Будет больно

      Они смеялись, когда все закончилось. Дане вдруг стало весело, как только он более-менее отдышался. Точнее, это было не столько веселье, сколько облегчение, вызванное тем, что ничего плохого не случилось. Все было совсем не так, как в прошлый раз. Он пришел в себя, но не испытал ни отвращения, ни страха, ни желания умереть. Ему наоборот было хорошо и спокойно, по телу разливалось приятное тепло, и от этого захотелось смеяться. Он не стал сдерживаться. Валя тоже рассмеялся, уткнувшись лбом в его плечо.       Даня вытер руку о футболку, все равно ее теперь стирать придется, и обнял Валю. Он по-прежнему сидел у него на коленях, а Валя уверенно придерживал его за поясницу, ненавязчиво гладил вспотевшую кожу большим пальцем. Они не говорили, сил на это еще не было, просто дышали в унисон и ждали, пока отпустит.       Это снова произошло, но в этом не было ничего страшного. Теперь Дане так казалось. Он больше не пытался стереть воспоминания о случившемся даже подсознательно. Наоборот, он смотрел прямо на них и видел то, что происходило в реальности несколько мгновений назад: поцелуи, много поцелуев, блаженство на Валином лице, его частые вздохи, порой переходящие в стоны, и удовольствие собственное. Данины пальцы хранили тепло прикосновений. Он никогда не должен был дотрагиваться до Вали так, но он это сделал и не жалел. Валя, хотелось верить, тоже. Хотелось верить, что он, как и Даня, отбросил последние сомнения, когда коснулся его в ответ, подарив не только наслаждение, но и свою любовь.       — Мне так хорошо, — прошептал Даня.       — Ага, мне тоже, — тихо ответил Валя.       Раз так, то зачем останавливаться?       У Дани возникла мысль продолжить прямо сейчас, после того как они отдохнут немного. Ему оказалось мало. Теперь между ними все было не совсем так, как в первый раз. Не секс в том смысле, который это определение под собой подразумевает. Скорее просто взаимные ласки, ненавязчивые касания, пусть и очень приятные. Но Даня не отказался бы от большего. Он был бы рад вновь отдать себя Вале или попросить этого от него, он бы хотел попробовать, ощутить не только себя частью Вали, но и Валю, как часть себя. Однако, он передумал. Не стоило спешить, они еще все успеют. Теперь у них в запасе есть целая жизнь, которую они посвятят друг другу.       Даня был счастлив и благодарен самому себе за то, что решился на этот шаг. Прошлое начало казаться ему незначительным. Все страдания, через которые ему пришлось пройти, словно исчезли в один миг. Вопросом о том, был ли в них тогда хоть какой-то смысл, он предпочел не задаваться. Понимал, что иначе они, скорее всего, действительно не могли. Он уже провел аналогию с наказанием и освобождением от него, и больше к ней не был намерен возвращаться.       — Дань…       — Не извиняйся, — перебил Даня.       Меньше всего ему хотелось в очередной раз выслушивать извинения. Их было сказано так много, что уже надоело. Если они и дальше продолжат извиняться, ничего не изменится. Им следовало принять свою связь и больше не пытаться ее отрицать или еще как-либо сглаживать острые углы. Именно так Даня и планировал поступить. Он признавал, что да, это существует, это неправильно, но им обоим от этого хорошо, и они готовы мириться с любыми последствиями, которыми их близость однажды обязательно обернется. Даня, впрочем, пока далеко не до конца понимал, насколько серьезно все может быть. Ему казалось, что худшее позади.       — Спасибо, — прошептал Валя.       — Что? — Даня не понял, к чему это.       — Я не собирался извиняться, я хотел сказать спасибо.       Что ж, Даня тоже был благодарен. Валя мог бы оттолкнуть его, поступить «правильно» и навсегда поставить точку в их больных отношениях, но он этого не сделал. Но за что Валя вдруг решил поблагодарить его? За близость? Или за то, что… Даня принял решение за них обоих?       Эта мысль оказалась внезапной. Даня попытался вспомнить диалог, предшествующий тому, что произошло на этом диване, вспомнить, говорил ли Валя хоть раз, что он согласен. Не постоянные фразы о том, как ему тяжело, как он этого хочет, но они не могут, и как все это неправильно, а простое и предельно очевидное согласие. Четкое «да». Было ли это?       Что, если нет? Данин голос разума сказал: «Может, это ты заставил его? Тебе никогда так не казалось? Он боится за тебя, потому что ты, идиот, постоянно говоришь о смерти, и, возможно, он не нашел другого способа спасти тебя. Он выбрал меньшее из зол, но что, если он вообще ничего не хотел выбирать?» — другой голос, тот, который отвечал за чувства, с уверенностью возразил: «Нет, он согласен, он сам много раз говорил, что хочет быть с тобой и признавался в любви. Какого черта ты сомневаешься? Хватить создавать проблемы на ровном месте! Надоело уже, у тебя наконец-то есть то, о чем ты всегда мечтал, поэтому просто будь счастлив».       Валя что-то сказал, но Даня его не услышал из-за своего внутреннего диалога. Сомнения не отступали достаточно долго. Отчасти Дане казалось, что он должен слушать именно их, а не свои эгоистичные желания. И он даже прислушался к сомнениям, сказал Вале, чуть отстранившись от него, чтобы посмотреть в глаза:       — Если ты не хочешь, то не надо.       — В смысле? — Не понял Валя. — Я же сам предложил пойти покурить.       Так вот о чем он тогда говорил. Даня согласился. Покурить сейчас точно не помешало бы. Он поцеловал Валю в губы еще раз, нехотя сполз с его колен и поправил резинку белья, спущенную ниже положенного.       Сигареты он не взял, этим Валя занялся, он свернул в прихожую, чтобы забрать пачку из кармана куртки. Даня же отправился на кухню. Засохшая кровь на клеенке и нож, валяющийся на полу — вещественные доказательства вчерашних событий по-прежнему оставались здесь. Даня подобрал нож и бросил его в раковину, кровь он стер влажной тряпкой, она легко поддалась, не оставив никаких следов. Будто ничего и не было.       Даня вышел на балкон и распахнул окно. День выдался непривычно теплый для октября, светило солнце. Осенняя листва на деревьях в его свете напоминала огонь, но не адское пламя, а тот огонь, который очищает, символизирует перерождение. В нем сгорело прошлое, полное боли и отчаяния. Наверное, выжженое пепелище, оставшееся после него — это не лучший фундамент для того, чтобы строить новую жизнь, но как есть, так есть.       Высунувшись в окно, Даня вдохнул полной грудью. Он ощущал себя живым, свободным, счастливым. Он и не знал, что способен испытать нечто подобное. Слишком привык, что позитивные чувства ему недоступны.       — Даня?!       Встревоженный голос Вали заставил его обернуться и посмотреть с недоумением. Сперва он не понял, что к чему. Подумал было, что случилось нечто ужасное, а потом до него дошло, и он усмехнулся. Даня прикрыл окно, чтобы успокоить Валю, намекнуть, что ни о чем таком он не думал. Он ведь правда не думал. Да, смотрел сверху вниз с высоты десятого этажа, но мысли его занимала жизнь, а не смерть.       — Боже, Валь, все хорошо, — сказал Даня с улыбкой.       Валя вряд ли поверил. Он еще долго смотрел на Даню с подозрением, словно желая прочитать его мысли. Возможно, у него даже получилось, и он не нашел в Данином взгляде того, что было там тогда, когда он действительно хотел умереть. Валя вздохнул с некоторой печалью и спросил:       — Ну как ты?       — Лучше, чем обычно, — честно ответил Даня. — А ты?       Валя покачал головой как-то неопределенно. В этом жесте не было явного отрицания, но и чего-то, что подтвердило бы, что Валя в порядке тоже. В нем оставалось нечто неясное, сомнения, внутренние терзания. Даня видел и решил спросить напрямую. Здесь и сейчас, пока они оба стоят у распахнутого окна. Даня его закрывал, но ветер вновь отодвинул створку.       Изначально Даня думал спросить, хочет ли Валя быть с ним, но ответ он уже знал. Валя говорил, что хочет. Вопрос следовало сформулировать иначе, так, чтобы ответ на него мог быть либо положительным, либо отрицательным, и никаких «я хочу, но мы не можем».       — Ты будешь со мной? — Вот, что спросил Даня.       Валя не спешил с ответом. Сперва он долго и задумчиво смотрел в окно, после перевел взгляд на Даню, провел рукой по волосам. Казалось бы, он уже давно ответил, но что-то вынуждало Даню терпеливо ждать и больше не пытаться как-либо надавить.       — Да, — Валя произнес это неспешно, растягивая буквы, то ли в попытке осознать собственное согласие, то ли надеясь, что он еще может сказать что-то другое.       И все же он сказал «да». Да. Конфликт, как Дане показалось, был исчерпан. Валя согласен, он сам признался, Даня его не заставлял. Больше никаких сомнений.       — Если.., — Валя начал говорить, потом замолчал, но все же фразу окончил, — если мы когда-нибудь передумаем, мы всегда можем остановиться.       Эти слова отозвались в Данином сердце резким непринятием. А еще они звучали, как наглая ложь. Иногда остановиться уже не получается, а если и получается, то цена остановки слишком высока. Это как сесть не на тот поезд, осознать это, но продолжать ехать вперед, пропуская станцию за станцией. И, чем дальше поезд идет, тем труднее вернуться назад. Возможно, когда поезд доедет до конечной, вернуться не получится вовсе. Но порой это и не плохо.       — Я уверен, что это навсегда, — возразил Даня, но счел нужным добавить: — но если тебе так будет спокойнее, то да, ты прав.       Валя вздохнул и повертел в руке пачку сигарет.       — Дань, ничто не навсегда, — сказал он.       И был прав. Ничто не навсегда. Все когда-нибудь исчезнет, даже вещи, кажущиеся вечными, вроде звезд или самой Вселенной. Само время однажды исчезнет. Подобные мысли могли бы Даню напугать, но он, напротив, нашел в них утешение и призыв жить моментом, не думая о том, что будет когда-нибудь потом. В конце концов, он всю жизнь на это потратил. Он боялся повзрослеть, потерять Валю, воспринимал каждый поцелуй с ним как последний, а его отъезд в другой район вообще показался ему катастрофой. Он жил тревогами о будущем, забыв при этом про настоящее. Но больше он так делать не будет. Отныне и впредь он станет ценить каждое мгновение и проживать его в полной мере. Даня себе пообещал. Лучше так, чем беспокоиться о будущем, которое, с некоторой вероятностью, даже не наступит. Ну а что, мало ли, завтра начнется ядерная война или падение метеорита уничтожит Землю. Но, пока этого не случилось, нужно жить. В этом самом моменте, где они с Валей стоят вместе на балконе и все никак не могут закурить, хотя собирались.       Даня улыбнулся уголком губ и забрал у Вали сигареты. Он давно видел пачку в Валиных руках, но лишь сейчас заметил, что это те самые вишневые сигареты. Странно, Вале ведь они никогда не нравились.       — Я курю их, потому что они напоминают мне о тебе, — признался Валя, смущенно опустив взгляд.       Даня тоже смутился. Сам он поступил не так прозаично. Наоборот, отказался от вишневых сигарет, потому что они заставляли его вспоминать день, который изначально ему хотелось забыть. Однако он больше ничего не хотел забывать, а значит к вишневым сигаретам можно вернуться и больше никогда не курить те гадкие и горькие, которые нравились Вале.       Даня взял одну, поднес к губам, но после передумал. Перед тем, как закурить, он поцеловал Валю в губы. Мягко, но глубоко и чувственно, желая доказать, что ему больше не нужны сигареты, чтобы почувствовать, что он рядом. Потому что теперь он рядом, и будет рядом всегда.       — Можешь больше не мучать себя, — сообщил Даня.       Валя усмехнулся, но взял сигарету. Пачку, впрочем, он оставил на подоконнике, как бы говоря, что она ему действительно больше не нужна.       Щелкнув зажигалкой, Валя сказал:       — Теперь они твои.       — Спасибо.       Дане хотелось спросить о важном. О том, не вернется ли Валя к нему навсегда, но не стал. Не хотелось разрушать умиротворение и спокойствие, возникшее между ними. К тому же, он сам предложил вариант, согласно которому, он не заберет у Вали право на нормальную жизнь и позволит ему остаться с его девушкой, как тот и хотел. Хотел ли Даня, чтобы события развивались по такому сценарию? Честно, нет, однако, теперь он нашел в себе то, чего не находил прежде — самоконтроль. Наверное, это чувство и было обманчивым, но пока оно помогло ему, не давая начать диалог на столь трудную тему.       Впрочем, они все равно об этом поговорили, но уже не дома. А может и дома, ведь новая пекарня находилась в их доме, пусть и в другом подъезде.       Там они оказались примерно через час. Этот час ушел на то, чтобы покурить, еще раз принять душ, на этот раз по отдельности, снова сменить бинт на Даниной руке и собраться. Изначально идти в пекарню Даня желанием не горел, но после пересмотрел свое отношение ко всему. В том, чтобы вместе позавтракать не было ничего плохого, да и обстановку не мешало сменить.       К слову, перемена обстановки подействовала положительно. Сидя за столиком напротив Вали и разглядывая интерьер, весьма уютный, пусть и выглядящий дешево, Даня понял, что рад оказаться в мире за пределами стен собственной квартиры.       Несмотря на то, что стояло утро буднего дня, люди в пекарне были. Мама с коляской, зашедшая взять стаканчик кофе, какие-то девочки-подростки, наверное, прогуливающие школу, и двое влюбленных. Каждый из этих людей так или иначе посмотрел на Даню, и на Валю, следовательно, тоже, но в их взглядах не было презрения или отвращения. Они, надо полагать, про Даню и Валю даже не думали, а если и думали, то вскользь. Они могли подумать, что они похожи, хотя, после того, как Даня сменил прическу и похудел, понять то, что Валя его брат-близнец, с первого раза было трудно. Но если кто-то и понял, то какая разница? Никто ведь ничего не знал. И не узнает никогда. Раньше Даню часто преследовало чувство, что все вокруг читают их мысли или что-то вроде того, но теперь оно ушло. Он был спокоен и рассуждал здраво: от того, что они с Валей просто сидят рядом, ни у кого неправильных мыслей не возникнет, а что-либо другое они никому не покажут. И это значит, что все нормально.       Все нормально. Данина излюбленная фраза заиграла новыми красками.       Про круассаны с карамелью Валя не соврал, те правда оказались очень вкусными. Их они и обсуждали поначалу, но после Валя все же затронул тему дальнейшей жизни. Он сделал несколько глотков кофе, нервно осмотрелся по сторонам, будто боясь, что кто-то целенаправленно может их подслушать, и спросил:       — Ты хочешь, чтобы я снова жил с тобой?       Даня отодвинул от себя пустую тарелку и вытер салфеткой губы. Ему нужно было собраться с мыслями. Все оказалось бы проще, если бы Валя не спрашивал, а просто констатировал факт. Сказал бы, что не вернется, потому что считает правильным остаться со своей девушкой. Но дело, конечно же, не в девушке, а в том, что они должны постараться сохранить хоть какую-то безопасность и всецело не потерять связь с реальным миром. Однако Валя задал вопрос и это породило у Дани внутренний конфликт. Какая-то его часть намеривалась сказать правду — да, он хочет, чтобы Валя жил с ним, но другая его часть, рациональная, подсказывала, что они так не договаривались. Благо, Даня прислушался именно к ней.       — Нет, Валь, не стоит, — Даня попытался улыбнуться. — Ты всегда можешь вернуться, если захочешь или… ну не знаю, с девушкой поругаешься, но не надо делать это ради меня. Я в порядке, правда, и я ничего плохого не сделаю, когда ты… мы, то есть… ну ты понял.       Дане показалось, что Валя не понял. Еще какое-то время он смотрел на него, не моргая, но после Валя вдруг одобрительно улыбнулся и произнес:       — Дань, я горжусь тобой.       Настала очередь Дани ничего не понимать, но уточнять он не стал. До него так и не дошло, чем вызвана Валина гордость, но ему было достаточно того, что тот улыбается.       — Но, — Валя добавил уже более твердым и серьезным тоном, — если что-то пойдет не так, обязательно звони в любое время дня и ночи. И если просто захочешь увидеться, тоже звони. Помни, я всегда рядом.       Примерно такие же слова Валя говорил перед тем, как уехал из их квартиры, но теперь у Дани они вызывали больше доверия.       — Конечно, обязательно, — заверил Даня. — Ты тоже.       Валя одобрительно кивнул.       Дане казалось, что ему этого достаточно. Сейчас он имел больше, чем когда-либо до этого: они с Валей вместе, они сохранили свою связь и не собираются от нее отказываться, но… Когда-то он думал, что ему достаточно просто быть Валиным братом, но потом появилась потребность в объятиях, потом в поцелуях, потом в постели, разделенной на двоих не с целью согреться или спастись от ночных кошмаров. В какой-то момент Дане всегда становилось мало, и он хотел большего. Вопрос о том, когда он захочет, чтобы Валя оставил свою «нормальную» жизнь и всецело принадлежал ему, оставался лишь вопросом времени, но Даня об этом пока не думал.       К теме Валиного места жительства они больше не возвращались, разговор поменял направление. Валя спросил у Дани про его вчерашнее свидание. Точнее, он спросил, было ли оно вообще.       — Не совсем, — признался Даня, тем не менее, продолжая врать, — одна девушка предлагала сходить куда-нибудь, но я не был уверен, что стоит. Мне показалось, что я, — Даня перешел на шепот, — предам тебя.       — И ты вернулся домой и сделал это? — Валя скосил взгляд на Данину левую руку.       — Вроде того.       Все было хорошо. Спокойная атмосфера, аромат кофе, вкусные круассаны с карамелью, Валя, сидящий напротив, но что-то заставляло Даню продолжать лгать. Кажется, он уже не мог остановиться.       — Ты дурак, — сказал Валя, пнув Данину ногу под столом, — ты не предашь меня, если будешь жить. Да, просто жить. Я наоборот буду только рад, если у тебя появится девушка, друзья, свои увлечения. Это же круто!       — Возможно, — пожал плечами Даня.       — Обязательно сходи на свидание! — Воодушевленно выпалил Валя. — Расскажешь потом, как все прошло.       — Хорошо.       Даня улыбнулся наигранно, но уровень его актерского мастерства уже дошел до того уровня, когда подвох никто не замечает. Впрочем, Даня сам же разрушил свой обман.       — Но как же мы?       Валя посмотрел на него тяжелым взглядом, как бы без слов произнеся: «Мы договаривались. Наша связь не будет мешать реальности. Это наш секрет. Он останется между нами, но мы не должны позволить ему окончательно разрушить нашу жизнь. Есть мы, а есть все остальное. Две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся». Даня кивнул, якобы соглашаясь.       Хотя, отчасти, он правда был согласен. Может, ему правда стоило попробовать жить по-другому? Найти себе кого-то или что-то, что разбавит его зацикленность на Вале. Может, от этого станет легче? Даня пока ничего не решил, но пообещал себе подумать о таком варианте развития дальнейших событий. В конце концов, Валю это порадует, а порадовать его Дане искренне хотелось, особенно после всей той боли, которую он ему причинил.       Видимо не желая больше говорить на эту тему, Валя спросил про учебу. И Даня опять солгал. В действительности он понятия не имел, как выкрутиться из ситуации с университетом.       Еще они говорили про группу. Валя предположил, что уже на следующей неделе получится организовать репетицию, с энтузиазмом рассказал, что хочет выступить в каком-нибудь баре, поделился идеями песен, на которые можно сделать кавер. Даня сделал вид, что разделяет его энтузиазм. Нет, ему нравилась идея с группой, она была всяко лучше идеи с девушкой, но Даня даже не был уверен, остался ли с ним талант к музыке. Он так давно пренебрегал игрой на фортепиано и пением, что, должно быть, разучился. А может, это как с велосипедом - если умеешь, уже никогда не забудешь, как на нем ездить. В любом случае, время, чтобы проверить еще было. И Даня проверит. Это было еще одно обещание, которое он дал самому себе.       Валя, кажется, был счастлив. У Дани даже сложилось впечатление, что все эти разговоры про его девушку и их совместную группу, радуют его больше, чем поцелуи или близость. Если так, то, скорее всего, причина в том, что девушка и группа — это не страшно, не больно и не запрещено, этому можно радоваться с чистой совестью. Но что, если Валино счастье объяснялось не этим? Что если он, на самом деле, хорошей жизни для Дани хотел больше, чем его самого? У Дани этот вариант вызвал бессознательное отторжение, но он, уже привычно, не стал о нем думать.       Он больше вообще ни о чем не думал. Даже о том, что Валя опять уходит.       Они попрощались у выхода из пекарни. Даня просил Валю зайти в квартиру, просто чтобы они могли поцеловаться, но Валя с сожалением отказался. Он и так в этот день прогулял учебу, но с работой такое не прокатит, хорошо хоть, что вторая смена. Но, чтобы успеть, Вале нужно было уезжать уже сейчас. Они покурили. Валя завел Даню за угол дома, крепко обнял, но целовать, разумеется, не стал.       — Дань, спасибо, — улыбнулся Валя, отстранившись.       — За что?       — Да за все. За то, что так сложилось. Теперь я наконец-то спокоен, — он усмехнулся, добавив: — относительно спокоен.       — Да, я тоже.       Тут Даня не соврал. Настолько спокойным он себя давно не ощущал.       — Не забывай мне звонить или писать, — попросил Валя, — и попробуй начать новую жизнь, познакомься с кем-нибудь, развлекайся, не сиди дома целыми днями, студенческие годы — это лучшее время в жизни как-никак!       — Хорошо, — безынициативно согласился Даня.       — Эй, — Валя потрепал Даню по волосам, — я серьезно, не надо соглашаться просто, чтобы я отстал. Дань, я ведь хочу этого не потому, что пытаюсь тебя исправить или навязать что-то, я просто… ну… люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив.       — И я тебя. Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, — сказал Даня.       Его подсознание прошептало: «Счастлив со мной, Валь. Ты будешь счастлив, если останешься со мной. Только так и не иначе», — но Даня, к счастью, пропустил этот шепот мимо ушей. Он еще раз улыбнулся Вале, на этот раз неподдельно, провел кончиком языка по нижней губе, пытаясь подавить желание все же поцеловать его, и попрощался с ним, будучи уверенным в том, что очень скоро они встретятся вновь.       Примерно так его «новая» жизнь и началась.