Глубокой Ночью

Глава 23 Гу Юань наклонился и мягко коснулся губами губ Фан Цзиня Взгляд Фан Цзиня дрогнул, но лишь на миг. Повернувшись к старому господину Кэ, он уже был бесстрастен, а голос звучал уверенно и ровно: — Господин Кэ! Слышал о вас немало, и, право, ваша репутация не преувеличена. Позвольте представиться: моя фамилия Фан, я помощник господина Гу. Он часто упоминал вас, и теперь, при личной встрече, я вижу, что каждое его слово, чистая правда. Фан Цзинь, долгие годы служивший помощником, умел говорить так, что каждое слово попадало в цель. Старик Кэ, услышав это, расплылся в улыбке: — Полно, полно! Что во мне такого, чтобы этот юноша обо мне без умолку говорил? Не заставляйте старика краснеть! Он отмахнулся, громко рассмеявшись, но всякий, кто смотрел на него, понимал, что его скромность напускная, а в душе он упивался похвалой. Свита тут же подхватила, осыпая комплиментами, а Гу Юань добавил пару шутливых фразочек. Но его мысли были где-то ещё: он бросил на помощника быстрый, едва уловимый взгляд, полный скрытого беспокойства. — Я навещу вас позже, господин Гу, — сказал Фан Цзинь в общем гомоне, слегка поклонившись. — Все ваши поручения я запомнил. Гу Юань, не имея иного выбора, лишь небрежно махнул рукой, позволяя ему уйти. Фан Цзинь быстрым шагом пересёк коридор отеля. Зеркальные рамы на стенах отражали его чёткий профиль, в котором не угадывалось ни малейшего следа эмоций. Мать Гу Юаня происходила из влиятельного клана, но все эти годы он провёл в Англии, и семьи Кэ и Гу почти не поддерживали связей. Со временем люди забыли, что за юношей стоит могущественная родня по материнской линии, гонконгская семья Кэ, лидеры в сфере портовой логистики и судоходства. Их капиталы охватывали отели, недвижимость, игорный бизнес и многое другое. Главой клана был восьмидесятилетний Кэ Вэньлун, а его единственный сын, Кэ Жун, родной дядя Гу Юаня, считался наследником. Почему же Гу Минцзун, отец молодого господина, так упорно избегал сближения сына с этой влиятельной родней? Фан Цзинь вернулся в президентский люкс, где остановился его босс. Миновав просторный круглый холл, он не направился в свою гостевую спальню, а вошёл прямо в комнату Гу Юаня. Как и семья Гу, клан Кэ в прошлом был замешан в преступных делах, но если Гу с рождением Юаня постепенно отходили от криминала, то Кэ начали «отмываться» лишь недавно. Фан Цзинь всегда чутко улавливал подобные слухи. Он знал, что в преступных кругах шепчутся: «отбеливание» Кэ, лишь ширма, а их люди по-прежнему мелькают на выборах в местных бандитских кругах. Правда, такие разговоры редко выходили за пределы узкого круга. Если слухи правдивы, то неприязнь Гу Минцзуна к клану Кэ становится понятной, как и их полное отсутствие контактов все эти годы. Более того, если Гу Юань действительно не родной сын Гу Минцзуна, его выживание можно объяснить влиянием семьи Кэ. Единственный сын Кэ Вэньлуна, Кэ Жун, до сих пор оставался бездетным. Гу Юань, хоть и внук, был единственным кровным наследником третьего поколения Кэ Вэньлуна. Фан Цзинь достал из шкафа ноутбук босса, ввёл пароль и открыл его. Система защиты устройства использовала сменные пароли, но помощник давно разгадал их логику. Не то чтобы он хотел навредить Гу Юаню, нет, это была привычка, укоренившаяся в нём с юности, слабый должен искать информацию, чтобы защитить себя. Ранее он уже взломал систему паролей Гу Минцзуна, а защита Гу Юаня строилась по схожему принципу, так что обойти её не составило труда. Прежде он никогда не входил в компьютер босса напрямую, и теперь действовал с крайней осторожностью, чтобы не оставить следов. Он быстро открыл личные банковские счета Гу Юаня, просмотрел почту и начал искать информацию по ключевым словам. Если Кэ Вэньлун так тепло относится к внуку, их связь явно не ограничивается той отстранённостью, что семья Гу демонстрирует на публике. И вскоре Фан Цзинь нашёл то, что искал: крупные денежные переводы между Гу Юанем и трастовыми фондами, связанными с Кэ, а также несколько миллионов долларов, которые юноша занял у Кэ после финансовых трудностей, вызванных инцидентом с «Минда». Фан Цзинь остановился, не зная, как поступить. В его голове билась одна мысль: Гу Минцзун наверняка знает. Именно поэтому он всё больше опасается сына, особенно если тот, возможно, не его родной. Юноша протёр клавиатуру и все поверхности ноутбука, где могли остаться отпечатки, и вернул устройство на место, восстановив всё, как было. В его голове вихрем кружились смутные догадки: загадочный Гу Минда на старой фотографии, молодые родители Гу Юаня двадцать с лишним лет назад, Кэ Вэньлун, купивший его и отправивший в семью Гу, и мать Гу Юаня, умершая при странных обстоятельствах. Все эти детали сложились в тревожную картину, пробудив давно забытый вопрос из юности Фан Цзиня: как именно он оказался в семье Гу? В детстве, не ведая страха, он однажды спросил об этом Гу Минцзуна. Тот ответил: — Твои родители задолжали огромную сумму под грабительские проценты и, не выдержав, покончили с собой. Кредиторы забрали тебя, а в торговле детьми такие, как ты, с редкой группой крови, были ценным товаром. Так ты и попал к нам. Тогда юный Фан Цзинь принял ответ, не вдаваясь в детали. Он помнил, как родители, измученные долгами, ночами прятались с ним от кредиторов, а затем, не выдержав, оба ушли из жизни. Торговля детьми на чёрном рынке тоже была частью его горького опыта. Но теперь, повзрослев, он переосмыслил эту историю и нашёл в ней множество нестыковок. Почему торговцы людьми проверяли его группу крови? Почему его продали именно Кэ Вэньлуну? По его воспоминаниям, самоубийство родителей и его появление в семье Гу произошли почти одновременно, без заметных промежутков. Значит, Кэ Вэньлун купил его сразу после трагедии. Но как он мог знать, что среди множества детей на чёрном рынке именно Фан Цзинь обладает редкой группой крови? Неужели Кэ Вэньлун следил за такими сделками? Если так, то, возможно, у Кэ Вэньлуна был опыт подобных дел. Он знал, насколько ценна кровь Rh-отрицательная, потому что уже покупал таких «человеческих хранилищ крови». Перед глазами Фан Цзиня вновь возникла старая фотография, которую он в последние дни разглядывал так часто, что каждая деталь врезалась в память. Мать Гу Юаня накануне родов, акушерская клиника, его собственные родители. И вдруг в его голове мелькнула невероятная, пугающая мысль. Все эти дни Фан Цзинь подозревал, что его родители в юности были связаны с семьёй Гу. Но вмешательство Кэ Вэньлуна направило его мысли в новое, тревожное русло. Только родители с геном резус-отрицательной крови могли родить ребёнка с такой же редкой группой, его кровь совпадала с кровью Гу Юаня. Значит, кровь его родителей, возможно, была такой же, как у родителей Гу Юаня. Иными словами, их присутствие в той больнице, где ждали родов матери Гу Юаня, вряд ли было случайным, и фотография, на которой они запечатлены, тоже не дело их собственной воли! *** Той ночью Гу Юань так и не смог найти своего помощника. Он звонил ему раз за разом, но телефон молчал. Встревоженный, не заболел ли Фан Цзинь или, чего хуже, не поддался ли отчаянию, босс отправил людей на поиски, но никто не видел даже тени юноши. Лишь вечером, на пышном банкете, устроенном спонсорами конференции, Фан Цзинь появился в зале. На нём был безупречный чёрный костюм, подчёркивающий его худощавую, но статную фигуру. Гу Юань, заметив его, тут же подошёл, внимательно оглядев с ног до головы, проверяя, не бледен ли он, не выглядит ли нездоровым. Но, сдержав порыв, равнодушно спросил: — Где ты был? Почему не отвечал на звонки? — Простите, — Фан Цзинь опустил взгляд, избегая его глаз. — Настроение было неважное. Весь день провёл в саду отеля. Чёрный костюм и рубашка, сшитые с безукоризненной точностью, делали его кожу ослепительно белой под сиянием хрустальных люстр банкетного зала. Гу Юань внимательно разглядывал его: чёткие брови, опущенные ресницы, прямой нос. Его взгляд невольно задержался на бледных губах, будто не в силах оторваться. Спустя мгновение он кашлянул, возвращая себя к реальности: — Сейчас мне нужно выступать, некогда с тобой разбираться. Поди, поешь как следует, ты, наверное, весь день толком не ел. — Да, — коротко ответил Фан Цзинь. Когда подошла очередь Гу Юаня выступать, помощник слегка поклонился, собираясь уйти. Но не успел он сделать и шага, как босс остановил его. Шагнув ближе, он медленно, с бережной тщательностью, застегнул вторую пуговицу на его рубашке. В этот момент их дыхание смешалось, взгляды переплелись, и лицо Гу Юаня, полное сосредоточенной нежности, заполнило всё поле зрения Фан Цзиня. — Вот, теперь порядок, — произнёс Гу Юань. Он поднял глаза, и в этот миг их взгляды отразили друг друга, и весь мир растворился, оставив лишь их двоих, стоящих друг напротив друга. Гу Юань наклонился и мягко коснулся губами губ Фан Цзиня. Это был мимолётный поцелуй, почти неощутимый, но от него по телу пробежал ток, чуть покалывающий, заставивший сердце Фан Цзиня пропустить несколько ударов. — Я пошёл, — сказал Гу Юань и направился к сцене. Фан Цзинь остался стоять, тяжело дыша, опираясь на стену. Его прохладные пальцы дрожали. *** «Золотой Феникс», жемчужина империи Кэ, для этого приёма превзошёл себя. Зал утопал в роскоши, цветы, хрусталь, позолота. После речей почётных гостей началось свободное общение. Официанты в смокингах ловко сновали среди гостей с подносами изысканных напитков, а само окружение дышало изяществом и непринуждённостью. Кэ Вэньлун, закончив беседу с деловыми партнёрами, повернулся к своим приближённым: — Пойду в уборную. Он не спеша прошёл через зал к служебной зоне отеля, где для него была приготовлена комната отдыха с личной уборной. В свои годы он двигался медленно: справил нужду, вымыл руки, привёл себя в порядок. Собираясь уходить, он вдруг заметил в зеркале фигуру за спиной. Это был молодой человек в чёрном костюме, худощавый, с лицом, будто высеченным изо льда и снега под светом ламп. Такое лицо невозможно забыть, тем более что они виделись утром. Это был Фан Цзинь, помощник Гу Юаня. — Господин Кэ вышел, — произнёс юноша, прислонившись к стене из янтарного мрамора, и холодно сказал в телефон: — Сейчас я с ним поговорю. В тишине уборной голос из телефона прозвучал отчётливо: — Иди. Если у него будут вопросы, пусть звонит мне. Морщинистые веки Кэ Вэньлуна дрогнули, и он резко распахнул глаза. Он узнал этот голос, голос Гу Минцзуна! Фан Цзинь коротко ответил: «Да», и, повесив трубку, спокойно произнёс: — Господин Кэ. Старик обернулся. Его помутневшие от возраста глаза вспыхнули острым взглядом: — Помощник Фан. Как ты сюда попал? Двое стояли друг напротив друга в тесной комнате, не больше десяти квадратных метров. Один, влиятельный босс гонконгской триады, десятилетиями державший в своих руках судьбы многих, обладатель несметных богатств, способный одним словом заставить дрожать половину острова. Другой, молодой человек чуть за двадцать, одинокий, но с поразительным хладнокровием и уверенностью, которая, казалось, слегка подавляла даже старика. — Президент Гу Минцзун поручил мне передать вам сообщение, — начал Фан Цзинь, сохраняя спокойствие. — Он хочет знать: он приложил столько усилий, чтобы организовать дела с «Минда» для закалки молодого господина Гу, а семья Кэ, не разобравшись, вмешалась и начала помогать. Это что, недовольство тем, как президент воспитывает своего сына? Если у Кэ Вэньлуна и оставались сомнения, что голос Гу Минцзуна в телефонном разговоре мог быть обманом, теперь они испарились. Дело «Минда», за которым стоял Гу Минцзун, было известно лишь немногим. Даже Гу Юань, сын президента, лишь подозревал об этом. Но этот молодой помощник говорил о тайнах с такой уверенностью, знал о поддержке семьи Кэ. Если не сам Гу Минцзун сообщил ему, то как ещё в этом мире мог появиться человек, знающий столь тщательно скрываемую правду? Улыбка, обычно не сходившая с лица Кэ Вэньлуна, исчезла, сменившись мрачной тенью: — Помощник Фан, я думал, ты человек Гу Юаня. Что, решил присягнуть на верность Гу Минцзуну? — Ваши слова слишком резки, господин Кэ, — ответил Фан Цзинь, не теряя хладнокровия. — С самого начала я был послан президентом Гу Минцзуном, чтобы служить молодому господину. Естественно, я его человек. Старик холодно усмехнулся: — У Гу Минцзуна что, людей не осталось? Прислал какого-то юнца говорить со мной? Фан Цзинь невозмутимо посмотрел на него: — Моя фамилия Фан, имя — Цзинь, что значит «осторожность». Пятнадцать лет назад именно вы лично отправили меня в семью Гу. Неужели за столько лет вы забыли обо мне? Кэ Вэньлун опешил. — Так это… ты… — выдавил он. — Ты жив… Это и правда ты! На лице старика промелькнула странная смесь эмоций: отвращение, ненависть, презрение, но она быстро исчезла, хотя Фан Цзинь ясно заметил этот взгляд. — Однако сегодня я здесь не только по поручению президента Гу Минцзуна, — продолжил Фан Цзинь, будто не обратив внимания на реакцию старика. — В первую очередь я здесь ради молодого господина Гу, которому служу. Как говорится, новый император, новые слуги. Если молодой господин не займёт своё место, таким, как я, «старым слугам» не видать покоя. Так что, если мои слова покажутся вам резкими, прошу вас проявить понимание. Помощник долго молчал, глядя прямо в холодные, помутневшие глаза Кэ Вэньлуна, но добавил: — Возможно, посторонним это неизвестно, но мы с вами знаем что второй молодой господин Гу, пустой повеса, способный лишь на кутежи и бездумную растрату состояния. Империя, созданная президентом, в его руках обречена на крах. Гу Минцзун давно смирился с этим и решил, что наследником будет только старший сын. Но в этот решающий момент, когда выбор ещё не сделан, семья Кэ торопится налаживать связи с молодым господином, тайно поддерживая его. Неужели вы не хотите, чтобы ваш единственный внук благополучно стал наследником? Кэ Вэньлун остолбенел. Контакты его семьи с Гу Юанем были строго засекречены, о них знали лишь единицы, и никто не осмеливался разглядеть скрытые риски. Сам старик, хоть и смутно чувствовал опасность, не мог устоять перед соблазном огромной выгоды. Но слова Фан Цзиня впервые без обиняков выложили правду на стол. Гу Минцзун ненавидел семью Кэ. Пока Кэ вмешиваются, Гу Юаню не стать наследником. Чем больше помощи они оказывают, тем дальше отталкивают его от центра власти! Кэ Вэньлун собрался с мыслями. Он пережил десятки бурь за свою жизнь и не позволит какому-то юнцу взять над ним верх: — Ты всего лишь ходячий мешок с кровью, которому скажут умереть, и он умрёт, — высокомерно бросил он, глядя на того сверху вниз. — Гу Минцзун велел тебе передать слова, это одно. Но кто ты такой, чтобы рассуждать о наследниках семьи Гу? Фан Цзинь улыбнулся, и в этой улыбке мелькнула странная тень. Реакция Кэ Вэньлуна, его гнев, всё это было предсказано. Каждое слово старика, каждый поворот его мыслей, каждая искра в его мутных глазах, Фан Цзинь просчитал за день размышлений. Разговор шёл ровно туда, куда он его направлял. — Потому что президент мне доверяет, — спокойно ответил Фан Цзинь. — Он ценит меня как помощника и доверенное лицо настолько, что отказался от моей роли «мешка с кровью». Ради этого он потратил годы и огромные деньги, чтобы найти двух других доноров для переливаний молодому господину. Теперь вы понимаете, почему у меня хватает смелости говорить с вами так? Кэ Вэньлун резко возразил: — Лжёшь! Гу Минцзун тратит годы и деньги на запасных доноров? Да он никогда бы так не заботился о жизни Гу Юаня! — Он вынужден выбрать этого наследника, так что забота неизбежна. Вы слышали о той аварии несколько лет назад, когда Гу Юаню понадобилось срочное переливание? Старик хотел прервать, но Фан Цзинь продолжил, не давая ему вставить слово: — Кроме экстренной доставки крови и части, взятой у меня, ещё тысяча кубиков была от самого президента Гу Минцзуна. Если бы он не заботился о жизни Гу Юаня, стал бы он так поступать? Кэ Вэньлун опешил. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. — Хватит, — наконец хрипло выдавил он. — Я не верю ни единому твоему слову. Можешь возвращаться к Гу Минцзуну и говорить что угодно. Он повернулся, чтобы уйти, но в этот миг юноша холодно произнёс ему в спину: — Господин Кэ, вы не верите, что президент ценит жизнь своего наследника, потому что в похожей ситуации он не спас вашу дочь, а отпустил моих родителей, так? Спина Кэ Вэньлуна окаменела. В уборной стало так тихо, что было бы слышно падение иглы. Фан Цзинь затаил дыхание. Холодный пот капал с его ладоней. Вся беседа вела к этому моменту, к рискованной игре, где шансы на успех были ничтожно малы. Все его выводы строились на гипотезе: если его мать имела ту же редкую группу крови, что и мать Гу Юаня, то их присутствие в больнице перед её родами объяснялось необходимостью переливания на случай осложнений. Мать Гу Юаня, женщина из богатейшей семьи, имела доступ к лучшей медицине, но умерла при родах от сильного кровотечения, которое не смогли остановить из-за редкой группы крови. Однако родители Фан Цзиня выжили. И единственным, кто мог их отпустить, был Гу Минцзун. Ведь он, будь то из ненависти к семье Кэ или из-за измены жены с его братом, меньше всего хотел, чтобы она осталась жива. Использовать кровотечение как способ избавиться от неё, равнодушно отпустив доноров, это было в духе Гу Минцзуна. Юноша должен был это подтвердить. Но все его выводы, лишь гипотеза. Если он ошибся, и Кэ Вэньлун поймёт, что его водили за нос, этот старик, закалённый десятилетиями в мире триад, мог стать смертельно опасным. Фан Цзинь неотрывно смотрел на спину Кэ Вэньлуна. Прошло несколько долгих минут, прежде чем старик медленно повернулся. Его зубы были сжаты так сильно, что морщинистое лицо исказилось: — Самое большое сожаление моей жизни, что меня тогда не было в той больнице. Если бы я там был, думаешь, твоя мать осталась бы жива? Думаешь, ты стоял бы здесь, хвалясь передо мной?! Внутри Фан Цзиня будто что-то оборвалось. Так вот оно как. Всё правда. Его разум завис в пустоте, мысли путались, чувства онемели. Он знал, что должен испытывать боль, гнев или скорбь, но не чувствовал ничего. — Пусть семья Кэ делает, что хочет, — услышал он собственный голос, спокойный и ровный, но на деле это была лишь механическая реакция, чтобы довести игру до конца. — Продолжайте цепляться за молодого господина. Когда вы доведёте президента до предела, то узнаете, что будет. Эти слова были не лучшими, и Кэ Вэньлун мог просто уйти, не отвечая, или бросить презрительное фырканье. Но старик, привыкший к упрямству и сдерживавший ярость весь разговор, не выдержал: — Передай Гу Минцзуну, что я знаю, что он тогда сделал! Если он не хочет, чтобы всё закончилось обоюдным крахом, пусть терпит и не смеет давить на нашу семью! Сердце Фан Цзиня ёкнуло. Что это значит? У Кэ Вэньлуна есть компромат на Гу Минцзуна? Но не успел он спросить, как дверь с грохотом захлопнулась, Кэ Вэньлун ушёл. От автора: Многие читатели говорят, что запутались в сюжете, поэтому вот краткое пояснение. Фан Цзинь подозревает, что его мать имела ту же редкую группу крови, что и мать Гу Юаня, и потому его родители были в больнице как потенциальные доноры перед её родами. Чтобы подтвердить свою догадку, он использует поддельный звонок с голосом Гу Минцзуна, искусно сымитированный, и ловко манипулирует Кэ Вэньлуном, заставляя того поверить в свои слова и косвенно подтвердить правоту его предположений. В конце Кэ Вэньлун намекает, что у него есть компромат на Гу Минцзуна. Какой именно? Узнаете чуть позже! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum