Единственное спасение

Вечер у Чимина прошёл в уютном хаосе, наполненном смехом, сплетнями и воспоминаниями. Они устроились на мягком диване, заваленном декоративными подушками, попивая горячий шоколад с зефиром — Чимин настаивал, что это "лекарство от всех проблем". Тэхён, несмотря на своё обычное упрямство, на этот раз не спорил и даже позволил другу включить дурацкое романтическое шоу, над которым они обычно издевались. Комната была освещена только мягким светом торшера, а за окном медленно темнело, создавая атмосферу уюта и беззаботности. Они болтали обо всём подряд — от глупых школьных историй до абсурдных теорий о том, как бы сложилась их жизнь, если бы они не познакомились. Временами Тэхён замолкал, задумываясь о том, как странно повернулась его жизнь за последние дни, но эти мысли больше не вызывали в нём паники, а лишь лёгкое, почти приятное волнение. Тем временем в особняке Чонгук сидел в кабинете, уставившись на часы. Стрелки двигались невыносимо медленно, и он уже в сотый раз прокручивал в голове один и тот же вопрос — не передумал ли Тэхён? Не сбежал ли снова? Он сжал кулаки, пытаясь убедить себя, что не станет звонить или, что ещё хуже, ехать за ним. "Он сказал, что вернётся. Доверься ему", — твердил он себе, но это давалось с трудом. Когда до обещанного времени оставалось пять минут, Чонгук встал и начал нервно ходить по комнате, бормоча под нос: "Нет, я не позвоню. Нет, я не поеду. Он вернётся. Он...". А в это время Тэхён уже стоял у двери квартиры Чимина, надевая куртку. — Ты на свадьбу-то позови меня, не забудь, — усмехнулся Чимин, подмигивая. — Заткнись, — буркнул Тэхён, но без злости, а скорее смущённо. — Ой, да ладно тебе! Ты же теперь официально мужична Чонгука! А нет.. Ты же любимый Чонгука. — Чимин фыркнул, когда произносил имя "любимый" специально медленно. — Если ты ещё слово скажешь, я расскажу Мину, как ты в десятом классе... — Всё, всё, заткнулся! — Чимин замахал руками, но глаза его смеялись. Тэхён покачал головой и вышел, оставив друга хихикать в дверном проёме.

***

Когда Тэхен подошёл к особняку, то увидел, что дверь уже открыта, а на пороге стоит Чонгук, скрестив руки на груди. — Ты опоздал на две минуты, — произнёс он, но в его глазах читалось облегчение. Тэхён только усмехнулся в ответ и шагнул внутрь. Дверь закрылась за ним, и в доме снова стало тихо. Тэхён, переступая порог, не смог удержаться от едкого замечания: — Я просто от фанатов отбиваюсь, пока домой иду. И заодно отшиваю всяких богатеньких альф, которые так и норовят пригласить на ужин... Но слова застряли у него в горле, когда он увидел, как изменился взгляд Чонгука. В его обычно холодных глазах вспыхнуло что-то опасное — не просто раздражение, а животная ревность, готовая в любой момент вырваться наружу. Пальцы альфы непроизвольно сжались в кулаки, и Тэхён отчетливо заметил, как дрожат его руки — будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не схватить его и не прижать к стене. Тэхён тут же закрыл рот, поднял ладони вверх в защитном жесте и отступил на шаг: — Не горячись! Я шучу! Чонгук не моргнул, но напряжение в его плечах слегка спало. — Ты уверен? — его голос звучал тихо, но в нем явно читалась угроза. Тэхён поспешно кивнул: — Абсолютно. Никаких фанатов. Никаких богатеньких. Только... — Он запнулся, покраснел и пробормотал. — ...Только ты. Чонгук замер, затем медленно выдохнул. — Хороший ответ. И прежде чем Тэхён успел что-то добавить, Чонгук уже тянул его за собой вглубь дома, явно решив, что разговоров на сегодня хватит. А Тэхён, хоть и ворчал про себя, не сопротивлялся. Потому что в глубине души он понимал — этот альфа действительно больше никого не потерпит рядом с ним. И, как ни странно, это его совсем не пугало.

***

            Утро после расплаты. Солнечные лучи мягко пробивались сквозь полупрозрачные шторы, окрашивая спальню в теплые золотистые тона. Воздух был наполнен едва уловимым ароматом дорогого мужского парфюма, смешанного с чем-то более теплым, интимным – следы вчерашней страсти, оставшиеся на смятых шелковых простынях. Тэхён проснулся первым, его тело приятно ныло – каждое движение напоминало о том, как тщательно и безжалостно Чонгук заставлял его расплачиваться за свою дерзость. Он прикрыл глаза, чувствуя, как по спине пробегают мурашки при воспоминаниях о горячих прикосновениях, низком голосе, шептавшем на ухо неприличные вещи, и той невероятной настойчивости, с которой альфа доказывал, что шутки о "других альфах" – это самая плохая идея, которую только можно придумать. Рядом Чонгук спал непривычно спокойно, его обычно собранное лицо сейчас выглядело расслабленным, почти беззащитным. Одна рука все еще покоилась на бедре Тэхёна – притягивая, владея, напоминая. Тэхён осторожно потянулся, подавляя стон – его мышцы приятно болели, а на шее и плечах красовались явные следы, которые не скроешь даже под самым дорогим свитером. Он покраснел, представив, как Чимин будет донимать его расспросами, но в то же время где-то глубоко внутри разливалось довольство – он принадлежал, и это больше не пугало, а, наоборот, согревало. За окном щебетали птицы, где-то вдалеке слышался шум города, но здесь, в этой комнате, царил тихий, совершенный покой – как будто весь мир замер, давая им эту минуту абсолютного понимания без лишних слов. И когда Чонгук наконец открыл глаза, его взгляд – темный, глубокий, обещающий продолжение – сказал все за него. Тэхён только вздохнул, пряча улыбку в подушку – он точно больше никогда не будет шутить о других альфах. Хотя бы потому, что ходить ему сегодня и так будет достаточно сложно.

***

Тэхён прикрыл глаза, когда солнечный свет стал слишком ярким, и невольно прижался к теплому телу рядом. Его пальцы слабо вцепились в рубашку Чонгука — не чтобы оттолкнуть, а скорее удержать. — Ты... сегодня занят? — голос звучал приглушенно, почти неузнаваемо — без привычной колкости, только усталость и что-то еще... нерешительная надежда. Чонгук замер, почувствовав, как что-то перевернулось в груди. Тэхён никогда не спрашивал. Никогда не цеплялся. Никогда не просил остаться. — Были дела, — его рука сама потянулась провести по спутанным волосам омеги, — Но ничего срочного. Тэхён приоткрыл один глаз: — ...Правда? — Правда. Наступила тишина. Тэхён, кажется, даже перестал дышать, осознав, что только что сам это начал. Что он допустил слабость. Но прежде чем он успел сжаться обратно в колючий комок, Чонгук уже накрыл его одеялом плотнее, притянув к себе: — Спи. Я никуда не уйду. И Тэхён — о чудо — не спорил. Он лишь глубоко вздохнул, прижался лбом к его плечу и прошептал: — ...Ладно. А Чонгук в это время уже отменял все встречи одним сообщением. Потому что это — этот хрупкий, новый Тэхён, добровольно оставшийся в его объятиях — был важнее любых дел. И они оба это знали.

***

В списке "неважных дел" Чонгука значилась встреча с Мин Юнги — обсуждение ключевого этапа их совместного проекта, который мог принести миллионы. Но когда альфа одним сообщением отменил всё, Мин, привыкший к его безупречной пунктуальности, замер с телефоном в руке. — Он... добровольно отменил? — пробормотал он, перечитав сообщение в третий раз. Что-то здесь было не так. Чонгук никогда не откладывал дела без веской причины. И тогда Мин, сам не ожидая от себя такой решимости, написал Чимину: "Сегодня в 15:00. Кафе на углу. Обсудим, что заставило Чонгука забыть про бизнес." А Чимин, получив сообщение, уронил телефон на пол, затем подпрыгнул, ударившись коленом о стол, и наконец завизжал в подушку. — Это свидание? НЕТ. Это деловая встреча? НО ОН НАПИСАЛ "ОБСУДИМ"! ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! Он схватил телефон и тут же написал Тэхёну: "Тэ-тэ, мой любимый друг. Я не знаю, что ты там сделал с Чонгуком. Но это, видимо, создало мне свидание с Мином. ЕСЛИ Я УМРУ ОТ СТРЕССА, ПЕРЕДАЙ МОИМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО Я ЛЮБИЛ ИХ."