Тяжелый рабочий день

Марк шагнул в квартиру, и дверь захлопнулась за ним с таким звуком, будто ставила точку в самом адском дне парня. Отчеты, сорванные дедлайны, орущий начальник и поломанная кофе машина — все смешалось в липкий ком усталости. Он скинул туфли, и галстук упал на кресло, как поверженный враг. — Привет, — тихий голос прозвучал из полумрака гостиной. Это была Лена. Она сидела на диване в мягком свитере, и свет торшера золотил ее волосы. В руках — книга, но глаза уже смотрели на него. — Я превратился в зомби, — хрипло пробормотал он, плюхаясь рядом. — Сегодня даже цифры в экселе шевелились... — Молчи, — ее теплые пальцы коснулись его щеки. Он вздрогнул. — Теперь ты дома. Она мягко подтолкнула его, и он лег, уткнувшись лицом в ее колени. Штаны пахли стиральным порошком и… Леной. Тепло, исходившее от ее тела, было как бальзам на его усталую душу. — Закрой глаза, — прошептала Лена. Ее пальцы погрузились в его волосы. Сначала нежно, едва касаясь, будто рисуя на его коже. Потом глубже, ногти слегка царапали кожу головы, и по спине пробежали мурашки. Он застонал. Не от боли, а от приятной разрядки, растворяющей окаменевшие мышцы шеи. — Так хорошо… — выдохнул он, вжимаясь в нее сильнее. — Я знаю. Она наклонилась, и ее губы коснулись его виска. Горячие. Нетерпеливые. Потом сползли к уху: — Ты так сильно пахнешь… кофе. Ее пальцы то закручивали пряди волос, то тянули их, заставляя его вздрагивать. Он чувствовал, как её ноги под ним слегка дрожат. Или это дрожал он? — Лен… — его рука сама потянулась вверх, нащупывая ее тело под свитером. Шерсть, а под ней — кожа. Горячая, гладкая. — Не двигайся, — приказала она, но голос сорвался на смешок. Ее пальцы спустились с волос на шею. Большие пальцы нежно надавили на шею, и Марк аж подпрыгнул. — Тише, солнышко. Расслабься… Она снова надавила, сильнее, ведя пальцами вдоль позвонков. Он зарычал. Не усталость говорила в нем — что-то древнее, хищное. — Хочешь, я продолжу? — ее дыхание снова обожгло ухо. Он кивнул, не открывая глаз. — Тогда лежи смирно. Ее ладонь скользнула под его рубашку. Прошлась по животу. Когти? Нет, просто ногти, но для его холодной кожи это будто огненные иглы. Он задержал дыхание. Ее пальцы ползли вверх, к груди, медленно-медленно… — Лена… — предупреждающе прошептал он. — Ш-ш-ш… Она нащупала сосок. Зажала между пальцами. Сжала резко, до боли. Он вскрикнул, выгнувшись. — Нравится? — она дышала часто, как будто бежала. — Черт возьми... Неожиданно. Ее пальцы снова в волосах. Руки прижимают его лицо к себе ниже, туда, где начинается запретный плод между ее ног. Он чувствует его даже сквозь штаны. — Можешь заснуть, если хочешь, — шепчет она, но пальцы говорят обратное. Они мнут и массируют тело Марка. — А можешь… проснуться. Он выбирает второе. Его рука резко уходит под ее свитер, находит упругий сосок. Лена вскрикивает. Ее пальцы впиваются в его волосы, прижимая к себе так, что он задыхается от ее запаха — ванили, и чего-то дикого. — Марк… — Да? — он поднимает голову. Его глаза теперь на уровне ее губ. Они влажные. Приоткрытые. — Просто… оставайся. Здесь. Навсегда. Она целует его. Нежно? Нет. Страстно. Как будто хочет высосать всю его усталость, горечь, стресс — и наполнить чем-то другим, горячим, липким. Он забывает про отчеты, про офис, про сломанную кофе машину. Есть только ее колени под его щекой. Ее пальцы в его волосах. И ее губы, говорящие без слов: «Ты — мой. И это — твой единственный офис сейчас».