Сахар на губах

Лена проснулась от полосы солнечного света, попадающего в глаза. Рядом разметавшись спал Марк: одна рука под щекой, вторая — все еще властно сжимала ее бедро даже во сне. Она улыбнулась, вспомнив почему ночь была... влажной. Громкой. Полной укусов в полутьме и шепота, больше похожего на рычание. Осторожно приподняв его тяжелую руку, она выскользнула из постели. Одевать халат не стала. Прошлась босиком по прохладному полу, чувствуя, как тонкая ткань его футболки (которую она стащила) трется о чувствительную кожу. Его запах сна, кофе и вчерашнего Лениного парфюма с его кожей — окутывал. На груди темнели синяки, отметины его рта. Подумав об этом она покраснела. На кухне включила кофемашину. Лена выбрала приготовить блины — он их обожал. Мука, молоко, щепотка соли... Она погрузилась в ритм, в шелест ложки о миску. И не услышала шагов. — Я проснулся но не нашел тебя, — его голос, хриплый от сна, прозвучал прямо у уха. Горячие руки обхватили её талию, и прижали спиной к его голой груди. Он тоже не оделся. — Марк! Я же... — Тсс, — он впился губами в шею, чуть ниже линии волос. Точно там, где вчера оставил самый темный синяк. Его ладонь скользнула под футболку, нашла голую кожу бедра, и поднялась выше... — Завтрак... — попыталась она протестовать, но голос дрогнул. Его пальцы уже рисовали круги на самом чувствительном месте внутренней стороны бедра. — Завтрак подождет. Он развернул ее, приподнял и усадил на край стола. Мука облаком взметнулась вокруг. Его рот нашел ее губы. Голодный поцелуй напоминающий вчерашнее. Рука под футболкой сжала её грудь, большой палец резко прошелся по соску, до боли. Она вскрикнула ему в рот. — Тише, солнце. Мы же не хотим... пригоревших блинов? — он усмехнулся, кусая ее нижнюю губу. Но отпустил. Потому что в его глазах было обещание: «Это не конец». Дальше она готовила блины дрожащими руками. Он налил кофе. Лена положила блины на тарелку и села ему на колени боком. Прижалась спиной к его груди. Чувствовала каждое движение его мышц под кожей, и утроенное возбуждение под шортами. — Открой рот, — прошептал он, обмакивая кусок блина в сладкий мед. Она послушалась.Он вложил ей в рот медовый блин. Пальцы мужчины задержались на ее губах и смазали мед по нижней губе. Она облизала свои губы. Медленно. Смотря ему в глаза. — Теперь моя очередь, — она взяла кусок и обмакнула. Поднесла к его рту. Он взял блин губами, но не отпустил ее пальцы а облизал, горячо и влажно. — Марк... — Что, кошечка? — его рука сжала ее бедро, пальцы впились в нежную женскую кожу. Другая рука скользнула под футболку, прошлась по животу к груди. — Но блины... — Горят? — он усмехнулся, сжимая сосок. — Нет. А вот я — да. Он приподнял ее, развернул лицом к себе, усадил на колени уже иначе — раскинув ей ноги, прижатой лоном к его твердому напряжению под шортами. Мед с ее губ капнул ему на грудь. Она наклонилась, слизала его языком. — Лена... — его голос звучал как предупреждение. — Завтрак ведь надо доесть? — она прошептала, целуя мед на его коже все ниже... ниже... Блин остался на тарелке. Он был очень сыт. Им было не до блинов.