Антракт средь снежной бури

За окнами, украшенными ледяными узорами, завывает ветер. Было темно, из-за чего точное время осталось бы загадкой для человека, проснувшегося в этот час — еще настолько рано или уже настолько поздно, что за окном виднеется лишь синеватый мрак, чей покой разбавляет хаотичный танец крупных снежных хлопьев. В помещении совсем не холодно, несмотря на то, что внешне кажется, будто оно создано изо льда. Рыжий свет от камина освещает зал, заставляя предметы и человеческие фигуры отбрасывать длинные тени. Правда, фигур здесь не очень много. Юная девушка сидит у самого камина. Лепечет что-то с улыбкой на румяном лице. За её спиной фигура выше и старше. Парень с прикрытыми светлыми ресницами, укутанный в такое количество одежд, что от одного взгляда на него бросает в жар. Его тонкие длинные пальцы касаются русых волос девушки, перебирая пряди и сплетая их меж собой в упругую косу. В пол уха прислушиваясь к щебетанию девушки у камина, в кресле рядом сидит хрупкая фигура. Подпирая веснушчатую щеку рукой, облаченной в бордовую бархатную перчатку с узорами, вышитыми на ней вручную, она опустила взгляд темно-синих глаз в книгу. Можно подумать, что больше здесь никого нет, но это не так. В самом дальнем углу, где ни свет, ни тепло от камина не властны над холодом и мраком, прикрыв глаза и откинув голову на спинку кресла, сидел юноша. Хрупкие черты лица, бледная кожа и пепельно-розовые волосы, а вместе с ними и ресницы. Если не знать наверняка и упустить из виду некоторые детали, его легко спутать с девушкой. Обе свои руки он опустил на подлокотники, и одна из них, та, что была сделана из необычного материала темного цвета, едва заметно отражала блики от огня, из-за чего казалось, что она сделана из драгоценного металла. Кажется, будто почти все здесь, кроме милой девчушки у камина, полностью ушли в себя, не замечая никого и ничего. Но на самом деле они все прислушивались к её голосу, будто он был еще одним источником тепла, что согревал их в этот морозный час. Массивные двери скрипнули, немного приоткрывшись, и в помещении появилось еще несколько фигур. Чертыхаясь себе под нос, невысокая брюнетка расстегнула ворот массивной шубы и прошла вглубь, игнорируя снежные следы, остающиеся на ковре. — Дерьмо, а не погода… Ворчит она, наливая себе чай из самовара, стоящего в центре небольшого стола, укрытого белоснежной скатертью. Девушка у камина посмотрела в её сторону, но ничего не сказала. Здороваться с данной особой она давно перестала, в этом не было никакого смысла. Прошедшие в помещение следом за ней парень и девушка лишь переглянулись. Сняв с себя верхнюю одежду и протерев запотевшие очки, юноша галантно протянул руки, чтобы забрать шубу второй гостьи. Она скромно улыбнулась, поворачиваясь спиной, и позволила шубе упасть в его ладони. — Спасибо, Родольф… Кивнув ей, Родольф оставил вещи в надлежащем для этого месте и присел во второе кресло у камина, напротив читающей книгу девушки. Та внимания на них не обратила, но не из нежелания приветствовать, а из-за того, что была слишком сильно поглощена чтением книги. — Родольф, Снежевиночка! Как добрались? Тут же подала голос девушка у камина. Парень, сидящий за её спиной, как раз закончил с её прической и затянул бант из нежно-зеленой атласной ленты, добавив последний штрих. Опустив ладони на колени, он мягко улыбнулся, кивнув каждому из вошедших, а затем поднялся на ноги, чтобы сесть на диване напротив камина. Его глаза оставались прикрытыми. — Замело все дороги… Если бы не Елена, добирались бы мы крайне долго. — Поэтому она сегодня ворчливее, чем всегда? — Не дразни её, Пересвет, нам еще нужно переждать эту погоду как-то… Пересвет лишь издает тихий, почти неслышный смешок. Елена пропускает это мимо ушей. — Ты хотела сказать «пережить»? — Пересвет… Заметив, что атмосфера стала более оживленной, читающая книгу девушка, наконец, оторвала от неё взгляд и осмотрела помещение. — С возвращением в наш мир, Маришка. Прозвище, что даровал генералу Третьяковой её предвестник, из других уст звучало для неё, как насмешка. Потому ответила она парню лишь хмурым выражением лица и показательно захлопнула книгу. — Еще не все пришли? Как долго ждать остальных? Они вообще придут? — Ну… Будем честны, из оставшихся генералов, ждать следует еще, максимум, двоих. Вёльвес не обязана присутствовать на каждом нашем собрании. Анатолий мог снова затеряться в недрах заснеженного леса… Ну, а Константин… Константин. Черт знает, что у него в голове. Помимо опилок, разумеется. — Пересвет… — Мне начинает казаться, что он специально говорит что-то эдакое, чтобы услышать, как Снежевина произносит его имя. Поправив платок, Снежевина скромно опускает глаза в пол. Пересвет же снова смеется, прикрыв лицо ладонью. Открывшись снова с громким звуком, двери впускают в помещение пару фигур. Стянув с головы теплую шапку, покрытую снегом, парень встряхивает головой, и его рыжие кудри красиво переливаются в теплом свете от камина. Пушистые тигриные уши пару раз вздрагивают. Он оборачивается на девушку, чтобы предложить ей помощь, но она справляется сама и через мгновение уже опускается на ковер у камина, протягивая к огню ладошки. — Здравствуй, Катюша… Протягивает она. Катя радуется её появлению, тянет ручки, чтобы обхватить ими худое, еще холодное после улицы, тело, что пахнет морозом и еще чем-то… Чем-то сладким. — Сестрица Эстер! — Аккуратнее, я еще холодная… «Тигр» хмыкает, опирается на спинку дивана, наклоняясь вперед, справа от Пересвета. Его полосатый хвост дотрагивается до левого плеча юноши, чтобы заставить того повернуться в противоположную сторону. Но Пересвет сразу же поворачивает голову вправо. — Заря… Уже вернулся? — Мы с миледи вернулись сегодня вечером. — И… Как все прошло? Присутствующие затихают, обращая внимание на Зарю. Он с беспечным видом переваливается через спинку дивана, падая на сиденье, чтобы положить голову на колени Пересвета. Тот поджимает губы, но ничего не говорит. — А как по-вашему? Миледи знает, что делает. Сердце Свободы у нас. — Одно из семи… Задумчиво протягивает Мария, будто снова возвращаясь к книге. — Или все-таки восьми? Пересвет расплывается в хитрой, почти лисьей улыбке. — Местоположение Сердца Отчаяния никому до сих пор неизвестно. Если он не в Хельхейме, то это будет бессмысленным и крайне опасным путешествием. Родольф откидывается на спинку стула, элегантно закидывая одну ногу на другую. — А если там, то никто не знает, что скрывается за черным туманом… Тихим, почти мистическим тоном, произносит Эстер, словно пытаясь нагнать жути. — Я просто пошутил, а вы начали размышлять об этом так серьезно… Спасибо, что напомнили причину, по которой я обычно не хожу на эти собрания. Кстати, для чего мы его вообще проводим сегодня? В качестве ответа, все переводят многозначительный взгляд на Пересвета. — Что? Я опять сказал что-то не то? На вопрос ему никто не отвечает, и тогда он понимает, что все смотрят не прямо на него, а за его спину. Обернувшись, он едва заметно вздрагивает. Юноша, что до этого не издавал ни звука, сидя в темном углу зала, внезапно оказался за его спиной. Темно-фиолетовые глаза с янтарным проблеском, что напоминали закатное небо с восьмиконечной сияющей звездой в центре, задумчиво смотрели на пляшущий огонь, из-за чего казалось, что в радужках разгорался настоящий пожар. Ощутив, что все взгляды направлены на него, молчаливый парень сделал несколько шагов в сторону, чтобы обогнуть диван и сесть в свободное кресло возле Марии. Елена поспешила занять свое место напротив, устроившись рядом с Родольфом, на случай, если самый старший генерал (не по званию) в их рядах, вдруг скажет что-то важное. — Скоро нас останется мало… Нужно было собраться. Молчание повисает в комнате. Все некоторое время переглядываются в растерянности. — Ты собрал нас, чтобы мы…? — Чтобы мы попрощались. Второй ответ генерала встречают с еще большим удивлением все, кроме двоих. Девушки тихо прыскают со смеху, перед этим взглянув друг на друга. Елена недоуменно смотрит сначала на Катеньку, а затем на Снежевину, но это только сильнее их смешит. До этого казавшийся серьезным, Матвей медленно хлопает бледно-розовыми ресницами. — Я сказал что-то не то…? — Нет-нет, Матвеюшка, все так… Снежевина машет руками и подходит к нему, чтобы пригладить его растрепанные волосы. — Ты прав. Мы не знаем, как скоро случится следующая наша встреча. — Вот уж не думал, что Второй позовет нас «посидеть на дорожку»… — А ты чаще думай, Пересвет, бывает полезно. Пересвет тут же тянет Зарю за ухо, и тот ойкает. Катенька встает и спешит к самовару, чтобы расставить блюдца и чашки, и Мария идет за ней. Родольф слегка улыбается, поправляя очки, и присоединяется к девочкам. Елена вздыхает, не то раздраженно, не то смиренно, наблюдая за ними. Эстер лишь мягко улыбается. Снежевина обходит зал, зажигая свечи. — Предупредили бы хоть… Я бы к Михелине зашел за пирогом или еще чем… Лениво протягивает Заря, явно не собираясь вставать. Но Пересвет нарушает его планы, спихивая со своих колен и направляясь к столу. — Я предупредил… — Кого? — Не помню… Ребята в недоумении смотрят друг на друга. — Надеюсь, не Вёльвес… — Один забывчивый сказал другому забывчивому. Ну, анекдот. Будто отвечая на их вопрос, дверь скрипит вновь, в последний раз позволяя кому-то укрыться от пурги в зале, в котором, казалось, стало теплее, как только зажглись свечи, освещая даже самые темные углы. Пропустив вовнутрь мужчину в возрасте и невысокую девушку с короткой стрижкой, парень закрыл двери, оставляя завывающие ветра за порогом. — Невероятно… Что ж, признаю, я был не прав. Мы все здесь. — Не знаю, что тут случилось, но слышать от Пересвета, что он «не прав», очень приятно. Язвительно усмехнувшись, протягивает вошедший. Пересвет едва сдерживается от того, чтобы закатить глаза. Хотя, может, он это и сделал, но никто этого не смог увидеть под прикрытыми веками. — И тебе привет, Костя… — Здравствуйте, Анатолий! Катенька выбегает вперед, чтобы помочь мужчине с шубой. Он отвечает ей коротким «хм» и поглаживает по голове здоровой рукой. Мария отодвигает для него стул, стоящий рядом с ней, и присаживается обратно за стол. Матвей немного растерянно водит взглядом по собравшимся до тех пор, пока Константин не ставит на стол пару коробок, которые источают приятный аромат свежей выпечки. — Принес я, принес. Не благодари. Хотя ты уж поди забыл, дубина. — Спасибо… Второй генерал распаковывает коробки и выставляет на стол свежие ватрушки с творогом, слойки с ягодным вареньем и пышный пирог, кажется, с абрикосами. Снежевина тут же достает нож, чтобы разрезать пирог на двенадцать частей. Только прибывшая девушка какое-то время наблюдает за ребятами и, как только они рассаживаются по своим местам, она устраивается на последнем свободном стуле рядом с Матвеем. Они обмениваются кивками. — Так почему мы здесь…? — Прощаемся… — С кем…? Кто-то умер? Ребята замолкают. Она тоже. — Нет, Вёльвес. Мы прощаемся, потому что скоро большая часть наших ребят покинет Снежную. — О… На мгновение она будто теряется. Вопросительно смотрит на Матвея. Он кивает. Этот молчаливый диалог будто расставляет все на свои места, и девушка двигает к себе чашку горячего чая. Под лепет Катеньки, скромный смех Снежевины и Эстер, забавные комментарии Пересвета, шутки Зари и ворчание Елены и Константина, остальные наслаждаются тихим вечером. Анатолий, конечно, предпочел бы выпить что-то крепче черного чая, и Мария с радостью составила бы ему компанию, но оба решили промолчать, делая очередной глоток и откусывая кусок сладкого пирога. Матвей и Вёльвес молчали, изредка переглядываясь и обмениваясь сладостями со стола, будто предлагая попробовать то или иное угощение. Родольф с мягкой улыбкой слушал лепет Катеньки. Это редкое мгновение напомнило ему о том, что у него есть семья. Не родная. Не та, что подарил ему его Предвестник. А настоящая…? «Если бы знал, что будем так сидеть, то пригласил бы и Агнец тоже…» Согревая друг друга и наполняя зал душевным теплом, генералы проводили вечер, еще не зная, что это последний раз, когда они могут делать это в полном составе.