Тень наследия

      Она не помнила, чтобы накануне так уж сильно пила. Впрочем, такое состояние бывало у Гермионы только после дней рождений Гарри — и то не по своей воле, а скорее по милосердию Рона, который не позволял пустеть ее бокалу, пока она пыталась спорить с Флер о вопросах прав женщин в их стремительно развивающемся мире. Но даже тогда утром не было такого.       Раскалывающая боль череп и пустота вместо воспоминаний о вчерашнем дне. Ни одного кадра, ни одного ощущения.       Гермиона попыталась вдохнуть глубже — и пожалела об этом. Первый полноценный вздох вызвал острую боль в грудной клетке. Веки налились тяжестью, и открыться им было все еще непросто. Но Гермиона заставила себя — потому что что-то было не так.       «Это уже ненормально» — подумала она, заставляя сознание сосредоточиться.       Постель была жесткой. Слишком жесткой. Это определенно была не ее мягкая перина. Под головой не чувствовалось подушки. И, что страннее всего, Томми — ее новый кот, которого она недавно подобрала с улицы — не пытался оттоптать ей лицо. Не было ни его теплого меха, ни урчания.       Холодный сквозняк лениво скользнул по пояснице, заставляя мурашки пробежать по коже. Ее левая рука ощупала землю — сухую, покрытую хрупкими листьями и мхом. Медленно начала подниматься паника.       — Где моя палочка? — прошептала она, быстро ощупывая пространство вокруг. Вместо привычного древка в ладонь попала горсть высохших листьев и крошечных веток. С усилием она наконец открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света — лучи солнца пробивались сквозь кроны необычайно высоких стройных деревьев. Она была в лесу.       — Не впадайте в панику. — голос прозвучал за ее спиной неожиданно, ровный и лишенный человеческого участия. Гермиона резко развернулась — точнее, попыталась, но тело отреагировало вяло, как после оглушающего заклинания. Она лишь приподнялась на локтях, глядя в сторону из которой раздался голос. На краю поляны стоял молодой человек — лет двадцати пяти, может, чуть старше. Высокий, с идеальной осанкой, походивший больше на статую. Его черные волосы были безупречно уложены, лицо — резкое, с правильными, почти античными чертами. Кожа бледная, как у тех, кто проводит слишком много времени в библиотеке или под землей. Но главное — глаза. Темные, глубокие, без единого блеска эмоции, но проникающие будто под кожу. Такие глаза будто видят больше, чем ты готов показать. Грейнджер с ходу поняла, что смотрит на хорошего окклюмента и тут же перевела взгляд на его правое плечо. Мужчина ухмыльнулся.       – Где я? – голос Гермионы сорвался на хрип.       – Смотря, что конкретно вас интересует. – Он слегка склонил голову – Местоположение? Или может быть время?       – Время? – переспросила она, уже не уверенная, что это все сон.       – Да. – Он подошел ближе, его мантия едва шелестела по сухой траве. – Сейчас — 1956 год. Место — Лес Дин, граница Западной Англии. От выбора места я, признаться, тоже не в восторге.       Ее дыхание участилось. Это не может быть правдой. Это — безумие.       – Кто вы? – спросила она.       – Мое имя — Том Реддл.        В этот момент все внутри нее сжалось в тугой узел. Волан-де-Морт. Он. Здесь. Молодой. В своей первозданной, опасной, еще не изуродованной злобой форме. Но это он. Человек, ставший однажды ее ночным кошмаром. И она валяется перед ним в сухих листьях. Блеск.       – Я… – слова застряли в горле. Что можно сказать будущему Лорду Волан-де-Морту и не умереть на месте? Горький смех сорвался с губ. Почему она вообще очнулась, почему все еще дышит? Разве Волан-де-Морт стал бы просто бродить по лесу, чтобы случайно найти ее? – Я… погодите, – она выдохнула.       – Мисс Грейнджер, полагаю.       Гермиона замерла. Он знает. Знает, кто она.       – Да. Я — Гермиона Грейнджер, – произнесла она твердо, несмотря на охвативший ее ужас. – И что вы намерены делать?       Он не ответил сразу, лишь отвел руки за спину и медленно поднял брови, будто услышал что-то удивительное.       – Я? – тихо повторил он. - Я полагал, что вы будете тем, кто скорректирует наши действия.