Тихий плач за стенкой

      Возвращаясь домой и видя темное небо над головой было все еще как-то необычно. Богам не нужен отдых в том понимании, в котором это преподносят смертные. День от ночи для таких сущностей не имел значения. Обычно те затаивались в таких местах, где этого не видно вовсе.       В небе над домом троих богов раньше было лишь воссозданное солнце. С ним работать удобнее даже такой твари, как Санфишу. Но с приходом сюда маленького человека пришлось задуматься над его циркадным ритмом. А после и сами боги подхватили в свою речь определения «утро» или «к ночи», которыми, кажется, с рождения не пользовались. Да и повечеру хотелось уже отложить дела и посидеть перед камином, отогревая старые кости в разговорах ни о чем. И ведь даже Арнир — консервативный до мозга костей, — в скоре стал присоединяться, лениво потягивая какой-то чай или настойку. А прислуга каждого в такие моменты тихо исчезала на пару часов, не беспокоя округу лишними шагами.       Дом не был замком, конечно, трем обособленным холостякам некому и нечего тут доказывать, но ходить по коридорам все равно приходилось. Большие, не стесняющие движений, комнаты, раскидистые библиотеки и склады артефактов нужно было как-то соединять.       Междумирец шел тихо, не создавая шумного эхо в этой спокойной тишине. Ребенок у них спит чутко, так что не стоит лишний раз его тревожить.       И как было услышать в этой чуткой тишине такой странный, сдавленный вздох. Междумирец остановился на месте, прислушиваясь к чему-то так неожиданно появившемуся на краю осознания. А после еще один такой же сдавленный звук со стороны одной из дверей. И он определенно не мог ошибиться, кто находиться в этой закрытой комнате.       — Лололошка? – тихий стук в дверь, прежде чем заглянуть внутрь. Не скрипнув дверью, не включая свет. Междумирец и так слишком хорошо видел в темноте. Просторы Междумирья не особо привечают свет.       — А? М… Междумирец? — нельзя было не заметить, как голос юноши дрогнул. Он сидел на кровати, запутавшись в одеяле, совсем в углу, будто прячась от чего-то. А глаза сверкают. Не магией, нет. Влагой.       Междумирец зашел в комнату, прикрывая за собой дверь, подходя к кровати младшего, присаживаясь на противоположный край.       — Эй, чего случилось? — старший говорил почти шепотом склонив голову. Привык уже изредка успокаивать своего воспитанника. Привык, когда тот громко всхлипывал и кутался в руках. Когда они сидели вместе и он баюкал его на своей груди.       Но когда это превратилось в тихие всхлипы под одеялом?       — Ничего… Нет, ничего, — качнул головой Лололошка, быстро вытирая глаза рукой. Междумирец мог только вздохнуть. А после приблизиться к парню, обнимая его за плечи. Как раньше.       — Лололошка, не стоит, — слова выговариваются тихо, мягко. И рука мягко гладит по волнам волос. — Не хочешь говорить?       — Я… Я даже не знаю, — вздохнул парень, доверчиво ткнувшись в плечо.       — Точно ничего не случилось? — Междумирец почти шепчет, напоминая, что они все еще семья. Пусть не кровная, но этот ребенок под боком точно не чужой.       — Нет, я просто… Все так сложно, — вздохнул Лололошка, еще сильнее сжимаясь под любящей рукой. Оставалось только хмыкнуть. Он только сейчас вспоминает, как это — быть человеком. Тем, кто прожил не так много, только учась жить в этом огромном мире. Кроха, что только встал на ноги по меркам того, кто уже и забыл, когда ему нужно было дышать по-настоящему.       — Ты же знаешь, ты можешь говорить все что захочешь, — продолжает Междумирец мягко, подтягивая край одеяла, чтобы укутать парня в тепло, обнимая.       — Я просто… Сколько бьюсь над магией с Арниром, у меня все не получается. Должно уже произойти хоть что-то, хоть искорка. А он же даже не ругается, он стоит, смотрит… Лучше бы ругался, — бурчит тихо Лололошка, сжимая руки на своих предплечьях. — Что со мной не так? Почему я не могу?       — Лололошка, ты сейчас не прав, — Междумирец говорит не спеша, все так же тихо. Не громче той самой ночи за окном. — Ты настолько быстро все схватывал до этого, что мы только вздохнуть спокойно смогли. Не приходиться каждый день книги штудировать, чтобы дать тебе что-нибудь интересное.       Парень громко фыркает, наконец поднимая лицо. А Междумирец продолжает:       — Я же тоже никогда ничего с первого раза не делал. Да и у самого Арнира тоже. Это давно было, но сколько раз он куски мира отстраивал, потому что случайно испепелял. Всех тогда это достало. А он все не успокаивался, что-то сделать хотел.       — Он же бог, он должен уметь управлять своей силой, — будто задумавшись, встревает Лололошка в монолог.       — А кому он должен? И тем более, кем бы Арнир ни был, он тоже был молодым. И даже если он и может своей силой управлять, то пределов-то никто не знает. Как и всех возможностей. Вот ты когда мечем управляться учился, мог бы подумать, что сможешь им не только резать, а и помогать себе в пространстве и полете маневрировать? Но ведь научился. И балансировать и цепляться. Арнир же такой же. Для него магия такой же инструмент как твой меч. Да еще хуже, меч — одна палка, а про магию ты и сам знаешь, — улыбнулся Междумирец, вспоминая старые дни.       — Ничего не палка. Я почти Санфиша победил, — задрал нос Лололошка, по которому его сразу же и щелкнули.       — Да ну. Я приду посмотреть на ваш следующий бой, — тихо засмеялся Междумирец.       — Его еще заставь сейчас выйти на поле, — снова бурчит младший, обиженно надуваясь. — То дела, то еще дела, то просто его не найти.       — Прячется от тебя, да? Возьми Арнира с собой по углам выглядывать, — заговорщицки предлагает Междумирец, за что его толкают в бок. — Ну а что, может он не хочет тебе таки проиграть. В тихую оттачивает навыки.       — Вот это ему потом и скажи. И вообще, я спать хочу, иди уже, — деловито хорохориться Лололошка, вызывая еще одну улыбку. Вытаскивает таки одеяло, выдергивая кусок, на который Междумирец случайно сел и показательно укладывается.       — Какой ты стал самостоятельный. И даже сказку на ночь про парня и кораблик не почитать? — слегка ехидничает Междумирец, за что немногословно получает подушкой. — Ну ладно-ладно, раз так прогоняют, — хмыкает он, таки вставая, разве что в последний раз погладив мелкую кудрявую бестию по макушке. — Спокойной ночи.       — И тебе, — отвечают ему. Теперь то можно со спокойной душой идти отбирать у Арнира чай. И сказать, чтобы тот повторил с парнем то, что они уже учили, а то так совсем ребенка доведет.