"Должен" и "влюбляться" в одном предложении

***

Дэмиан поднимался вверх по старой железной лесенке, ведущей на крышу Эдема. Пять этажей — вполне себе порядочная высота, если спрыгнуть с крыши, желаемый эффект будет достигнут. Десмонд вдруг резко почувствовал нежелание дальше жить эту жизнь. Ведь действительно, зачем? Чтобы учиться и достигать успехов? Ха! Отец всё равно в жизни этого не заметит, ему будет плевать, так же, как всегда было плевать на Дэмиана! Так же, как плевать старшему брату. И матери тоже. Дэмиан вдруг осознал, что единственным человеком, которому было совсем не плевать, была Аня. Аня, которая всегда была рядом, выручала, когда ему было трудно, делала жизнь такой… красочной, что ли. Аня, которой он по дурости разбил сердце. И, кажется, ей теперь тоже совсем плевать… Так и какой, спрашивается, смысл? Смысл что-то дальше делать, над чем-то стараться? Если он сейчас прыгнет с этой крыши, кто вообще это заметит? Кому будет до него дело? Никому… больше никому… Вот она, крыша Эдема. До края всего шагов пять, не больше. Раз. «Каким же я был дураком». Два. «Сам виноват. Сам себя наказал». Три. «И правильно, что никому я не нужен. Так мне и надо». Четыре. «Прости меня, Аня…». Пять. «Вот он. Край…». Высота действительно порядочная, как Дэмиан и предполагал. Внизу уже начинается суета — кажется, кто-то всё-таки заметил, что один из учеников полез на крышу, и поспешил разнести эту весть. Если бы Дэмиан стоял на этой крыше всего пару недель назад, ему, вероятно, было бы страшно, хоть он и старался бы этого не показывать. Ведь кому не страшно находиться в паре сантиметров от падения далеко вниз, такого стремительного, что точно последнего в жизни? Разве что тому человеку, кому терять больше нечего. Что ж. Таким человеком Дэмиан сейчас и был. Остался всего один маленький шаг, и всё, настанет конец. Больше никаких разбитых сердец. И больше никогда не видеть, как Ане из-за него плохо. Дэмиан делает глубокий вдох, и… — Ты совсем одурел?! — резким движением чья-то рука хватает его и оттаскивает на безопасное расстояние от края крыши. Дэмиану не нужно оборачиваться, чтобы узнать этот голос. Тем не менее, он всё-таки смотрит на ту, что только что не дала ему свести счёты с жизнью, и убеждается в справедливости своей теории: Аня Форджер. — Ты дважды, нет, трижды дурак! — продолжила кричать на него Аня — Я, как только услышала, что кто-то на крышу полез, сразу поняла, что это ты. Потому что кроме тебя, дурака, больше никто на такое не пойдёт! Ты хоть чем думал, когда это — Аня не решилась назвать «это» его общепринятым названием — делал?! Дэмиан действительно выглядел, как дурак. На него кричала разъярённая Аня, а он стоял и улыбался. Улыбался, потому что вдруг осознавал: ей всё ещё не плевать. Значит, она его всё ещё любит! — Ты хоть понимаешь, как бы я себя чувствовала, если бы ты отсюда прыгнул из-за меня? — тон Ани резко изменился на нежный, и она, видимо, будучи не в силах себя сдерживать, порывом обняла Дэмиана. Он улыбнулся ещё шире и обнял её в ответ. — Понимаю. — кивнул он — Примерно так же, как я, когда понял, что разбил сердце любимой девушке. И, кажется, себе тоже… — Чем ты вообще думал, а? — тихо спросила Аня — Тогда — головой. — так же тихо ответил Дэмиан — И это была моя самая большая ошибка. Поэтому сейчас я думал только сердцем. — Дурак. — повторила Аня, поднимая глаза на Дэмиана. На всё ещё любимого Дэмиана. — Знаю. — ответил он, смотря в глаза Ане. Как никогда сильно любимой Ане. Он мог бы сказать, что на самом деле любит её, прямо сейчас. Но в этот раз сердце говорило не тратить время на слова. И Дэмиан, послушав его, сразу поцеловал Аню. И испытал безмерное счастье, когда она поцеловала его в ответ. Поцелуй этот был наполнен всеми тему чувствами, что Дэмиан столько лет скрывал и пытался подавить. И, как оказалось, целовать любимую Аню, стоя на продуваемой всеми ветрами крыше, оказалось гораздо приятнее, чем бежать от собственных чувств, убеждая себя, что Десмонд не должен иметь никаких отношений с простолюдинками. Правильно Блэкбелл говорила: «должен» и «влюбляться» просто не могут стоять в одном предложении. И Дэмиан больше никогда эти слова рядом не поставит. Ничто в мире не бесконечно, и поцелуи — тоже. Когда закончился этот, Дэмиан нежно посмотрел в любимые изумрудно-зелёные глаза. Эти глаза теперь снова были счастливыми и улыбающимися — такими, какими Десмонд и привык их видеть. Это грело душу. — Я, наверное, немного опоздал с этой фразой… — прошептал Дэмиан — Но ты мне тоже нравишься, Аня. Очень и очень нравишься. — Опоздание прощается. — улыбнулась ему Аня и снова его обняла. Когда несколько учителей, безуспешно пытавшиеся отделаться от следующей за ними толпы любопытных школьников, добрались до крыши и, вместо готового вот-вот спрыгнуть вниз ученика, обнаружили там нежно обнимающуюся парочку, на их лицах отразилась растерянность. Аня, услышав топот ног, немного отстранилась от Дэмиана и скосила глаза в сторону прибывших. — Кажется, что за всё это представление тебе вполне могут и Тонитр выдать… — поделилась она своими опасениями с Десмондом — Какая разница. — ответил ей тот — Мне главное, что мы с тобой теперь вместе. Этой фразой Дэмиан определил исход своей внутренней «войны». Победа, несомненно, осталась за сердцем.