Драббл

Хогвартс бурлил слухами о последней выходке Мародёров – кто-то превратил все доспехи в замке в подтанцовывающих фламинго. Но в укромном уголке библиотеки, заваленном книгами по Темным Искусствам (которые он прятал под безобидным фолиантом о законодательстве магической Британии), Барти Крауч-младший переживал свою личную катастрофу. Его пальцы дрожали, перелистывая страницы с такой силой, что вот-вот порвут бумагу. Глаза бегали по строчкам, не видя смысла. Мысли путались, как пучок живых проводов под заклинанием Конфундус. -Они знают. Они должны знать. Слишком много вопросов задавал. Слишком пристально смотрел. Отец... Отец узнает... Провал все. Провалил задание, провалил контрольную по Зельям, провалил... все.- Его дыхание участилось, знакомое ледяное кольцо страха сжало грудь. Еще немного – и начнется паника. Тот самый ужасный приступ, когда мир сужается до точки, а сердце колотится так, будто хочет вырваться из клетки. Барти вжался в спинку стула, стараясь стать невидимым. Именно в этот момент в его личный ад ворвался солнечный зайчик. -Барти! А вот и ты! Я тебя пол-библиотеки искала!-Голос был звонким, как колокольчик, и абсолютно беспечным. Эдриенн Финч-Флетчли, пуффендуйка с каскадом золотистых кудряшек и глазами цвета весеннего неба, плюхнулась на стул напротив, с грохотом поставив на стол поднос. От подноса исходил божественный аромат свежей выпечки и какао.-Смотри что я стащила с кухни! Теплые булочки с корицей и два огромных кувшина горячего шоколада со взбитыми сливками! Ты выглядишь... ммм... как будто тебя только что вытащили из Черного Озера после дуэли с Гриндилоу.- Барти вздрогнул, как от удара. Его испуганные, широко раскрытые глаза встретились с ее безмятежным взглядом.-Я... я... занят, Ф-Финч-Флетчли,-прошипел он, пытаясь отгородиться грудой книг.-Иди... иди своей дорогой.- -Ага, занят. Занят тем, что съеживаешься и дрожишь,-заявила Эдриенн с практической прямотой. Она отодвинула его баррикаду из фолиантов одной рукой.-Нет-нет, от булочек не отказываются. Особенно когда они такие.-Она сунула ему в руку теплую, душистую булочку, от которой шел пар. +Ешь. Сахар – лучшее лекарство от нервного срыва. Проверено на себе, когда МакГонагалл грозилась отправить моего пуфа Блинчика в ссылку за поедание ее татарского ковра.- Барти хотел отшвырнуть булочку, хотел закричать, чтобы она оставила его в покое... но теплая дрожь в пальцах, невероятный аромат и ее абсолютная, непробиваемая уверенность в том, что он должен есть... сломили его. Он машинально откусил кусок. Сладкая, пряная мякоть растаяла во рту. И что-то... дрогнуло внутри. Кольцо страха чуть ослабло. -Видишь? Уже лучше,-удовлетворенно констатировала Эдриенн, наливая ему шоколада с горой сливок. -Теперь рассказывай. Что случилось? Слизеринцы опять донимают? Этот болван Малфой что-то ляпнул? Или... это твой папа?-Последнее она произнесла тише, с искренним сочувствием. Барти чуть не поперхнулся. Она знала?. О том, как отец его душит ожиданиями, контролирует каждый шаг? Как он живет в постоянном страхе разочаровать его? Как он... как он связался с ними, чтобы хоть как-то вырваться из-под этого гнета и доказать свою силу, а теперь боится всего и всех? -Он... они... я...- слова путались, застревали в горле. Паника снова накатывала. -Я не могу... все рушится... они увидят, что я... слабый... н-неспособный...- -Барти Крауч!-Эдриенн вдруг хлопнула ладонью по столу так, что он подпрыгнул. -Слушай меня внимательно! Ты – самый умный парень в нашем году. Ты знаешь заклинания, о которых остальные только мечтают. Ты можешь цитировать наизусть целые главы из 'Магических Законов и Уложений'! Слабый? Да ты просто... перенапрягся! Как перегретый котел! Тебе нужен выпускной клапан. Вот как этот шоколад!-Она снова пододвинула ему кувшин. Ее слова, ее безумная, ни на чем не основанная вера в него... это было так нелепо, так далеко от истины (он же обманщик, предатель, слабая тень отца), и в то же время... согревало. Как булочка. Как шоколад. -Ты... ты не понимаешь,-пробормотал он, глядя на пузырьки в своем шоколаде. -Я... я делаю вещи... темные вещи. Чтобы... чтобы быть сильным. Чтобы его не разочаровать. Чтобы... чтобы меня боялись.-Признание вырвалось само, тихим, надтреснутым шепотом. Он тут же пожалел, ужаснувшись своей откровенности. Теперь она убежит. Она должна убежать. Эдриенн не убежала. Она наклонилась через стол, ее глаза стали серьезными.-Барти, милый,- она сказала мягко, но твердо. -Бояться – это нормально. Все боятся. Даже я боюсь, когда Блинчик куда-нибудь залезет и не отзывается. Искать силу? Тоже нормально. Но вот в чем фишка: настоящая сила – она не в темных штучках и не в том, чтобы заставлять других дрожать. Настоящая сила – это вот это.-Она ткнула пальцем в его булочку. -Это умение принять помощь. Это не дать миру сломать тебя. Это... быть собой. Даже если этот 'себя' иногда дрожит как осиновый лист и ест булочки в три горла.- Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла и принятия, что Барти почувствовал, как слезы подступают к глазам. Он быстро опустил голову. -Зачем?- спросил он сдавленно. -Зачем ты... все это? Булочки... шоколад... эти глупые речи? Зачем ты тратишь время на... на меня?-Он не мог назвать себя нервного неудачника, но мысль была именно такой. Наступила пауза. Барти слышал только стук своего сердца, уже не такой бешеный. Потом Эдриенн вздохнула, и в ее вздохе вдруг прозвучала легкая дрожь – совсем нехарактерная для нее. -Потому что ты заставляешь меня смеяться своими сумасшедшими цитатами из законов посреди разговора про погоду,-начала она тихо.-Потому что, когда ты забываешь дрожать, в твоих глазах горит такой умный огонь, что аж дух захватывает. Потому что я вижу, как ты изо всех сил стараешься, даже когда тебе страшно. Потому что... потому что когда ты смотришь на меня, настояще смотришь, а не сквозь меня, я чувствую... будто я единственный человек в мире. И потому что...-Она замолчала, набирая воздух. Потому что я влюбилась в тебя, Барти. В этого странного, нервного, невероятно умного парня, который боится всего, но все равно идет вперед. И я хочу быть тем человеком, который подставляет плечо, когда дрожь становится слишком сильной. И подносит булочки.- Тишина в их уголке библиотеки стала абсолютной. Барти поднял голову. Он смотрел на нее – на ее покрасневшие щеки, на искренние, чуть испуганные собственной смелостью глаза, на крошку корицы у нее на губе. Весь его мир, состоящий из страха, давления, темных тайн и отцовского неодобрения, вдруг перевернулся. В нем появилось что-то яркое, теплое, пугающе прекрасное. -Ты... влюбилась?- он прошептал, не веря своим ушам. -В... в меня? Но я же... я...-Он жестом показал на себя – на дрожащие руки, на стопку мрачных книг, на лицо, которое, он знал, выражало только напряжение и страх. Да, в тебя, подтвердила Эдриенн, ее улыбка вернулась, шаловливая и нежная одновременно. В этого самого. Со всеми его 'я' и дрожью в комплекте. Барти не нашел слов. Его привычный ум, способный анализировать сложнейшие заклинания, отключился. Вместо этого он почувствовал странный, теплый комок в груди. И нелепый, неконтролируемый порыв. Он встал, обошел стол и, прежде чем страх успел вернуться, взял ее лицо в свои все еще слегка дрожащие руки. Ты... ты как... горячий шоколад,-выпалил он, глядя ей в глаза. -Слишком сладкий, слишком... ослепительный... слишком... хороший для такого как я. Но... но я не хочу... не могу без этого. Без тебя. Ты... ты делаешь дрожь тише. Ты делаешь страх... меньше. Ты... ты мое спасение, Эдриенн. Каждый день. С булочками или без.- И он поцеловал ее. Неуклюже, нервно, но с такой искренней нежностью, что Эдриенн вздохнула ему в губы и обняла, прижимая к себе этого странного, сломленного, но такого дорогого ей гения. Когда они наконец разъединились (красные как маков цвет и оба), Барти посмотрел на поднос. Булочки остыли, сливки на шоколаде осели. Но мир вокруг больше не казался враждебным и зыбким. -Знаешь,-сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала робкая, но настоящая улыбка, -эти булочки... они действительно волшебные. Как и ты.- Эдриенн рассмеялась, звонко и радостно, и снова протянула ему булочку. -Еще теплая в серединке. Как и надежда. И как мы с тобой, Барти Крауч. Держись крепче. Булочки и я – мы теперь твоя личная армия спасения.- И сидя в полумраке библиотеки, деля остывший шоколад и крошечные кусочки счастья, Барти Крауч-младший впервые за долгое время почувствовал, что, возможно, не все потеряно. Что даже в самые темные времена можно найти свой собственный, теплый и душистый, луч света. И имя этому лучу было Эдриенн.