То что между строк

Кафе. Вечер. Людей почти нет, только редкие посетители и кофемашина, что глухо пыхтит в углу. Фаркл откидывается на спинку стула, его рука нервно крутит салфетку. Лукас смотрит в окно, а потом вдруг: — Что, думаешь, нас ждёт впереди? Фаркл пожимает плечами. — Не знаю. Но что-то меняется. Он говорит это с тихим напряжением, почти не глядя на друга. Лукас переводит взгляд, прищуривается: — Ты о чём? Фаркл колеблется. — Просто... изменения. Ты же понимаешь? — Изменения, — повторяет Лукас, моргает. — Ты о... эрекции? Фаркл в ужасе зажимает ему рот рукой: — Тихо! — Да ладно тебе, — Лукас смеётся в ладонь. — Это ж нормально. — Это не нормально, когда ты едешь в автобусе, а потом... встаёшь без причины. Или в классе. Или... — А, ну, тогда да, — Лукас хмыкает. — Добро пожаловать в клуб. Фаркл закатывает глаза, краснеет, но потом вдруг хмыкает тоже. Облегчённо. — Просто... с тобой об этом говорить как-то... проще. Ты не ржёшь, не шутишь. Почти. Лукас кивает. — Я тоже не с кем особо не говорил. У Зейдка это, кажется, уже с семи лет началось, он ничего не замечал, кроме своих мышц. Оба смеются. — Просто, — вздыхает Фаркл, — странно это всё. Тело, голос, мысли. Как будто просыпаешься, и уже не ты. Но не кто-то другой. Лукас смотрит на него серьёзнее. — Значит, ты — новый ты. Фаркл кивает. — Надеюсь, это будет кто-то получше, чем Донни Баркс Лукас допивает остатки латте, ставит стакан на стол и прищуренно смотрит на Фаркла: — Ладно. А теперь главный вопрос. — Что ещё? — Фаркл морщится, не предвещая ничего хорошего. — Кто она?Майа или Райли ? — Всмысле? — Та, из-за кого ты ты в классе чувствуешь себя .... напряжённым Лукас понимает, что это личное, но он привык что ребята из Техаса всем всегда деляться . Ему казалось, что в подобных интимных вопросах заключается дружба с парнями . Фаркл застывает, потом смотрит в окно. — Не смешно, Лукас. — Я не смеюсь. Я... просто любопытный. Ты говорил, что не знаешь, почему это случается, но... ты ж точно о ком-то думаешь? Фаркл качает головой, нервно поправляет рукав. — Это просто... тело. Это не обязательно про кого-то. — Ну... может быть. Но всё равно — кто тебе нравится? Фаркл хмыкает, смотрит прямо перед собой. — Я не хочу об этом говорить. Майа и Райли мои подруги — Серьёзно? Даже мне не скажешь? — Лукас говорит это мягко, без давления. Но в голосе слышна лёгкая попытка добраться до сути. — Даже тебе, — спокойно отвечает Фаркл, берёт шарф со спинки стула. Лукас чуть хмурится. — Ты обиделся? — Нет. Просто это моё, Лукас. То, что происходит в голове, — не всегда для чужих ушей. Он встаёт, поправляет шарф и кидает другу лёгкую, но честную улыбку: — Спасибо, что выслушал. Правда. — Фаркл... — Всё нормально. До завтра? — Ага. До завтра. Фаркл выходит, оставляя лёгкий запах корицы от какао и ощущение чего-то важного, недосказанного. Лукас сидит, смотрит в чашку, потом в окно. Тихо улыбается. Фаркл заходит в квартиру, захлопывает за собой дверь. Снимает ботинки, не развязывая. Шарф падает на пол. Он не поднимает. В ванной включает холодную воду, умывается, не глядя в зеркало. Лёгкая дрожь в пальцах. Пот скатывается по спине. Он моргает слишком часто. Комната полутёмная. Он бросается на кровать, утыкается лицом в подушку. Дыхание прерывистое. Он сжимает одеяло, как будто боится упасть. Сердце начинает биться чаще. Грудь сдавливает, руки потеют. Ноги холодные. Он сел, потом встал, потом снова сел. В голове обрывки: улыбка Лукаса, его смех, то, как он шевелил бровями. Его голос. Его глаза. Его рука на столе. Его запах. Фаркл хватает себя за волосы, сжимает кулаки. Он не плачет — он не может. Он только дышит — быстро, слишком быстро. Голова кружится. Он будто тонет в собственном теле. Словно не своё. Словно чужое. Словно предатель. Он хватается за край стола, удерживает себя в этом моменте, как за якорь. Стучит по нему кулаком — раз, другой. Глухо. Бессильно. Он шепчет что-то — одними губами, без звука. И потом, уже в тишине, почти без дыхания, почти не открывая рта — "Это не нормально."