То что между строк

Сразу после уроков Фаркл решился рассказать Райли. Она, конечно, немного расстроилась, но всё же искренне порадовалась за друзей. А вот следующий шаг оказался куда сложнее. Особенно, в те дни, когда Лукас приглашал его на свидания. Для родителей он называл это «прогулкой с другом», но возвращался домой счастливым, мечтательным, с сияющими глазами. Ему хотелось кричать о своём счастье, и поделиться им с родителями. Но страх был сильнее. А что если они не примут? Скажут, что он «больной»? Что он «странный»? Цена ошибки была слишком высокой. Он обсуждал свои переживания с друзьями. Райли, как всегда, светилась оптимизмом и уверяла, что родители всё равно примут его. — Ты же не изменился, Фаркл. Какая разница, что у тебя парень? — говорила она. Лукас был мягче. Он обнимал его за плечи, целовал в щёку и шептал: — С этим не нужно спешить. Всё будет, когда ты сам будешь готов. Мая смотрела на ситуацию иначе: — Каминг-аут — это серьёзно. Нужно быть готовым к любой реакции. Даже к плохой, — и, пожалуй, её слова были самыми взвешенными.

***

Следующий месяц Фаркл начал осторожно подводить родителей к этой теме. В разговорах он как будто случайно упоминал ЛГБТ-пары в школе: — В параллели встречаются две девочки. Такие милые, прямо видно, что любят друг друга. Или: — Один одноклассник признался, что он гей. Я, конечно, удивился… но ведь в нём ничего не изменилось. Стюарт Минкус реагировал спокойно: — Любовь бывает разной. Но любые отношения сложны, особенно такие. Дженнифер же отвечала мягко: — Главное — это доверие. Если оно есть, значит всё правильно. Хоть Фаркл и был гением, в своем роде , но всё же так и не мог предугадать их настоящую реакцию.

***

В одно утро он проснулся с чёткой мыслью: «Сейчас или никогда». Всё ещё в пижаме он сел за кухонный стол. Отец — пил кофе и просматривал новости в телефоне, а мать — читала роман. — Пап, мама… — начал он, чувствуя как сердце стучит в горле. — Мне нужно сказать вам кое-что важное. Это не про школу и не про оценки. Это про меня. Дженнифер оторвалась от книги и улыбнулась: — Это, конечно, мило. Но ты уверен, что серьёзный разговор уместен в пижаме с цепными реакциями? Фаркл тяжело выдохнул: — Лучше сейчас, и в пижаме. Потом я, может быть, уже не решусь. Родители отложили дела. Они впервые видели сына таким напряжённым и серьёзным. Значит, действительно что-то важное. В кухне повисла тишина. Фаркл собирался с мыслями, подбирал слова, как будто решал сложнейшую задачу. — Я… влюблён. Дженнифер улыбнулась и подошла, положив ладонь ему на плечо, словно подбадривая. — Это парень, — выдохнул Фаркл. — Мы встречаемся. Повисла пауза. Может, этого следовало ожидать: в последнее время он слишком часто говорил на подобные темы. Но услышать это вслух… всё равно было неожиданно. Первым заговорил Стюарт: — Ты уверен? Ты ведь всегда любил девушек, флиртовал с ними. Почему ты так решил? Фаркл усмехнулся нервно, но сразу стал серьёзен: — Пап, я это не решил. Оно само. Да, я флиртовал, мечтал, что Мая и Райли однажды станут моими жёнами… Но ни с одной из них я не чувствовал того, что чувствую сейчас к… моему парню. Он глубоко вдохнул и посмотрел прямо на родителей. — С ним у меня перехватывает дыхание. Я чувствую себя защищённым. Я могу быть собой — и он не посчитает это странным. Не потому, что привык. А потому, что ему это нравится. Дженнифер улыбнулась шире. В её глазах появилось тепло. Она поцеловала сына в лоб, как в детстве: — Солнышко, я очень рада, что ты чувствуешь любовь. И рада, что рядом с тобой есть такой человек. Только, прошу, не спеши навешивать ярлыки. Тебе всего шестнадцать. В твоей жизни многое ещё может измениться. Стюарт сделал глоток кофе, будто пытаясь скрыть волнение. Он был отцом, и любая новость о сыне вызывала тревогу. Но он собрался и сказал: — Хорошо, Фаркл. Я услышал тебя. Честно — я не совсем это поддерживаю, но и против ничего не имею. Для нас с мамой важно одно: чтобы ты был счастлив. Фаркл на секунду опустил глаза, а потом поднял их и улыбнулся. — Спасибо, пап. Спасибо, мама. Для меня это очень важно — знать, что вы не против. Я так боялся, что вы будете кричать, ругаться… А вы просто рядом. Это самое главное. Он не выдержал — встал, обнял маму, потом шагнул к отцу. В его глазах блестели слёзы облегчения. Дженнифер тоже не сдержала эмоций, смахнула слезинку и погладила сына по волосам: — Мы бы никогда не кричали на тебя, солнышко. Ты наш сын. Наш Фаркл. И то, что ты любишь парня, тебя не меняет. Стюарт поставил чашку, обнял сына за плечи и сказал: — Если ты готов… мы бы хотели познакомиться с твоим парнем. Так что, поговори с ним и пригласи в гости.

***

Фаркл идёт по коридору школы. В руках он держит учебники, но пальцы всё время нервно двигаются, как будто ему не терпится что-то сказать. В конце коридора, у шкафчиков, стоят его друзья , и тот кого он называет своим парнем. Все трое о чём-то оживлённо разговаривают. Фаркл замедляет шаги, но на лице у него появляется лёгкая, тёплая улыбка — он всё-таки решился. — Эй, — он подходит ближе, голос немного дрожит, но в глазах спокойствие, — мне нужно кое-что сказать. Все поворачиваются к нему, удивлённо и одновременно настороженно. Фаркл глубоко вдыхает, потом делает шаг ближе и кладёт ладонь себе на грудь, будто ищет опору в собственном сердце: — Я признался. Я сказал родителям, что… что мне нравятся мальчики. И то что я встречаюсь с парнем На миг в коридоре становится тихо, даже смех других учеников звучит где-то вдалеке. Мая приподнимает брови, Райли открывает рот, словно собирается что-то сказать, но Фаркл продолжает, сдержанно, но мягко: — Они выслушали меня. И… приняли. Его голос звучит спокойно, будто после долгого бега он наконец-то остановился и смог вдохнуть полной грудью. Он смотрит на друзей с какой-то новой уверенностью, словно груз с плеч наконец упал. На лице Райли появляется тёплая улыбка, Мая слегка смягчается и кивает, Лукас расплывается в улыбке. Он был горд и поражен , смелостью своего любимого . А Фаркл впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему свободным. Фаркл стоял с лёгкой, почти невесомой улыбкой. На душе было странное ощущение — смесь облегчения и какой-то новой тёплой силы, будто груз, который он так долго носил, наконец-то, упал. — И как все прошло ? — подала голос Райли, — Что они сказали? Мне нужно знать все ! — Ну если читать между строк, чтобы я не приписывал себе звание гея и что они меня любят — Фаркл улыбается . До сегодняшнего утра , он и не представлял на сколько его любят — И что они рады тому , что у меня есть ты , Лукас Лукас немного краснеет . Он подходит к Фарклу ближе , и целует в щеку Райли уже пережила боль и обиду . Сейчас она смотрит на них с нежностью , словно , так и должно было быть всегда . На секунду повисла тишина — та самая, когда слова ещё только оседают в сердце. Потом Мая фыркнула, но в её голосе звучало больше облегчения, чем сарказма: — Ну, хоть у кого-то родители нормальные. Лукас наклонился ближе, его голос был тёплым и спокойным: — Ты молодец, Фаркл. Я горжусь, мы все гордимся тобой. Ты сделал очень важный шаг. Фаркл кивнул, и в этот момент в его груди стало так легко, что он невольно рассмеялся. Смех подхватила Райли, Мая закатила глаза, но тоже улыбнулась.