Любовь по договору

Солнце уже опустилось за горизонт, мягкий вечерний свет разливался по коридорам особняка. Се Лянь вышел в холл, чуть потянувшись, задумчиво глядя в окно. Теплая тишина дома будто приглашала его к уединению. В голове крутилось слишком много мыслей, хотелось отвлечься. Почитать. Уйти в слова и страницы, пусть на час. Он неторопливо прошёл в гостиную, где у низкого столика сидел Хуа Чен с чашкой кофе. Свет от настольной лампы подсвечивал уголок его скулы, золотясь на чёрных прядях. Се Лянь подошёл, немного колеблясь, но решился: — Хуа Чен… Извини, можно вопрос? Тот поднял взгляд. Он всегда смотрел на него как-то иначе, пристально, но спокойно — не агрессивно, нет, а скорее так, как будто считывал с лица каждую эмоцию. — Конечно, — отозвался он негромко. — Что случилось? — Я… хотел бы пойти в библиотеку, — произнёс Се Лянь и чуть улыбнулся. — Но, честно говоря, понятия не имею, где она находится. Этот дом… слишком большой. Хуа Чен усмехнулся чуть уголками губ. — В самом деле. Я забываю, что ты здесь недавно. Так… слушай внимательно. Он отставил чашку и откинулся в кресле. — Из холла поверни направо, пройди мимо сада, потом дважды налево, пройдешь арку — там будет лестница вниз. Спускаешься — и увидишь двойные двери. Это и есть библиотека. Се Лянь замер, нахмурился и посмотрел на него растерянно. — Подожди. Направо, потом… сад? Я его, кажется, даже не видел. Хуа Чен приподнял бровь с лёгким, почти незаметным весельем. —Ага, или хочешь, я провожу? Се Лянь быстро покачал головой, чуть смутившись. — Нет, нет. Я попробую сам. Просто… если через час я не вернусь, считай, что я заблудился где-то между аркой и лестницей. Хуа Чен тихо немного посмеялся. Голос его звучал мягче обычного. — Тогда я буду искать тебя с фонариком и звать по имени. Только не исчезай слишком надолго. Се Лянь кивнул, на губах появилась благодарная, чуть застенчивая улыбка. — Постараюсь. Се Лянь, выйдя из гостиной с намерением найти библиотеку сам, уверенно свернул в холл, но уже на втором повороте застыл на месте, оглядываясь. Справа вроде бы был в окне сад… или это просто какая — то комната с растениями? А арка — эта, или та, что ближе к лестнице? Он постоял так пару секунд, обернулся, затем снова посмотрел вперёд, как будто надеялся, что указатели вдруг появятся из воздуха. Но — увы. Дом и правда был слишком большим. Коридоры одинаково тихие, одинаково элегантные, и не было ни одного намёка на то, куда он вообще идёт. Он вздохнул, провёл ладонью по волосам — и всё же развернулся. Когда он снова появился в дверях гостиной, Хуа Чен всё ещё сидел в кресле, но уже смотрел не на чашку, а как будто ждал. Уголки его губ чуть дрогнули, едва заметная улыбка мелькнула, когда их взгляды встретились. Се Лянь остановился у дверей и с лёгкой неловкостью произнёс: — …Я передумал. Думаю, мне всё же стоит принять твоё предложение. Хуа Чен отложил чашку, медленно поднялся. Его движение было точным, почти грациозным, но в нём чувствовалась сдержанная энергия. — Я так и думал, — ответил он спокойно, подходя ближе. — В этом доме можно заблудиться, если не знаешь его как свои пять пальцев. — Или если просто плохо запоминаешь маршруты, — мягко усмехнулся Се Лянь, позволяя себе чуть расслабиться. Хуа Чен остановился в шаге от него и жестом пригласил следовать за собой: — Пойдём. Заодно покажу тебе пару интересных книг. У нас там есть подборка редких изданий. Думаю, тебе понравится. И Се Лянь, ни капли не жалея, что вернулся, пошёл за ним — по тихим коридорам, в запахе дерева и бумаги, туда, где, как он чувствовал, ожидало не только чтение, но и что-то большее.

***

Хуа Чен помог Се Ляню выбрать пару книг, провёл пальцами по корешкам стоящих на полке томов и мягко спрашивал: — История, философия, поэзия? Или что-то легче — рассказы, может, немного фантастики? Се Лянь выбрал две: тонкую, с поэтичным названием, и чуть более увесистую — сборник эссе о человеческой доброте. Хуа Чен передал ему книги аккуратно, будто они были чем-то более хрупким, чем просто бумага. В глазах у него блеснуло что-то одобрительное. — Думаю, тебе понравится, — тихо сказал он, затем повёл Се Ляня обратно. Они шли рядом почти молча, но в этом молчании не было неловкости. Лишь ощущение спокойствия. На повороте, где начиналась уже знакомая часть маршрута, Хуа Чен остановился. — Тут ты уже знаешь дорогу, — мягко сказал он. — Если что — я всё ещё внизу. Се Лянь кивнул, задержав взгляд чуть дольше обычного. — Спасибо, — сказал он просто.

***

Поздний вечер опустился на особняк мягко и почти бесшумно. В комнате Се Ляня царила тишина: шторы были слегка отдёрнуты, впуская в пространство приглушённый лунный свет. Се Лянь сидел в высоком кресле у окна, одной ногу поджал к себе, а второй легко касался пола. На колене у него покоилась раскрытая книга — тот самый сборник эссе, что он выбрал вместе с Хуа Ченом. Пальцы всё ещё держали один край страницы, словно он собирался перевернуть её — но не успел. Веки стали тяжёлыми, строчки перед глазами начали плавать и расплываться, а затем исчезли вовсе. Он не заметил, как уснул. Сон накрыл его без предупреждения — тихий, глубокий, почти детский. В комнате было прохладно. Но Се Лянь не просыпался. Он сидел, немного наклонившись вбок, волосы спускались по плечам, дыхание ровное, почти беззвучное. Когда он проснулся, первое, что он почувствовал, — не свет, не звук, а прикосновение. Что-то новое, не вписывающееся в картину комнаты, стало очевидным: его плечи были укрыты пледом. Мягким, шерстяным, с лёгким узором в ткани, пахнущим чем-то домашним — может быть лавандой, может, чем-то почти забытым. Он резко моргнул, опомнился. В голове возникло мгновенное: этого раньше здесь не было. Он точно помнил, что пришёл в кресло без пледа. В комнате не было одеял — он сам складывал вещи, и знал, где что лежит. Этот плед явно кто-то принёс. И — самое главное — укрыл его. Осторожно, не разбудив. С нежностью. Он медленно опустил взгляд на тёплую ткань, руками чуть сильнее обхватывая её, как будто боялся, что она исчезнет. Тепло от шерсти проникало вглубь — не только в тело, но и в нечто куда более тонкое. Он чувствовал, что это не просто забота. Это — чьё-то молчаливое присутствие. Кто-то заметил, что он уснул, и не стал будить. Просто накрыл пледом. Хуа Чен. Имя всплыло в сознании само. И не потому, что других вариантов не было — хотя, быть может, и правда, никого кроме него. А потому, что именно он — тот, кто смотрел на Се Ляня с каким-то особенным взглядом. Кто запоминал всё — от любимого блюда до любимого цвета. Кто знал, когда Се Лянь улыбается по-настоящему, а когда делает это, потому что нужно. Се Лянь не стал сразу вставать. Он ещё немного посидел в кресле, чувствуя, как остатки сна смешиваются с новым, тихим теплом внутри. Затем медленно поднялся, аккуратно закрыл книгу и положил её на стол. Плед, которым кто-то так заботливо его укрыл, он не стал возвращать на спинку кресла — прижав его к себе, будто не хотел отпускать ту невидимую заботу, он направился к кровати. Лёг, натянул плед до плеч, закрыл глаза. Сон вернулся быстро, без усилий — на этот раз мягкий, спокойный. Он уснул под тем самым пледом, ощущая себя странно защищённым.

***

На следующее утро он не задал ни одного вопроса. Ни Хуа Чену, ни себе. Просто аккуратно и бережно сложил плед аккуратно и положил его на край кресла.