Сон

Текст работы: Первое, что он осознаёт, это тепло рядом с собой, тяжесть, прижимающая его руку к кровати. Альберу моргает, чтобы избавиться от усталости, тупо глядя на тени на потолке, отбрасываемые солнцем, льющимся через окно. Шторы не задёрнуты, как обычно. Он поворачивает голову и морщит нос, когда сталкивается с массой рыжих волос, несколько прядей которых щекочут его лицо. Он не может не кривить губы при виде Кэйла, спящего в кресле рядом с кроватью, используя руку Альберу как подушку. Вот какой был вес. Он слегка двигается, собираясь протянуть левую руку и разбудить Кэйла, чтобы восстановить контроль над правой рукой, но замирает, когда Кэйл стонет, открывает глаза и щурится от солнечного света, падающего прямо ему на лицо. Альберу не может сдержать смешок, который вырывается у него, когда Кэйл смотрит на окно, как будто оно лично его оскорбило, хотя он жалеет об этом мгновение спустя, когда его сухое горло протестует. Голова Кэйла резко поворачивается назад, чтобы посмотреть на него, широко раскрыв глаза, и на секунду Альберу боится, что его голова свалится с шеи. — Ох», — выдыхает Кэйл — звук мягкий и тихий, как будто он не хотел его выпускать. — Ты проснулся. Альберу улыбается, не зная, что еще делать, и сжимает руку, которая всё ещё лежит в его правой руке. Кэйл смотрит на их соединенные руки с лёгким удивлением, хотя оно быстро превращается в привычное безразличие. — Хочешь воды? — спрашивает он, снова глядя на лицо Альберу. Он выглядел бы совершенно невозмутимым, если бы не лёгкий румянец на щеках. Он не отпускает. Альберу кивает, потому что першение в горле начинает его беспокоить. Кэйл отпускает его руку, встаёт со стула, чтобы подойти к столу Альберу. Альберу морщит нос, глядя на большую стопку бумаг, лежащих на нём, и смотрит, как Кэйл наливает в стакан воды из кувшина, стоящего рядом. Альберу задаётся вопросом, не вообразил ли он, как рука Кэйла слегка сжала его руку, прежде чем отпустить. — Вот, — говорит Кэйл, пихая стакан с водой в лицо Альберу, пока тот пытается сесть прямо. — Пей медленно. Ты был без сознания целую неделю. И первое, о чем думает Альберу, это не что-то о его королевстве и о том, как оно, вероятно, развалилось без него. Нет, его первая мысль — о, как все изменилось. Он задаётся вопросом, не сделал ли яд что-нибудь с его мозгом. — Спасибо, — говорит он, когда у него не возникает ощущения, что горло вот-вот треснет, когда он попытается им воспользоваться. Кэйл снова садится и откидывается назад, скрестив ноги и обхватив колени руками. На мгновение Альберу жалеет, что Кэйл не вернулся и не взял его за руку — она ужасно пустая и холодная. Но он прогоняет эту мысль так же быстро, как она пришла. Сейчас не время для этого. — Я взял на себя смелость уволить этого испытателя ядов, — деловым тоном говорит Кэйл. — Или, ну, я настоятельно рекомендовал королю уволить его. Вам не нужны дураки, которые будут лезть из кожи вон, чтобы сделать всё, о чём их попросит красивая девушка. Альберу поднимает бровь. — Они его не казнили? Вы не призывали к казни? — Быть ​​глупым — это не преступление, — говорит Кэйл, улыбаясь своей слишком широкой и слишком яркой улыбкой. — И грубая халатность — не основание для казни. Скажем так, он не сможет найти работу нигде в королевстве. Репутация бывшего сотрудника, вероятно, теперь разрушена; Кэйл, скорее всего, использовал свою широкую сеть связей, чтобы распространять слухи о ненадёжности и некомпетентности. Он будет страдать в нищете до самой смерти. Кэйл невероятно дотошен, вероятно, наиболее жесток к тем, кого он называет своими врагами — и любой, кто угрожает тем, кто ему дорог, попадает под его колпак. Альберу не может сдержать улыбку, которая появляется на лице так же, как и у Кэйла. — И что случилось в королевстве в моё отсутствие? Улыбка Кэйла превращается в ухмылку. — Твои братья взяли на себя часть твоих обязанностей, — говорит он, и этого достаточно, чтобы у Альберу появилось дурное предчувствие. Он подносит руку ко лбу, словно это должно отвратить надвигающуюся головную боль. — О нет, — говорит он слегка притворно. — Они что, сделали что-то важное? Сколько усилий ему придётся приложить для устранения ущерба? Кэйл издает хохот. Альберу расслабляется, прежде чем Кэйл говорит что-то ещё, его рука снова падает на колени, и — он думает иногда о том, как опасно так доверять кому-то, о ком он уже знает. Всё было бы в порядке, если бы он не вёл себя так, будто мир в огне. Но он не может найти в себе силы перестать доверять этому человеку, который даёт и даёт и не просит многого взамен. — Не волнуйся, — говорит Кэйл. — Я разобрал твои документы и отдал им все те, которые показались мне неважными. О, слава богу. Хотя его братья не бездарные дураки, Альберу всё равно не верит, что они ненароком не испортят то, что ему удалось сделать до сих пор, намеренно или случайно. «Ты — скрытое благословение», — хочет он сказать, но вместо этого широко ухмыляется и говорит: — Как и ожидалось от великого Героя… Кэйл бросается вперед и выхватывает одеяло из его рук, чтобы сунуть его ему в лицо. После короткой борьбы Кэйл наконец позволяет Альберу вылезти, чтобы глотнуть воздуха, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Альберу ухмыляется, глядя на выражение его лица, но решает ничего не говорить, чтобы снова не разжечь ярость Кэйла. Труднее прервать кого-то, когда у вас нет общих тем. Теперь, когда он оценил ситуацию, он на мгновение останавливается, чтобы осмотреть мужчину. У Кэйла мешки под глазами, а его кожа выглядит бледнее обычного, да и волосы уложены не так безупречно, как обычно. Альберу хмурится. — Ты выглядишь хуже, чем я, — говорит он, хотя и не совсем уверен, правда ли это. Хотя, возможно, так оно и есть. Кэйл выглядит так, будто за последнюю неделю он спал часов пять или около того. — И это я был отравлен. Кэйл пренебрежительно машет рукой. — Я в порядке. Альберу ловит его руку, опускает её между ними. Он пристально смотрит на Кэйла, и рыжеволосый мужчина, должно быть, действительно так устал, как выглядит, потому что он слишком легко сдаётся. — Правда, я в порядке, — вздыхает он. — Теперь, когда ты проснулся, можешь вернуться к своим королевским обязанностям, а я наконец-то смогу немного поспать. Альберу тянет его вперед, поворачивает на бок и откидывает назад. — Теперь можешь спать, — говорит он, держа Кэйла за руку. Кэйл приподнимает бровь. — В твоей постели? — Да. — С тобой? — Ну, это моя кровать. И ты же не будешь вытаскивать из собственной кровати несчастную жертву отравления, не так ли? Кэйл фыркает, смеясь наполовину весело, наполовину с облегчением. — Может быть, — говорит он, хотя и не делает никаких движений, чтобы столкнуть Альберу с кровати, когда тот наконец сдаётся и скользит под одеяло. Прошло немного времени, прежде чем дыхание Кэйла выровнялось, и его лоб устроился на ключице Альберу. Альберу понимает, что его глаза вскоре закрылись, так сладко, как никогда раньше. Он снова почти открывает глаза, когда слышит, как открывается дверь, хотя он расслабился, когда до его ушей доносятся знакомые голоса странных подчинённых Кэйла. — Наконец-то уснул. — Приходи позже. — Раон, нет… Похоже, кто-то из них пытается помешать дракону приблизиться и разбудить их, но… — Слабый человек не должен спать, беспокоясь о наследных принцах, — слышит Альберу над головой, прежде чем что-то мягко приземляется на его плечо и зарывается под одеяло, сворачиваясь между ним и Кэйлом. Два согласных мяуканья спустя, на них ложатся котята. Дверь захлопывается со щелчком. Альберу слушает ровное дыхание спящего рядом человека, чувствует, как грудь дракона синхронно расширяется и сжимается. Тепло. Безопасно. Он спит.