Тени сквозь трещины

Городской парк осенью пах не яблоками, а тлением. Запах пробирался в лёгкие, как паразит, напоминая Лире Равель о сестре. Кассидия исчезла здесь десять лет назад, оставив на скамейке только шарф и крик, запёкшийся в памяти Лиры навсегда. Сейчас детектив стояла под дубом, чьи корни вздулись, словно вены на руке алкоголика. Труп перед ней был разрезан идеально — от темени до копчика, словно анатомический макет. Но вместо органов внутри шевелились побеги, обвивая рёбра, как лианы. — Лира? — Голос напарника, Гейба, дрожал. — Посмотри на это. Он протянул ей полиэтиленовый пакет. Внутри лежал дневник с обложкой из кожи. Не животной. «Они думают, я сумасшедший. Но разве не безумие — хоронить мёртвых в земле, которая жаждет жизни? Она проснётся. Я дам ей то, чего она просит: плоть, страх, корни...» Лира закрыла глаза, и перед ней всплыло лицо Кассидии. Сестра всегда собирала гербарии. «Растения помнят, Лир, — говорила она. — Они впитывают крики, и тогда их листья становятся ядовитыми». — Эй, ты в порядке? — Гейб коснулся её плеча, и Лира вздрогнула. Его пальцы оставили на рукаве влажный след. Парк вокруг них замер, будто затаив дыхание. Ночью Лира не спала. Она сидела в кабинете, листая дневник. Чернила на страницах пульсировали, как капилляры. «Сегодня я принёс ей учительницу. Она кричала, пока я не показал, как её кишки станут удобрением. Теперь я слышу, как она растёт...» Скрип. Лира подняла голову. На стене наползала тень — ветвистые щупальца, повторяющие узор коры. Она потянулась к пистолету, но тень схватила её за запястье. Холодное, липкое, как смола. — Ты видишь её? — прошелестело из угла. В дверном проёме стоял мужчина. Его кожа была покрыта струпьями, похожими на лишайник, а в руке он сжимал секатор. — Кто вы? — Лира вырвала руку, но тень приковала её к стулу. — Садовник. — Он улыбнулся, обнажив зубы, острые как шипы. — Твоя сестра красиво цвела. Жаль, сорвал её слишком рано. Лира закричала, рванувшись вперёд, но мужчина растворился. На полу осталась ветка с почками, похожими на человеческие глаза. На следующее утро Лира вернулась к дубу. Сейчас, при свете дня, она заметила, что земля вокруг ствола была усеяна костями. Не человеческими — оленьими, собачьими, птичьими. Все разрезаны пополам. — Это ритуал, — сказала она вслух. — Он кормит дерево. Гейб, копавшийся в кустах, вытащил ржавую цепь с медальоном. Внутри была фотография Кассидии. — Лир... Это твоя сестра? Лира не ответила. Она смотрела на кору, где проступил силуэт девушки. Ветви обняли его, как руки. Флешбек Кассидия, 16 лет, тянется к грибам у корней дуба. — Лир, смотри! Они светятся! — Отойди, это может быть ядовито! — Не бойся. Они просто... голодные. Лира смеётся, но Кассидия серьёзна. Она кладёт ладонь на землю. — Тут кто-то есть. Под нами. Он просит есть. — Вы всё ещё вините себя? — Доктор Мартин щёлкнул ручкой. — Она звала меня, а я убежала, — прошептала Лира. — Потому что испугалась её глаз. Они были зелёные, как эти проклятые листья. — Страх — не преступление. — Но я стала детективом, чтобы найти её. А теперь... — Лира сжала медальон. — Я думаю, она стала частью того, чего боялась. --- В дневнике Лира находит упоминание о «кукле с глазами из янтаря» и карту с отметкой дома на Холлис-стрит. На обороте фотографии Кассидии — надпись: «Йен видел истину» ---