Где-то в прошлом звучит "Dynamite"

Она шла среди толпы людей, разговаривая по телефону. Как обычно — классическая одежда, средние каблуки, в одной руке кофе, в другой — телефон. Убеждала кого-то, что скоро будет. Лицо хмурое, раздражённое, впрочем, как и сегодняшняя погода. Увидев уезжающий автобус, она отчаянно бросилась за ним, громко цокая каблуками. Но, к сожалению, удача сегодня была не на её стороне. Сердито топнув ногой, она шумно вздохнула и с разочарованным видом опустилась на скамейку у остановки. Откинув голову назад и закрыв глаза, устало выдохнула. Рядом оживлённо болтали несколько подростков. Они обсуждали новый музыкальный альбом какой-то группы, мешая ей хотя бы на минуту отключиться от действительности. Она уже и не помнила, когда в последний раз слушала музыку. Возможно, в юности… В том далёком прошлом, когда на её плечах ещё не лежали ни ответственность, ни заботы, ни проблемы. С этими утомительными мыслями она вновь прикрыла глаза, надеясь, что разговоры подростков скоро утихнут. Но их весёлая болтовня, похоже, не собиралась затихать: — Ты разве не слушала эту песню? — Да ты что, можно сказать, грех совершаешь! Как можно не знать эту песню, являясь их фанаткой?! "Боже, какой убогий день", — подумала она с раздражением. И тут вдруг... "‘Cause I, I, I’m in the stars tonight..." Она резко вздрогнула и распахнула глаза, будто её ударило током. Замерла. И её сердце тоже. "So watch me bring the fire and set the night alight..." Сердце пропустило пару ударов. "Чонгук!" — чуть не вырвалось у неё вслух. Забытый, но до боли родной голос айдола, которого она так любила. "This is getting heavy, can you hear the bass boom? I'm ready..." Эта песня, когда-то любимая, понесла её в прошлое. В четырнадцать каждый текст BTS был спасением. Она верила им. Танцевала в своей комнате под Dynamite, пела их песни, не зная ни слова по-корейски; прятала слёзы под одеялом, когда звучала Spring Day. Это было её всё. После ссор с родителями она запиралась в комнате, надевала наушники и, зарывшись в подушку, слушала Magic Shop — и плакала. Мир тогда казался чужим, а мамины крики — эхом в голове, тяжёлым и острым. И тогда те родные голоса пели: "So show me, I’ll show you..." — будто волшебное утешение. Magic Shop — песня, которая тогда, в четырнадцать, спасла её от одиночества. "Если тебе больно — загляни внутрь себя, и найдёшь утешение. Как в волшебной лавке, где тебя ждут без осуждения..." Их песни были для неё как мост через хаос, порой таким прочным, что казалось, ничто не сможет его разрушить. Её Бантаны были для неё всем. Когда она сидела, опустив голову, стараясь не дать слезам упасть, когда мир снова казался слишком трудным, слишком тяжёлым — ей слышался: "I'm your hope, you're my hope, I'm J-Hope!" — весёлый, уверенный, тёплый, как луч солнца сквозь тучи. Да, он всегда так говорил. Тогда, когда рушилось всё — учёба, семья, душа — его голос будто поднимал с пола: "Я твоя надежда." И это было правдой. Они все были её надеждой. Она вытерла слёзы, как когда-то, в наушниках, пряча заплаканное лицо от родителей. Ей захотелось сбежать — туда, где её всегда поддерживали. К своим Бантанам. "I purple you" — раздалось в её голове. "Тэхён", — вспомнила она. Он казался ей тогда героем из другого мира. Она улыбнулась, вспоминая смех Джина. Его "Worldwide Handsome". Он был как старший брат, превращающий всё в шутку. Вспомнила Юнги — сурового рэпера, который на деле был как ленивый котёнок. Чимина — с его мягким взглядом и фразой: "Не будь с собой слишком строга". Намджуна —его мемное лицо, и то, как другие участники не давали ему спокойно вести трансляции. Он был достойным лидером. И, конечно же, Чонгука — её первого биаса. Её "золотого макнэ". Она помнила, как ждала его сольные песни, как смотрела его трансляции в Weverse. Комната была полна их плакатов. Теперь она сидела, опустив плечи, с глазами, ещё влажными от слёз. Песня "Dynamite", на миг вернувшая её в прошлое, стихла, оставив после себя тишину — светлую и немного горькую. Гул приближающегося автобуса вырвал её из мыслей. Она поднялась и зашла внутрь, выбрав место у окна. День был как день. Работа ждала. Город за окном плыл мимо, как прошлое — близкое, но недосягаемое. И всё же... в груди остался тонкий, почти неуловимый след чего-то тёплого. Как крошечный огонёк, который не гаснет. Как голос, который однажды сказал: "Я твоя надежда." Она больше не была фанаткой. Но Бантаны навсегда остались частью той девочки, которой она когда-то была.