Until It Feels Like Home

Индро никогда не мог по-настоящему расслабиться, когда Сэм оказывался под чьим-то присмотром. Даже если это был кто-то, кому он формально доверял — Тереза, родители, или та самая учительница с яркими серёжками, о которой Сэм всё время рассказывал. Он всё равно всегда оставался настороже. Очень бдительным. Будто тело просто разучилось отдыхать.  Так что тот факт, что он чувствовал такое же напряжение дома, было настоящей проблемой.  --- Не то чтобы Ян пытался навязаться. Он не нарушал личных границ, не маячил рядом. Скорее наоборот — был осторожен. Даже слишком. Всегда держал дистанцию. Всегда ждал, пока первым заговорит Индро. Именно это и вызывало у Индро ещё больше подозрений.  Все из-за Сэма? Сэму шесть, а это значит — способность замечать детали, как у служебной собаки. Он замечал абсолютно всё, хочешь ты того или нет. И что хуже — всё это ему ещё и нравилось.   Ему нравился Ян. Все началось с малого — с вопроса за завтраком:  — Эй, пап, а что такое диссертация? Индро моргнул, глядя в чашку с кофе. — Где ты услышал это слово? — Ян сказал. — Когда? — Вчера вечером, когда он грел суп. Я спросил, что он пишет. Индро стиснул  зубы. — И что же он ответил? — Что-то про «интериорность» и «нарративную идентичность», а потом сказал: «Забей» — и дал мне побольше крекеров. Индро встал из-за стола. — Доедай свою яичницу. --- Это продолжалось. По мелочам. Индро слышал тихий смех из гостиной, когда складывал белье. Слышал, как Сэм задавал вопросы, а Ян отвечал на них спокойно и мягко. Без лишней близости — но достаточной, чтобы задеть. Когда Индро заходил в комнату, все это прекращалось. Сэм смотрел на него, словно ничего и не происходило, а Ян улыбался так, будто не пытался заменить Сэму отца.   Индро тоже ничего не говорил. До поры. --- Во вторник вечером, перед тем как пойти спать, Сэм нарисовал рисунок: дом и три человека. — Это ты? — спросил Индро, указывая на одного из них маркером. — Ага. — Это я? — Нет, это Ян. Он с волосами. Индро вглядывался в рисунок. — А где я? Сэм указал на маленькую фигурку около кухонного окна: — Ты моешь посуду. Ну конечно.  --- Позже этим же вечером Индро, как обычно, проверил Сэма перед сном. Ночник горел, дыхание Сэма было тихим и ровным, рукой он обнимал своего стегозавра. Индро присел рядом с кроватью, положив руки на одеяло. Не то чтобы он не хотел, чтобы Сэм общался с другими людьми. Он не ревновал. Он был напуган. Боялся впустить кого-то в свою жизнь. Или позволить Сэму полюбить того, кто не собирался с ними остаться. Индро боялся взгляда Сэма, которым он смотрел на него тогда. Когда она уходила.  --- Утром следующего дня Ян уже проснулся, когда Индро зашел на кухню.  Он стоял с чашкой чая в руке и влажными волосами после душа. Он смотрел на Индро, но не улыбался. — Доброе утро, — сказал Ян. Индро не ответил. Он подошел к холодильнику и достал молоко. Ян сделал глоток чая. — Сэм сказал, что сегодня будет делать репортаж о динозаврах. — Он тебе это сказал? — Он был взбудоражен. Индро закрыл холодильник сильнее, чем это требуется. Ян не дрогнул: — Я стараюсь не заходить за черту. Индро наконец обернулся, с кружкой кофе в руке и сжатой челюстью: — И не нужно. Ян моргнул. — Хорошо. — Я серьезно. — Я знаю. Голос Индро стал тише: — Он привязывается довольно быстро. К людям, которые уходят. Мне не нужен ещё один такой человек в его жизни. — Я не планирую никуда уходить. — Они тоже. Ян ничего не ответил. Индро обошел его, сел за стол и скрестил руки на груди. Сердце бешено колотилось. Сэм позвал из другой комнаты: — Папа, где моя футболка с трицератопсом?  Индро выдохнул: — Нижний ящик, слева. — Хорошо, спасибо! Он молча сидел, не двигаясь, держа в руках остывающий кофе. Ян все еще молчал. И это, почему-то, показалось ему первым правильным поступком, который тот совершил.