Сдавайся

      Начался первый турнир, где-то мы проваливались, где-то наоборот преуспевали, и неуверенно, худо-бедно, но дошли до полуфинала. Я обычно спокойно относилась к грубой игре, но на сегодняшней игре при очередном столкновении не сдержалась и ответила грубостью в порыве эмоций, за что была награждена желтой карточкой, а следом, буквально через пять минут, ещё одной, за пререкания с рефери, так «эффективно» с поля я ещё не уходила никогда в своей карьере. У меня и жёлтых карточек было за все сезоны всего пять. В этот раз я явно превзошла саму себя. Если мы выходим в финал я пропускаю игру, обидно вдвойне, как незабитый пенальти. К рефери, быть честной, у меня вопросов не было, с ней обычно шутки плохи, строгая, но справедливая.              — И что произошло? — поинтересовалась Мэй, непонятно почему посмеиваясь.              — Нервы, — буркнула я, садясь в кресло и наблюдая за игрой, как зритель, бесит.              — Поговорим позже, — посмотрев на меня, проговорила Мэй, и смеясь добавила, я не смогла не улыбнуться и почувствовала как моя злость отступает. — Поздравляю с красной карточкой. У меня от неё целых три. — добавила Мэй и все наши в технической зоне, посмеялись.              Матч мы выиграли по серии пенальти, но соперников было даже жалко, играли на равных. Обидный нелепый гол за одну минуту до окончания, почему нелепый, потому что защита и вратарь недопоняла друг друга и дала пробить Нене, которая воспользовалась возможностью и направила мяч в ворота.              — Так значит, я должна тебе ужин, — проговорила смеясь Фару, тренер наших соперников, обнимая Мэй, а я пожалела, что оказалась рядом, потому что остановилась, а не побеждала к команде праздновать, словно попала в бетон. — Проигрывать обидно, но ужин с тобой немного компенсирует.              — Ты сама инициировала спор, хотя и без него мы не собирались бы вам уступать, — улыбнулась Мэй. — Спасибо за игру, Фар.              — До вечера, — проговорила Фару. — Поздравляю, Онгс, команда на том же высоком уровне, что и с Эби.              — Спасибо, сеньора Девано, — пожав протянутую ладонь, поблагодарила я и собиралась к своим, но была остановлена Мэй.              Я молча смотрела на её ладонь на моём предплечье, чувствуя тепло ее руки правой стороной, а затем и левой , когда ее вторая рука симметрично первой легла на левое предплечье, но насладиться ее прикосновением мешало негодование от ужина двух тренеров, бессмысленно отрицать себе самой, что я ревновала.              Фару была в четвёртый раз в разводе в свои сорок пять, приятная, притягательная и милая. Сама футбольная карьера у неё была неприметной и даже скромной, выход на поле в трёх матчах мог не превышать и двадцати минут, но порой эти выходы были продуктивны. Она была одним из игроков команды, на слуху она была из-за сравнения с родителями, СМИ всегда пытались принизить её заслуги, но что касается тренерской деятельности, в неё она ворвалась феерично, утерев нос всем — пять лет, назад подняв команду с двенадцатого места сразу на первое и держась все эти годы в пятерке лидеров.              — Это только ужин старых приятелей и не более.              — Зачем мне это знать? — безразлично, спросила я.              — Я чувствую твою ревность, твоё сердце выбрало меня, как бы ты не сопротивлялась, — так уверенно проговорила Мэй и этот взгляд сжигающий все аргументы против, обездвиживал. — Мы развелись, год назад. — подняв перед мои лицом ладонь, на которой не было кольца, заговорила Мэй, что уж скрывать, изрядно удивив меня. — Завтра это будут перетирать СМИ, оставлять это в тайне мы уже не могли. Кин скоро женится, а я хочу вернуть тебя.              — Что я должна ответить? — спросила я, застигнутая врасплох.              — Сдавайся, — притянув меня к себе словно ребенка, прошептала Мэй, держа в своих объятиях.              — Так просто, не в этот раз. — упрямилась я, готовая прямо здесь на стадионе зацеловать ее, озорство в голосе сдало меня и Мэй улыбнулась. — Удиви меня. — добавила я, освобождаясь из её объятий и побежала к команде, праздновать победу, на сердце стало легко, и в тоже время страшно снова прыгать в пропасть, но если не рисковать и не пробовать, тогда всё бессмысленно.              Мы благодарили болельщиков, обнимали соперников, пытаясь пообщаться с теми, кто был приятелем и хорошим знакомым. До финального матча три дня и мы с отличным настроением ушли на выходные.              Раннее утро и пронзительный гудок машины, явно не часто встречающуюся на дороге и уж точно гудок разбудит в секунды, уж очень убедительный. Я выглянула в окно и увидела довольную Мэй, так эффектно сидящую внутри этого монстра, что даже большой внедорожник, курит в сторонке и дышит в колеса, Мэй высунулась в окно водительской двери и улыбалась.              — Ты умеешь этим управлять? — поинтересовалась я, когда села в эту махину, я впервые сидела в кабине грузового тягача, Оптимус Прайм в окрасе Бамблби, модель явно другая, но для меня они на одно лицо, так сказать, и ощущения просто зашкаливающе приятные, с учетом того, что я водила спортивный пузотёр Астон.              — Прошла двухчасовые курсы, — серьёзно ответила Мэй. — Не волнуйся, я почти запомнила, когда переключать скорости и как выжимать тормоз.              — Механика за два часа, сильно. Пожалуй, я подожду тебя внизу, — дурачилась я, но посмотрев вниз передумала. — Хотя нет, уже не знаю, где страшнее.              — Онгс, я отлично вожу, эту малышку с шестнадцати лет. — положив ладонь на мое колено, успокоила Мэй и удивила за это утро во второй раз. — Этот факт не знает никто кроме семьи.              — Ну у нас разные понятия малышки, и это неожиданный факт, — осматривая одновременно салон и то что за окном, проговорила я, глаза разбегались.              — Знакомься, это дочь Оптимуса Прайма— дурачилась Мэй. — Праймина. Подарок дедушки, — делилась Мэй. — папа конечно был под впечатлением несколько дней от такого сюрприза дедушки, но первую прогулку мы так увлеклись с ним, что уехали на три дня колесить.              — Впечатляет.              — Я смогла тебя удивить?              — Ещё как, — посмеялась я, поцеловав Мэй.              — Я люблю тебя, Онгс. — смотря на меня так будто я целый мир, призналась Мэй. — И сделаю все чтобы залечить раны оставленные мной в прошлом.              — И что начнешь залечивать первым? — дурачилась я.              — Первое: напомню о неповторимости поцелуев выбранного сердцем. — прошептала Мэй и оставила на моих губах самый нежный поцелуй. — Второе, — нагнувшись и открыв бардачок, и достав маленький футбольный мяч, размером с коробочку из под кольца. — рискну сделать удар по воротам. — проговорила Мэй и раскрыла мячик, смотря на меня, достала кольцо.              — Соперник сдаётся, — положив свою ладонь на ладонь Мэй, в которой лежало кольцо и улыбаясь, ответила я, чувствуя, как руины моего мира восстанавливаются и внутри всё оживает, приобретая новые краски.