Я вдохну тебя

Может быть, это было плохой идеей. Лада топталась на пороге хижины, что стояла на самом краю деревни. Жители избегали дом отшельницы Венцены, и она была этому даже рада. Сейчас, когда она делила свой кров и хлеб с таинственным юношей, ее отдаленность и отчуждение были как никогда кстати. Где-то над головой гаркнула птица, и Лада вздрогнула. Черт, зачем она вообще пришла? Какие бесы притащили ее ноги к чужому дому в этот сумрачный вечер? Жрица нервно облизала губы и, сжав кулаки, отошла к окну сбоку. Она встала на цыпочки и прислонилась вплотную к стеклу, чтобы разглядеть хоть какие-либо очертания сквозь непонятную дымку. Странно, похоже на туман, но как он может оказаться в комнате? Лада нахмурилась, огляделась по сторонам и, недовольно скривив рот, вернулась к двери. Нужно постучать еще раз. Коли не откроет, значит, не сегодня. Глухой стук, уже нетерпеливый и слегка нервный. – Новак, это я! Лада! Черт, а вдруг Венцена дома? Может, надо было позвать сначала ее? Черт, черт. Черт! Пока Лада гневно теребила кончик своего рукава, раздумывая над своей ошибкой, скрипучая дверь неожиданно открылась и из дома повалил тяжелый дым, заставляя сердце Лады опуститься к животу. В нос ударил неизвестный запах. Перед ней стоял Новак, небрежно склонив голову набок, и смотрел на нее из-под полуприкрытых век. – Новак? У тебя что-то горит? Откуда столько дыма? – взволнованный голос Лады тронул парня, и он не смог сдержать улыбки. – Нет. Все в порядке. Это просто… – он запустил руку в темные волосы, задумавшись, и осёкся на полуслове. – Впрочем, ты что-то хотела? – Нет. Да. Не совсем… – все еще слегка обеспокоенная, Лада попыталась заглянуть за плечо Новака, но ничего не разглядела. – Я хотела спросить насчет кощеев в тумане, потому что… – Лада, Лада, стой. Послушай, – тяжелые, словно налитые свинцом, руки опустились на женские плечи и слегка сжали их, – сегодня такой хороший вечер. Давай оставим всех этих мертвецов за пределами этой избы. Ты никуда не спешишь? Новак смотрел на нее прямо и без капли лукавства. Он говорил расслабленно, словно только что вынырнул из сна, но взгляд был не туманный, а, скорее, стеклянный. Новак и так был достаточно спокойным, но что-то сегодня в нем переменилось и Лада не могла понять что. – Нет. – Тогда идем, я тебе кое-что покажу. Его руки отпустили ее плечи, которые тут же обдало сумрачным холодом леса. Новак скрылся в темноте коридора, приглашая за собой Ладу. Девушка сморгнула остатки замешательства, уступая своему любопытству и не унимающемуся интересу, и вошла следом, закрывая за собой дверь. Темно. Глаза слезились от странного дыма, нос щекотали нотки каких-то жженных трав. – Сейчас привыкнешь. Лада насупилась, пытаясь разглядеть размытый силуэт Новака в свете тусклых свечей, потонувших в серой дымке. – Что это? Жрица ощутила теплое прикосновение грубых пальцев, что потянули ее к полу. Она послушно села рядом с парнем, скрещивая ноги, и наклонилась к нему, следя за его движениями. Сердце билось громко и быстро, ладони вспотели то ли от духоты, то ли от волнения перед неизвестным. Касание Новака горело на коже ее руки, и Лада неосознанно коснулась этого места. – Я называю ее марьиванна. Это такая особая трава, что растет в тумане. Вы туда раньше не ходили, так что, скорее всего, даже не знаете про такую, – Новак потянулся к пучку сушеной травы и стал мелко-мелко ее натирать над большим дубовым листом. Он искоса поглядел на Ладу, которая в подтверждение его слов покачала головой, и продолжил. – Там в тумане довольно холодно. Мне приходилось постоянно разводить костры. И когда я сжигал конкретно эту марьиванну, я стал замечать, что она обладает некоторыми свойствами. – Как, например, сон-трава? – Лада попыталась поддержать разговор, но ее жалкая попытка лишь вызвала у Новака снисходительный смешок. Он, тем временем, скрутил в трубочку дубовый лист с мелкой крошкой травы внутри. – Вроде того. Только сон-трава успокаивает так, что клонит спать, а марьиванна… – Новак зажал кончик трубочки между зубами и повернулся лицом к Ладе, – вызывает легкость в голове и расслабляет не только тело, но и душу. Уходит страх. Голове становится очень легко. Тяжело объяснить. В тумане без нее как без рук. Его темные глаза сверкнули в приглушенном свете, пробуждая какое-то новое чувство в Ладе. – Подай вон ту свечу. Лада послушно поднесла к нему почти догоревшую свечку, воск от которой капал на пол и теперь стекал по тонким пальцам. Новак наклонился к ней с самокруткой, поджигая ее кончик, и глубоко затянулся, выдыхая дым в сторону от жрицы, которая завороженно следила за каждым его действием. – Вот так. Хочешь попробовать? Твердые пальцы обхватили самокрутку и протянули ее очарованной девушке. – А можно? Новак добродушно улыбнулся, отмечая в ее голосе нотки азарта. – Тебе можно все. Ее щеки в ответ вспыхнули, но Лада не подала виду. Она взяла самокрутку в свою руку, поднесла ко рту и растерянно замерла. – А что конкретно нужно делать? – Просто втягивай ее в себя полной грудью, вот так, – он изобразил, будто выкуривает невидимую трубочку. Лада неуверенно кивнула и, зажав скрученный лист между губами, повторила его действия. Сначала ее горло защипало, грудь наполнилась необычным ощущением и стала необъяснимо тяжелой. Девушка нахмурилась, привыкая к неизвестному состоянию. Она выдохнула густой клубок дыма в пустоту комнаты и изумленно посмотрела на Новака, ожидая его комментариев. Все ли правильно она сделала? Когда этот страх пройдет и сердце вновь начнет стучать ровно и спокойно? – Ого, ты даже не закашляла. Новак одобрительно кивнул и откуда-то достал вторую самокрутку, только чуть толще и длиннее. Он наклонился к Ладе так близко, что, ей казалось, вот-вот услышит ее бешенное сердце. Кончики их самокруток соприкоснулись, и в этот момент Лада готова была поклясться, что это было самое интимное, что она когда-либо делала вместе с парнем. Девушка поспешно сделала второй затяг, поджигая кончик самокрутки парня, который затем вернулся в прежнее положение, и они вместе выдохнули остаточный дым. Голова слегка закружилась. Кончики пальцев будто кололи мелкие иголки. Лада вытянула руку и внимательно вгляделась в свою ладонь. – Все нормально? Приятный голос был одновременно рядом и где-то очень далеко-далеко. – Мои пальцы кусают маленькие мышки, но я ничего не вижу. Это нормально? Он хмыкнул. Какое у него теплое дыхание. А руки у него такие же теплые? – Терпимо. Больше ничего не беспокоит? На миг зрение стало чуть хуже и вновь восстановилось. Рука сама потянулась ко рту, и Лада потеряла счет, какой это был затяг. Вот бы она сама могла стать туманом. Она бы с радостью поглотила их деревню за то, как она обошлась с Новаком. А его бы самого не тронула. В виде тумана она бы пробралась к нему в комнату, чтобы… – Знаешь, в голову лезут всякие смешные мысли, – Лада хихикнула и тут же смутилась того, как это выглядит. Сидит, курит с парнем какую-то траву и хихикает непристойностям! – Смешнее, чем мыши на пальцах? – ее мягкую ладонь обхватило что-то шершавое и грубое, царапая нежную кожу. – Смешнее, чем целая нора маленьких мышей! – она засмеялась, будто Новак перебирал не ее пальцы, а ее ребра, вызывая щекотку. Лада затянулась и выдохнула клуб дыма прямо в лицо парня. Тот зажмурился, пытаясь спрятать глаза от едкого вещества. Девушка засмеялась пуще прежнего. Новак примирительно вздохнул и сам сделал затяг. – Смотри, как еще можно. Лада завороженно смотрела, как вместо непонятного пятна парень выдыхает маленькие колечки из дыма. Ничего более впечатляющего она еще не видела. Очухалась она только тогда, когда Новак указательным пальцем прикрыл ее рот, открытый от изумления. Девушка неловко проморгалась и глупо уставилась на парня. Мимолетное прикосновение, но почему он так скоро убрал свою руку? Пусть держит ее за подбородок хоть весь вечер. – Да, удивительно… Вдруг ее пальцы обжег жар самокрутки. Она тут же бросила ее, на сарафан упало то, что осталось от трубочки из листа. Пепел тут же отпечатался на тонкой ткани, слегка прожигая ее. – Черт, это было мамино платье! – Внимательнее, а то до настоящего пожара доживем, – Новак смахнул остатки пепла с сарафана на пол. – По ощущениям, внутри меня уже один такой пылает. – Что? Лада тут же прикусила язык. Черт, она это вслух сказала, да? Она засмеялась своему же промаху и бросила быстрый взгляд на Новака. – Да я про то, что внутри все горит. Жарко как-то. Тебе нет? Руки сами потянулись к поясу сарафана, сами стянули его, сами аккуратно сложили в стороне. Лада оказалась в одном исподнем перед парнем, неотрывно смотрящим на нее сквозь дымку, что выдыхал. И ей было даже не стыдно! Перед Новаком она не боялась и не стеснялась предстать такой, какой она была – наивной, любопытной и очень глупой. – Рядом с тобой внутри меня свирепствует целая буря, не просто пожар, – он скрестил ноги и оперся виском на кулак, продолжая изучать девушку. Вмиг она физически ощутила, как его взгляд прошелся по ее губам, спустился к шее, огладил ключицы, прощупал грудь под исподнем и задержался на талии, исчезая где-то в районе бедер. Лада в ответ наклонила голову, пытаясь безуспешно понять, как у его взгляда появились руки, которые она почувствовала. Нет, в голову ничего не лезет. – А можно… а можно еще одну? Поджав губы, она подняла стеклянные глаза, сталкиваясь с твердым взглядом Новака, который крутил между пальцами свой толстый косяк. – Она еще спрашивает. Лада криво улыбнулась, чувствуя неожиданную волну уверенности. Она приблизилась к нему, склоняясь над его рукой с толстой самокруткой, и зажала ее кончик между зубами. Парень в легком замешательстве следил за ее движениями и не разнимал зрительного контакта ни на миг. – Тебе, конечно, для первого раза такого будет многовато, но… Лада самодовольно затянулась и выдохнула целый клуб дыма в сторону, откидываясь на спину. – Все нормально, видишь? – Как скажешь, Лада. Как скажешь. Пожав плечами, он склонился над полом, приготавливая новую самокрутку, когда жрица начала размышлять вслух, беспечно качая ногой: – Интересно, сначала ты курил эту трубочку, потом я. Можно ли это считать непрямым поцелуем? – Конечно, это он и есть, – не отрываясь от своей работы, невозмутимо подал голос Новак. – М-м, значит, за сегодня я уже целых два раза с тобой поцеловалась, – затянувшись, Лада задумчиво закусила губу и загнула пальцы на свободной руке. – Это целых на два поцелуя больше, чем с кем-либо в этой деревне. Она хихикнула и легла на живот, чтобы внимательнее следить за тем, что творится на полу перед Новаком. – Коли ты считаешь непрямые поцелуи, то у тебя их точно должно быть больше. Вот у меня да, я до этого жил один в тумане. Меня в последний раз целовала разве что матушка. А ты, Лада? Сколько раз была на гулянках деревни? Не поверю, что ты ходила со своей кружкой и никому ее не давала. Новак по-доброму ухмыльнулся, встречаясь с ее наигранно оскорбленным взглядом. Он закрутил новый косяк и зажал его между пальцами. У Лады в голове закрутились какие-то механизмы, она хитро сузила глаза и гордо произнесла: – За прямой поцелуй. – Что? – Я подожгу. Твою трубочку о свою. Как в первый раз. За прямой поцелуй. Лада медленно отчеканила каждое слово, желая распробовать свое предложение на вкус. Любопытно, а его губы будут такими же приятными как мысль о них? – Твое желание – закон. Не успела жрица осмыслить его слова, как Новак быстрым движением вынул самокрутку из ее рта и чужие губы решительно накрыли ее собственные. Ей показалось, что в момент их соприкосновения между ними вспыхнула маленькая искра и убежала куда-то ей под исподнее. Иначе как объяснить это зудящее чувство внизу живота? Оно было и раньше, но сейчас эта искра словно распалила его, как ветер – небольшой костер. Сейчас оно царапалось, кусало и требовало обратить на себя внимание. Лада приоткрыла губы, ахая от того, как, оказывается, приятно целоваться. Когда она приподнялась на локтях навстречу мягким губам, Новак неожиданно отдалился, разнимая поцелуй, и вернул ее косяк на место. Без слов он поджег свой о ее самокрутку и сделал затяг, облокачиваясь рядом с девушкой. Его скорость застала жрицу врасплох. Она и так туго соображала из-за всей этой травы, а после его поцелуя в голове совсем все смешалось. Вихрь из вязкого дыма, теплых губ, колючего вкуса травы и духоты закрутился в ее голове, одно переходило в другое, размывая контуры. Лада немигающе уставилась на Новака, не зная, что сказать и нужно ли что-то говорить. – Ты меня только что поцеловал. – Да. Как ты и сказала. – А коли я скажу, что хочу еще? – Тогда поцелую еще. – Хочу еще. Дважды повторять Новаку было не нужно. Одним движением он отложил их косяки куда-то в сторону. Где-то на краю сознания Лада успела взмолиться, чтобы там оказалось блюдце, перед тем, утонуть в чувственном поцелуе и крепких руках, что накрыли ее талию, притягивая к себе. То зудящее чувство начало закручиваться в узел, наслаждаясь мужскими прикосновениями и тяжелым дыханием. Жрица разорвала поцелуй, жадно хватая воздух влажными губами, и взглянула на серьезное, но уже покрасневшее от страсти лицо Новака. Лада мягко коснулась шрама, невесомо очерчивая его ото лба, по брови, спускаясь к глазу. Замерла на мгновение и провела большим пальцем по шраму на его губах, что так жадно целовали ее. – Они пугают тебя? – Говорят, шрамы украшают мужчину. Глядя на тебя, с этим можно согласиться. – Если эти шрамы привели меня к тебе, я ни о чем не жалею. Сердце Лады сделало кувырок назад. Она обхватила его лицо руками и сама прильнула к нему в поцелуе. Мягком, благодарном, нежном. Пока его руки исследуют ее тело, его губы открывают грани наслаждения, а его коленка раздвигает ее ноги в стороны, задирая светлую ткань исподнего. Жрица приоткрыла припухшие губы и позволила Новаку углубить поцелуй. Она прогнулась в спине навстречу парню и откинула голову, позволяя его губам спускаться поцелуями по чувствительной шее. – Ах!.. В глазах заблестели звездочки, с губ сорвался не то стон, не то рваный вздох. Лада запустила руки в волосы парня, вдыхая аромат жженой травы и мокрого дерева. Если все в мире исчезнет, пусть Боги оставят только его губы. На шее, на ключицах, на… – Наша искра… Отрываясь от ее кожи, Новак непонимающе взглянул на Ладу. – Между нами пробежала искра и спряталась у меня где-то в районе бедер. Нужно ее найти. Он изучающе смотрел на ее лицо, очерчивая каждую черту, каждый изгиб ее тела. – И как же мне ее найти? – Ищи вот здесь, – Лада поспешно взяла его руку и опустила себе между ног под исподнем. Именно там пульсировало больше всех. Именно туда забежала та искра, девушка была уверена. – Постараюсь. Девушка обняла его, вновь прильнув к его губам, и поддалась бедрами вперед, когда мужские пальцы начали ласкать ее лоно. Она укусила его за нижнюю губу, не стесняясь своих стонов и хныканья, на которое до недавнего времени не была способна. Она изгибалась навстречу его ласкам, беспомощно сжимая крепкие плечи в поисках опоры. – Нет, нет, все не то… Новак терпеливо ждал, чего она хочет от него. Он курил свою травку уже не в первый раз, к ее действию у него была своеобразная привычка, чего не скажешь о Ладе. В ее голове все перемешалось, все тормоза слетели и разбились вдребезги, а вместо мертвой, пугающей сестры все ее мысли занял вполне живой и такой очаровывающий Новак. – Большего… хочу большего… Лада захныкала у него над ухом, заставляя всю кровь прилить к одному месту. Вмиг его рука покинула ее лоно, обхватывая ее за талию. На ее место пришел крепкий член, каменный от желания, что поднялось в нем от одного вида девушки, так легкомысленно курящей вместе с ним дурманящую траву. – Готова? – Да… скорее… иначе эта искра разорвет меня изнутри… Лада почувствовала, как Новак медленно вошел в нее, шумно дыша над ее ухом. Или это было ее собственное дыхание? Ничего не разобрать в этом сплетении тел. Она знала одно: он достиг того, чего искал. Еще чуть-чуть и эта искра исчезнет. Не спеша парень начал двигаться внутри нее, выбивая из жрицы последние остатки разума. Лада крепко обняла его за спину, прижимаясь к нему всем телом, словно боялась, что стоит ослабить хватку – и он исчезнет. Поэтому она цеплялась за его тонкие губы, проводила языком по его шраму, царапала кожу, будто желая оставить новые. Постепенно ритм их тел набрал обороты, и жрица забыла, кто она и где. Все, о чем она сейчас думала, - только он. Его имя вертелось на языке, прыгало с губ и срывалось на стон. Но. Вак. Но-вак. Новак. Вдруг этот парень чего-то коснулся. Лада совсем потерялась, она не поняла, что вообще произошло, но в следующий миг ее накрыла волна судороги, ее тело прошибло болью, смешанной с удовольствием. Нет, боли почти не было, а это удовольствие… Если искры исчезают всегда так невыносимо приятно, то пусть мучают ее и дальше. А на их место пришло что-то очень теплое, что наполнило ее изнутри и согрело даже на этом холодном полу. Их тяжелое дыхание слилось в одно, растворяясь в клубах дыма. Все началось с соприкосновения косяков, а закончилось слиянием тел. Была ли душа Лады все это время с ней или она носила в себе лишь половину, а вторую прятал у себя Новак? Она попыталась сфокусироваться на его темных глазах, что прятались под дрожащими ресницами, но каждый раз продолжала в них теряться как в тумане за окном. Вот так, лежа на полу, в мужских объятиях, с кружащейся головой, Лада поняла, как мало ей нужно для счастья. Может быть, это было не такой уж плохой идеей.