Грязно, опасно, нельзя.. – идеально

Граница между дружбой и страстью оказалась тоньше, чем мы думали.А закон? Он лишь раздувал пламя, превращая нашу любовь в опасную игру, где каждое прикосновение – преступление. Утро. Мин Хван пришёл в себя с ощущением, будто его переехал грузовик. Каждый мускул ныл, голова раскалывалась, а в горле стоял ком — казалось, ещё немного, и он действительно предстанет перед Создателем. Он медленно повернул голову, осматривая комнату сквозь туман в сознании. Взгляд зацепился за дверь ванной — и тут же наткнулся на выходящего оттуда Хан Уля. Мин Хван инстинктивно съёжился, потянув одеяло к подбородку, но Хан Уль уже стремительно приближался. — Не...— голос предательски дрогнул. Он попытался отвернуться, но Хан Уль сел на край кровати, перекрывая путь к бегству. — Мин Хван... — рука осторожно потянулась к нему. — Не трогай! — он рванулся прочь, но слабость предала — пальцы лишь бессильно вцепились в простыню. Хан Уль мягко, но неотвратимо притянул его обратно, заключив в объятия. — Тебе нельзя вставать. Прошу, послушай.. – не успев договорить, его перебили. — А врать про меня можно? — сорвался крик. Слёзы, которые он так старался сдержать, хлынули ручьём. — Мне говоришь одно, а остальным другое. Я бездарь!? Я ?! Ненавижу тебя. Уходи! Исчезни ! Хан Уль побледнел, будто получил ножом в живот, в его взгляде не было привычной холодности, только усталое понимание. Медленно подняв глаза он продолжил: — Это был Чан Джихун, — тихо сказал он, крепче прижимая Мин Хвана, который тщетно дёргался в его объятиях. — Тот самый, который загубил карьеры десятка талантов. Он интересовался твоим проектом и собирался вложить деньги... Мин Хван замер. — Я должен был отпугнуть его любой ценой, — голос Хан Уля дрогнул. — Но ты исчез, прежде чем я успел объяснить. Я не хотел, чтобы он прикоснулся к тебе. Даже мыслью. Сам на себя не похожий Хан Уль отвёл глаза в сторону, немного выдохнув, с лёгким утомлением на лице. В комнате повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Мин Хвана. Мин Хван застыл. В голове пронеслось: скандалы, хлопанье дверьми, сотни «ненавижу» – и ни разу за все годы Хан Уль не предал его «по-настоящему». – Чёрт возьми.. – голос дрогнул. – вот же... Мин Хван почти прошипел эти слова меж зубов, как какая-нибудь озлобленная на мир гадюка. – ...Моё восприятие о сказанных словах не унималось.. и я...я не хотел этого... – Мин Хван не подобрал внятных слов для оправдания, он понял, что взъелся на Хан Уля почти ничего не разобрав и сразу убежав прочь. Хан Уль осторожно прижал его поближе, что бы мягко и не торопясь сказать: — Не уходи, — голос Хан Уля сломался, когда он прижал его к груди, чувствуя, как сердце бьётся сильнее — Никогда не уходи.  И тогда прозвучало то самое, что копилось годами:  — Ты — мой воздух. Если исчезнешь, я задохнусь. Ты моя радость, моя гордость, моё счастье, моя музыка..ты моё спокойствие, в котором хочется утонуть раз и навсегда..Ты моё право на слабость..Я больше не хочу ничего из этого терять. Совсем не хочу. Прости, если когда-нибудь обидел не теми словами, прости за молчание, за эти непонятные и злобные шутки, за то, что уделял так мало внимания, за бегство от чувств к тебе.. Я люблю тебя. Не знаю, что ты думаешь, можешь оскорблять меня, можешь бить или смеяться..Но я не буду скрывать, эти слова копились во мне годами. Прости.. И впервые за этот кошмарный день Мин Хван почувствовал, как ледяная глыба в груди начинает таять. Мин Хван вдруг обмяк в его объятиях, будто из него выдернули стержень. Голова тяжело упала на плечо Хан Уля, мокрое от слёз лицо прижалось к шее.  — Дурак...я тоже испытываю всё это к тебе... — выдохнул он в кожу, но пальцы вцепились в рубашку Хан Уля так, что побелели костяшки.  Хан Уль ответил молча — просто прижал сильнее, одной рукой обнимая за плечи, другой гладя по взъерошенным волосам.  Они просидели так ещё очень долго, просто слушая, как ритм дыхания выравнивается, а их сердца бьются в унисон. — Всё, — прошептал он в макушку. — Всё, я здесь.  Мин Хван не отвечал. Только мелко дрожал, как переохлаждённый птенец.  — Больше не уйду, сокровенный мой... — добавил Хан Уль, целуя его висок. — И не дам тебе уйти.  На что наконец получил слабый, но очень искренний удар кулаком в грудь:  — Сам..идиот... Но Мин Хван уже не пытался вырваться.