С кем сразишься?

В руках сверкнул золотистый гребень, вырвался и рыбкой нырнул в воду. Круги ударились об опоры неприметного ветхого моста. Калинов мост. Я готова. В нос ударил тяжелый, намешанный запах. Хвойный лес и вязкие болота. Те лучики, что смогли пробиться сквозь плотный таёжный частокол, съедала чёрная хлюпающая вода. Плачущие, зовущие голоса. И никого, пусто, как в полдень. Зачем тут, за кем? Не знаю. Всё легко выскользнуло наружу, будто и не держало ничего. Тут уже такое не нужно. Так и пропадала, почти уснула. — Голова, — вплелся в угасающее сознание отрывок ниточки-мысли. Потянусь к ней. А чем? — Руками, — выпаливает рот. Эхо мчится по мёртвому краю. Привлекает опасное внимание. Так, ниточка за ниточкой, я собираю себя воедино. Скручиваю клубок сознания обратно. Мертвецкий запах свежей хвои и застоявшейся воды никуда не делся. К нему прибавилось хихиканье. Надрывное и жаждущее хоть какого-нибудь веселья. А ещё топот... по воде Проявившиеся ноги проваливаются. С головой — в чёрный сгнивший бульон. Он вливается в рот и нос. К тусклому свету поверхности тянутся пузырьки воздуха и две длинные с вплетёнными красными лентами косы. Долго отплевываюсь, за спиной громко, визгливо хихикают. Что-то с насмешкой выдавливают из себя. Не понимаю. Ничего. Надо идти дальше. Верю себе и двигаюсь. Топи больше не втягивают, холодят только ступни босых ног. После провала вспомнилось, что я так умею. Ещё помнила, что нельзя выпускать из рук его. Он пахнет свежестью других мест. Украшен кровавыми жилками заговоренных узелков. А сверху — череп. Человеческий. С ним спокойно. С ним не пропаду. Так сказала бабушка. Появившийся подол белого платья пачкается, его то и дело прихватывают и тянут на себя чьи-то руки. Но я иду. Чувствую — надо. Кто-то ждёт. Близкий. Дорогой. Светлый. До него обязательно нужно добраться. Голоса настойчиво лезут в уши, стремятся разрушить хрупко слепленную мою оболочку. Хотят стереть отголосок чуждого, злого, неприятного для них мира. А я иду всё дальше. Вспоминаю. Теряюсь. И снова иду. Голоса начинают кликать кого-то. Кликают не переставая — и каждый раз нового. Меня не окликнули ни разу. — Злая грусть в их голосе, может… — шепчет во мне отзвук сочувствия. Мотаю косами: нет. Что-то живое мелькает за деревьями. Светлое, золотистое, напоминающее луг. Будит надежду и даёт направление. Из оставленных кем-то волос складывается тропинка. Дивно, как не исчезла она ещё в черных водах. Куда иду? Не понимаю. Чувствую, что туда-то я и хотела. Но не выпускаю его из рук. Молчит, не отворачивает от пути. На краю стоит она – белая рубаха, золотистые волосы. Пустое лицо. Родное, знакомое. Гляжу и подхожу без сомнения. Исчезает режущий запах, яркий свет. Затихает хохот и кликанья. Чернота. Но не та, что была под ногами. Тихая и дарующая хоть и печальный, но покой. – Я смогла, победила? — неожиданно спрашиваю саму себя напоследок. Гребень падает в воду. Круги бьются об мост. Тихий пустой мост.