Объятия и судьба-злодейка

Вроде всё как обычно, но.. Я посмотрел на него, и вдруг, что-то не так. Сердце закололо. У меня тахикардия. Или. Как-то не по себе. Тяжело. Вдруг. Может?. Нет. Что... Когда они только познакомились всегда были рукопожатия, ничего большего, они ведь знают друг друга пару дней, так у многих бывает. Но дни перетекли в недели, а недели — в месяца. Илья не раз замечал, что Эмир спокойно обнимается с другими парнями. Это хорошо. Выдохнул. Решил, надо. Но как? Как вообще люди переходят на объятия? Долго думал как подступиться и просто обнять, даже не знал, что это может быть так тяжело. Ведь все парни с кем он обнимался, обычно лезли сами первыми, а Илье и нормально было. А тут Эмир. Вообще поначалу Илья думал, что тот совсем не тактильный, закрытый и достаточно замкнутый человек. Так вот, первое впечатление обманчиво. Эмир тактильный, что пиздец. Он часто буквально лапает Илью, без вопросов, без обсуждений и без какого-либо страха. Но обниматься не лезет. Илья не понимает этого, или не хочет понимать? В какой-то день, перед съемками отзывов, они как обычно все здоровались и Эмир вдруг как ни в чем не бывало приобнял Макара прям перед мотором. Илья немного офигел от жизни. Он конкретно ахуел. Это было так просто? Да ну. То есть он тут трепался несколько дней, а этот просто взял и обнял. Илья растерялся и не особо ответил на объятия. Эмир в моменте почему-то показался Илье каким-то расстроенным что-ли. Это заставляло задуматься. Весь выпуск Илья размышлял о произошедшем. Когда Эмир его обнял, у Ильи не то что мозг перестал работать, всё его тело просто отказало, это было какое-то оцепенение. Приятное. Стоит признать. Очень приятное. Стоит признать, все-таки. Илье было неловко, потому что он сам очень сильно хотел его обнять, а в итоге не ответил на эти внезапные объятия. Илья решил во что бы то ни стало поговорить или как минимум обнять на прощание Эмира, если тот сам не полезет, а Илья, как человек уже немного знающий Эмира, знал, что тот во второй раз не полезет, не его это стиль. Съемки наконец-то начали подходить к концу. Все были уставшие, а некоторые чуть разозлённые. В этом выпуске победила команда Ильи, стоит признать, благодаря Тамби и жюри за экраном. Эмира злила несправедливость. Он понимал, что это шутки и просто шоу, поэтому не показывал своего раздражения. А еще, он самую малость расстроился из-за реакции Ильи на объятия. Совсем чуть-чуть. Правда, немного. Мало-мало. Кому он врал? Себе. Эмиру на самом деле давно хотелось перейти на другой уровень взаимоотношений с этим высоким, русским парнем. Давно, вот только он не знал как. А обнять как-то само по себе получилось. Он думал, в первую очередь о плохой реакции, но не хотел её увидеть вживую. Но получилось именно так. Чей там закон? Мёрфи? То, чего мы больше всего боимся, то с нами и случается. Ну, так вот и случилось. В общем, настроение у Эмира было не самым прекрасным. Ему хотелось закончить и свалить домой в самобичевание или самобуллинг, называйте как хотите. Кто-то сказал камеры стоп, выпуск закончен. И всё. Все начали, кто быстро, кто потихоньку, собираться неизвестно куда. Эмиру хотелось быстренько сбежать, но как назло судьба-злодейка, как он сейчас считал, решила, что ему нужно помочь убрать всё, и отказаться он, конечно же, не может. Ну, хорошо, так уж и быть. Эмир помогал убирать всякие разные вещицы. А Илья только и рад, что этого мальчугана решили задержать. Ведь он видел, как Эмир хотел свалить, а тут вот такая облава. Это даже смешно. Илья просто стоит и конкретно пялиться на такого прекрасного, как считал сам Илья, Эмира. Очень смешно. И немного влюблëнно. Или наоборот? Эмир, закончив помогать, захотел вновь осуществить несовершившийся побег. Вдруг, его достаточно резко останавливает чужая рука. Кажется у обоих парней немного рухнул прежний мир. —Мир? Я хотел ответить на твои объятия. Вот наконец отвечаю или уже сам обнимаю, не знаю даже. — Мир же в это время, его же так только что назвали, да? Звучит чувствительно. Любовно, маняще, притягательно. Он стоял теперь как Илья в тот раз в объятиях чужого, а чужого ли, человека. И сам пребывал в оцепенении и от прозвища, и от действий друга. Оцепенение было приятным. Поцелуй! Пронеслось какое-то странное и непонятное слово, но оно будто призывало к действию. Тоже к какому-то странному и до жути абсурдному. Не привычному, в привычной жизни. Но хотелось. Сильно хотелось. Илье тоже. Немного сильнее, чем Эмиру, он все-таки наконец перешёл эту невидимую черту. И понял, что можно попробовать что-то новее чем объятия. На сколько он помнит, такого с мужчинами он не пробовал. Но это были их проблемы. А сейчас других их, то есть их, которые уже мы, гораздо больше чем просто я и я. Они уже мы, нежно и в то же время страстно целующиеся за какой-то, случайно попавшейся на пути, закрытой дверью. И слова вдруг стали совсем не нужны. Больше нет прежнего я, есть только мы у них. А судьба-злодейка, оказывается не такая уж и злая.