“Мы не знали, кем станем”

Солнечное утро продолжалось. Кай сыт и доволен, Соле — с полным животом и блестящими глазами. Они уже сидели в машине, которую Итан (Хисын) ласково называл “Снежная комета”. Это был белый Maserati Grecale Trofeo — элегантный, мощный, с мягким кожаным салоном, в котором Кай удобно устроился с плюшевым рюкзачком и поводком для Соле. — Мама, а мы когда поедем на море снова? — спросил Кай, глядя в окно. — Скоро, котёнок. Как только у меня будет пара свободных дней. Обещаю. Они подъехали к саду. Садик находился в зелёном районе Сеула — современное здание с просторной детской площадкой и яркими флажками. Итан припарковался, вышел из машины и помог Каю открыть дверь. Соле выскочил с радостным тявканьем, крутя хвостом. — Мама, можно Соле пойдёт со мной в садик? Итан опустился на колени, поправляя Каю воротник куртки: — Только если воспитатель не будет против. Если скажет «нет», Соле вернётся со мной в офис. Договорились? Кай серьёзно кивнул: — Да. Спасибо, мама. Ты самый лучший в мире! Он быстро чмокнул Итана в щёку, взял Соле за поводок и радостно побежал к зданию. — Пока! Люблю тебя! — Пока, малыш. Хорошего дня! Итан снова сел за руль. Он взглянул в зеркало — волосы уложены, белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей подчёркивает изящную шею, дорогие солнцезащитные очки придают образу небрежную элегантность. Он включил музыку — лёгкий итальянский джаз — и направил Снежную комету в сторону центра города, где его уже ждали: 📸 фотосессия, 📋 переговоры, ☕️ кофе с агентом, и, возможно, случайная встреча с Пак Сонхуном… Но сейчас он был спокоен. Он был Ли Итан — человек, который выстроил свою жизнь заново. Фотозона была оформлена в мягких нейтральных тонах — бежевые стены, стеклянные перегородки, золотистый свет, струящийся сквозь шторы. Всё выглядело дорого и изысканно. На фоне этой утончённой атмосферы Итан — Ли Итан — блистал. Он был одет в чёрный шёлковый блейзер с открытым воротом, под ним — тонкая бежевая водолазка, подчёркивающая линию шеи. Высокие брюки, кожаные лоферы, волосы уложены слегка небрежно, словно ветер только что прошёлся по ним. Когда он подходил к камере, даже операторы замирали. Лёгкие движения, уверенная осанка, мягкий взгляд — он был совершенством. И все это заметили. Среди наблюдавших за процессом — и Пак Сонхун. Он зашёл просто посмотреть, как идёт работа с партнёром. Но когда увидел Итана перед объективом — сердце резко кольнуло. Он не мог оторвать взгляд. Это был не просто красивый человек — это был Хисын, ставший кем-то сильным, уверенным. И сейчас он был недосягаем. Сонхун смотрел молча. Глаза не выдавали эмоций, но внутри… всё зашевелилось. В гардеробной: Итан зашёл переодеться для следующего образа, и тут рядом, у зеркала, стоял Юнхо. Он обернулся, ухмыльнулся, будто уже готовился сказать что-то неприятное: — О, Хисын… ты так изменился. Даже не видно больше того сопливого мальчишки. Итан бросил взгляд через плечо: — Не Хисын. Итан. Голос был спокойным, почти ледяным. — Да, я изменился. В отличие от тебя. Ты что здесь делаешь, а? Юнхо усмехнулся: — Я тоже модель этой компании, если ты не знал. Итан чуть наклонил голову, оценивающе глядя на него сверху вниз, как профессионал, который знает цену своему имени: — Не думал, что компания берёт таких… бездарей. Легкая, холодная усмешка. — Ах, точно. У тебя же здесь связи. Друг детства, верно? Юнхо чуть побледнел: — Как ты можешь так говорить?.. Но Итан уже отворачивался: — У меня нет времени тратить слова на людей, которых давно вычеркнул из своей жизни. И он ушёл — грациозно, уверенно, оставив Юнхо с лицом, в котором смешались стыд и злость. И за всем этим незаметно наблюдал Сонхун, стоя за углом. Он слышал. Видел. И сердце в груди сжалось ещё сильнее.Фотозона была оформлена в мягких нейтральных тонах — бежевые стены, стеклянные перегородки, золотистый свет, струящийся сквозь шторы. Всё выглядело дорого и изысканно. На фоне этой утончённой атмосферы Итан — Ли Итан — блистал. Он был одет в чёрный шёлковый блейзер с открытым воротом, под ним — тонкая бежевая водолазка, подчёркивающая линию шеи. Высокие брюки, кожаные лоферы, волосы уложены слегка небрежно, словно ветер только что прошёлся по ним. Когда он подходил к камере, даже операторы замирали. Лёгкие движения, уверенная осанка, мягкий взгляд — он был совершенством. И все это заметили. Среди наблюдавших за процессом — и Пак Сонхун. Он зашёл просто посмотреть, как идёт работа с партнёром. Но когда увидел Итана перед объективом — сердце резко кольнуло. Он не мог оторвать взгляд. Это был не просто красивый человек — это был Хисын, ставший кем-то сильным, уверенным. И сейчас он был недосягаем. Сонхун смотрел молча. Глаза не выдавали эмоций, но внутри… всё зашевелилось. В гардеробной: Итан зашёл переодеться для следующего образа, и тут рядом, у зеркала, стоял Юнхо. Он обернулся, ухмыльнулся, будто уже готовился сказать что-то неприятное: — О, Хисын… ты так изменился. Даже не видно больше того сопливого мальчишки. Итан бросил взгляд через плечо: — Не Хисын. Итан. Голос был спокойным, почти ледяным. — Да, я изменился. В отличие от тебя. Ты что здесь делаешь, а? Юнхо усмехнулся: — Я тоже модель этой компании, если ты не знал. Итан чуть наклонил голову, оценивающе глядя на него сверху вниз, как профессионал, который знает цену своему имени: — Не думал, что компания берёт таких… бездарей. Легкая, холодная усмешка. — Ах, точно. У тебя же здесь связи. Друг детства, верно? Юнхо чуть побледнел: — Как ты можешь так говорить?.. Но Итан уже отворачивался: — У меня нет времени тратить слова на людей, которых давно вычеркнул из своей жизни. И он ушёл — грациозно, уверенно, оставив Юнхо с лицом, в котором смешались стыд и злость. И за всем этим незаметно наблюдал Сонхун, стоя за углом. Он слышал. Видел. И сердце в груди сжалось ещё сильнее. В кабинет тихо вошёл Итан, который теперь носит имя Хисын, с уверенной улыбкой и собранным видом. Он держал в руках папку с проектами для летней фотосессии. — Вот, — начал он, открывая папку на нужной странице, — мистер Пак Сонхун, я подготовил несколько вариантов локаций для летней фотосессии. Думаю, мы можем организовать её в парке, на пляже, а ещё есть идея с садом цветов — очень живописно. Сонхун, сидя за огромным столом своего офиса, спокойно поднял голову и посмотрел на Итана. — Не делай вид, что мы не знакомы, Хисын, — холодно сказал он, — и ты знаешь меня гораздо лучше, чем позволяешь себе сейчас показывать. Не называй меня «мистер Пак Сонхун», когда мы говорим как взрослые люди. Хисын слегка приподнял брови и ответил с лёгкой иронией: — Ох, нет. Меня зовут Ли Итан, а не Хисын. И, кстати, я не думаю, что мы настолько близки, чтобы называть друг друга на «ты» или называть без фамилии. Здесь я только ради работы, не больше. Сонхун, почувствовав, как лед между ними всё сильнее, нахмурился. — Ты опять всё принимаешь слишком лично, — бросил он холодно. Хисын встал, собрал папку и спокойно ответил: — Вы о чём вообще? Мистер Пак, давайте говорить только по делу, без эмоций. Я уже забыл прошлое и тех, кто был рядом. Если вы позволите, я уйду, чтобы не тратить время. Он направился к двери, не оглядываясь, оставляя Сонхуна сидеть с напряжённым выражением лица. Сонхун тихо прошептал про себя, сжимая кулаки: — Хочешь быть холодным? Хорошо, тогда я тоже буду. В кабинете повисла тишина, наполненная невысказанными словами и недоверчивыми взглядами. Конфликт, который казался исчерпанным, на самом деле только начинался. Спустя несколько часов. Вечер. Хисын вернулся домой. В квартире было тихо, слышался только звук мультика, который смотрел Кай, лежа на диване, обняв своего щенка Соле. Хисын снял пиджак, прошёл в комнату и присел рядом с сыном, гладя его по голове. — Как прошёл день в садике, малыш? Кай зевнул: — Хорошо… Соле понравилось. Он поспал под столом воспитательницы… А потом я нарисовал тебя с крыльями. Ты как ангел, мама. Хисын улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень усталости. — Спасибо, мой котик. Иди умывайся, будем ужинать. Когда Кай ушёл в ванную, Хисын закрыл лицо руками. Его голова гудела от напряжения после встречи с Сонхуном. Он столько лет держал эту историю в себе. Он вырос, изменился, стал сильнее — и не собирался возвращаться в ту боль, которая почти его уничтожила. Но теперь всё иначе. Тем временем. В офисе Pak Corporation. Сонхун сидел один в тёмном кабинете. Свет из окна отражался на стеклянном столе. Он смотрел на экран компьютера, на котором было открыто портфолио Ли Итана. С каждым пролистанным фото на лице Сонхуна нарастало напряжение. Он сам не знал, зачем смотрит. Но не мог остановиться. — Он совсем другой, — произнёс он вслух. — Такой сильный. Холодный. Невозможно подойти. Он вспомнил тот вечер в баре, пять лет назад. Ту вспышку, когда их тела встретились, но сознание было отравлено — и всё осталось без объяснений. Он не знал, кем тогда был тот человек рядом с ним. Но теперь он знал. И глаза Хисына были теми же. Узнаваемыми. Но чужими. На следующее утро. Снова офис. Джей встретил Сонхуна в коридоре, с папкой под мышкой и лёгкой усмешкой. — Ну что, вы с Итаном поговорили? Сонхун лишь бросил взгляд: — Если это можно назвать разговором. — Ну, тогда крепись. Вы теперь работаете вместе минимум три месяца, и с его характером ты не расслабишься. Сонхун ничего не ответил, лишь кивнул и прошёл мимо. В это же время. Агентство. Хисын стоял перед зеркалом в гримёрке, одетый в новую коллекцию для съёмки. Стилист поправлял ворот рубашки, но взгляд Итана был сосредоточен в отражении. Он вспоминал голос Сонхуна, как тот сказал “Хисын” — с этим знакомым, надломленным оттенком. Он ненавидел, что сердце дрогнуло. Он не хотел быть слабым. — Всё, я готов. Поехали, — сказал он, вскинув голову. Теперь это война. Холодная, вежливая, и страшно личная. И никто не знал, что между ними — не только обида. А ещё и маленький мальчик с глазами, в которых отражались сразу два мира. День съёмок. Позднее утро. Офис. В конференц-зале Pak Corporation шло важное совещание. На экране — макеты будущей рекламной кампании, обсуждение логистики и сроков. За столом — Сонхун, Хисын, представители агентств и руководители отделов. Всё шло по плану, пока не открылась дверь, и в помещение быстро вошла девушка из агентства. Она подошла к Хисыну и шепнула ему на ухо: — Это про Кая… У него температура, высокая. Воспитательница звонила, он плохо себя чувствует. Хисын сразу побледнел. Он встал, даже не извинившись, и снял бейдж: — Простите, я должен идти. Срочно. Все переглянулись. Только Сонхун напрягся, заметив, как резко изменилось лицо Итана. — Господин Ли, вы уверены, что— — Да, уверен. Это личное. Продолжите без меня, — резко перебил Хисын и вышел. Позже. Детский сад. Он ворвался в садик, взволнованный, и увидел, как Кай лежит в медицинской комнате под одеялом, щёки красные, глаза полузакрыты. Медсестра подошла к Хисыну: — Температура 39,5. Мы дали жаропонижающее, но он просил вас… Только вас. Не хотел никого видеть. Хисын быстро подошёл к сыну, опустился на колени: — Кай… Мамочка здесь. Всё хорошо. Мы поедем домой. Кай чуть приоткрыл глаза: — Ма… ма… Соле где?.. — Соле дома ждёт. Давай мы сначала тебя вылечим, а потом он будет рядом, да? Позже. Дома. Кай спал в постели, а рядом сидел Хисын, кладя ему холодный компресс на лоб. На его лице — боль, тревога, и злость на себя. Он чувствовал вину, что был не рядом. Он прошептал, глядя на сына: — Мне всё равно, что скажет этот мир… Ты — мой смысл. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Никогда. Он обнял Кая, прижав его к себе. А где-то в офисе… Сонхун сидел в своём кабинете, глядя на фотографию с детского утренника, случайно прикреплённую к презентации в проекте агентства. Мальчик. Примерно 4-5 лет. Тёмные волосы. Улыбка. Знакомый взгляд. — Кто это? — пробормотал Сонхун, не в силах оторвать глаз. И впервые в голове его будто что-то защёлкнуло. Офис Pak Corporation. Поздний день. Просторный кабинет с видом на Сеул. Хисын и Сонхун стояли у столика переговоров, обсуждая планы на летнюю фотосессию. Атмосфера была напряжённая, хоть внешне всё выглядело спокойно. Хисын — в светлой рубашке, идеально сидящей, строгий, но красивый. Сонхун — в тёмном костюме, сдержанный, холодный, наблюдающий за каждым словом. Вдруг — стук в дверь. — Извините, — появилась мама Хисына, — он так хотел увидеть Хисына, я не смогла отказать… И в комнату уверенно вошёл Кай — маленький мальчик в стильной детской одежде: мягкий свитер цвета морской волны, тёмные брючки и маленькие кроссовки. В руках — плюшевый щенок, похожий на Соле. Он увидел Хисына и громко, на весь кабинет, закричал: — Мамаааа! Хисын сразу опустился на колени и обнял его: — Ай, котик… Ты чего? — он мягко рассмеялся и прижал его к себе. Кай капризно: — Почему ты ушла? Я проснулся, а тебя не было… Я грустил. Хисын поцеловал его в макушку: — Прости, я же только на работу. А ты покушал? Кай надув губы: — Нет! Я хотел с тобой… Хисын поднял взгляд на Сонхуна — всё это время тот смотрел на ребёнка в полной тишине. Его лицо постепенно менялось. Сначала — удивление. Потом — лёгкий шок. И, наконец, короткий вопрос: — Это… твой сын? Хисын, всё так же держа Кая на руках, спокойно ответил: — Да. Это мой сын. И улыбнувшись, добавил, глядя на Кая: — И сейчас ему нужно поесть, поэтому я с вашего разрешения уйду. Он не стал ничего объяснять. Не дал никаких подробностей. Просто поклонился и вышел из кабинета, неся сына на руках. Сонхун остался один. Он смотрел на закрывшуюся дверь, и внутри у него будто всё перемешалось. Он почувствовал, как его сердце стало биться чаще. Сын… Хисына?.. Слишком неожиданно. Слишком похоже. Мальчик… его глаза… его выражение лица… это… — Он женат? — вырвалось у Сонхуна вслух. — У него есть ребёнок?.. Он не мог перестать думать об этом.