Поцелуй с приветом

Поздний вечер перетекал в ночь. Дженна устало потерла глаза, свет от монитора её рабочего компьютера в лаборатории уже давно должен был смениться домашним полумраком. Но отчёт для JDH требовал немедленной вычитки, а сам Джон Дейви Харрис уже несколько часов не отвечал на её сообщения. Это было не то чтобы из ряда вон – его погружения в работу, когда он забывал о времени и существовании остального мира. Но сегодня её что-то беспокоило. Какая-то тихая тревога, которую её логика не могла объяснить. Обычно он был с ней… другим. Не таким, как с остальными редкими ассистентами, которых он либо быстро увольнял, либо доводил до нервного срыва своим сарказмом и завышенными требованиями. С Дженной он был… терпимее? Почти снисходителен, по его меркам. Его колкости в её адрес звучали скорее как привычка, чем как желание уязвить. Иногда он даже объяснял ей суть своих экспериментов, что для JDH было доверительно. Эта его «особость» к ней была странной, необъяснимой, но Дженна к ней привыкла, как к одной из эксцентричных особенностей гения. Решив, что лучше проверить, всё ли в порядке, чем потом выслушивать тираду о её «недостаточной проактивности», Дженна направилась к его личному кабинету, совмещенному с небольшими апартаментами при лаборатории. Дверь была не заперта. --- Она тихонько приоткрыла её. Кабинет тонул в полумраке, освещенный лишь дежурным светом от нескольких невыключенных приборов и огромного панорамного окна, за которым раскинулся ночной город. В воздухе висел тяжеловатый, сладковатый запах – дорогой алкоголь. И ещё какой-то тихий, странный звук… похожий на… чмоканье? Дженна замерла, её сердце пропустило удар. Она сделала несколько бесшумных шагов внутрь. JDH сидел в своем огромном кресле, спиной к двери, но чуть боком, так что ей был виден его профиль. Белый лабораторный халат был небрежно расстегнут, галстук ослаблен. На столике рядом с креслом стояла почти пустая бутылка чего-то очень выдержанного и несколько перевернутых рюмок. А в руках… в руках он держал фотографии. Её фотографии. Дженна узнала их – несколько снимков из её личного дела, к которому он, конечно, имел доступ. Стандартные фото на пропуск. И одна… одна была другой. Кажется, её кто-то из коллег сфотографировал на пикнике в прошлом году – она там смеялась, запрокинув голову, с глупым венком из одуванчиков. Откуда у него эта фотография? JDH был явно пьян. Его движения были чуть замедленными, голова склонена. И он… он подносил фотографии к губам. Подносил и… целовал. С тихим, отчетливым, влажным чмокающим звуком. — Безупречна… — пробормотал он, его голос был хриплым и на удивление мягким, лишенным обычной стали. Он говорил с фотографией, той, где она смеялась. — Абсолютно… шикарна. Статистическая аномалия, Дженна… ты… Он снова прижался губами к глянцевой поверхности, и Дженна почувствовала, как у неё вспыхнули щеки. Это было так… Так интимно и так не похоже на того JDH, которого она знала. — Все эти идиоты… — продолжал он свой пьяный монолог, бережно поглаживая большим пальцем её изображение. — Они же не видят… Твою… душу. Твой потенциал. Они видят… оболочку. А я вижу… суть… Идеальную… почти… Он снова «поцеловал» фото, на этот раз то, что было из её личного дела, более строгое. — Даже твоя служебная анкета… образец эффективности, Дженна. Ни одной лишней буквы. Я проверял. Трижды. Дженна стояла, боясь пошевелиться, боясь дышать. Это был сон? JDH – её требовательный, саркастичный, гениальный, но такой отстраненный начальник – и эти… нежности с её фотографиями? — Ты… сводишь меня с ума, знаешь? — он тихо рассмеялся, но смех был каким-то потерянным. — Все мои расчеты… все мои теории… летят к чертям, когда ты просто… приносишь мне кофе. С тремя кубиками сахара. Кто вообще пьет кофе с тремя кубиками сахара в этом веке? Но ты помнишь. Ты всегда помнишь… Он прижал стопку фотографий к груди, закрыл глаза. — Маленький, рыжий… автоматончик в моей жизни, — прошептал он. — Самый восхитительный автоматончик… --- Дженна не выдержала. Она тихо, стараясь не издать ни звука, попятилась назад, выскользнула из кабинета и прикрыла за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватило. Она прислонилась к холодной стене коридора, пытаясь осмыслить увиденное. JDH. Пьяный. Целующий её фотографии. Говорящий… такие вещи. Это было невероятно. И… почему-то… от этого по всему телу разливалось странное, запретное тепло.