last bell

Бумаги. Бумаги. Бумаги. Кажется, я уже не видел ничего перед своими глазами, кроме пестрящих перед лицом букв. Дни и ночи я не поднимал головы, оформляя нужные документы, таблицы, подписи. В какой-то момент я даже вспомнил, как страдал от этого в колледже, печатая нудные отчеты на сотни страниц, а после приходилось ещё и бегать по этажам, собирая необходимые подписи у всех важных лиц учебного заведения. Как же это было давно. Лет десять назад? Я откинулся на спинку стула, запрокидывая голову. Порой мне думалось, что ещё немного, и у меня закипит мозг. Бум, и просто лопнет. — Господин Агрест, — послышался голос за дверью и два стука за ним. — Можно? — Входи, — я потер переносицу, если это ещё одна стопка документов, заклинаю, я прямо сейчас возьму отпуск. Кто же знал, что открывать новый филиал так муторно. Из-за двери появилась рыжая макушка, а потом улыбка до ушей. Кристофер вдруг вынырнул из пролета и остановился у моего стола. Помощник держал в руке странное вскрытое письмо. — Что-то случилось? — я устало спросил Криса. — Ну, пока не случилось, — развел он плечами, а после протянул мне конверт. — Взятка? — Нахмурил брови я. — Подкуп, — парировал он. — Это одно и то же, — хмыкнул я, но всё же принял конверт. Даже если это и подкуп, то явно из пары сотен евро. За такой даже заявления не примут. — Ещё пришло и электронное письмо, но я решил, что лучше показать вам оригинал, — кивнул Кристофер на бумажный белоснежный конверт. — Это приглашение, — наконец раскололся он. — Интере~есно, — протянул я, доставая из упаковки бумажку. Письмо было оформлено в бежевых тонах с большой бордовой печатью в правом нижнем углу. Я поудобнее взялся за письмо, зачитывая его про себя.

Уважаемый господин Агрест!

Мы рады уведомить вас об открытии первой модельной школы в восьмом округе Парижа. И мы почтили бы за честь увидеть вас на открытии, как одного из влиятельных людей в мире моды. Тем более, Париж — ваш родной дом и зарождение культуры моды. Мы будем рады встретить вас как почетного гостя, который прочитает нашим юным воспитанникам напутственные слова.

С уважением, администрация модельной школы «AST».

— Что думаете, господин Агрест? — заинтересованно спросил Кристофер. — В письме, которое пришло в электронном виде, мне стоит добавить, что заведение будет ждать от вас речь. Вы будете значимым лицом, которое начало «с колен» и поднялось на Олимп. Вашей задачей будет показать на своём примере, кем они могут стать после выпуска. Я устало прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, каково это — учиться где-то. После колледжа я оканчивал высшее, но на заочном отделении. Все мои силы уходили на развитие отцовского бизнеса, пост которого ему пришлось оставить из-за здоровья. Пару лет назад отца не стало, и мне вовсе незачем стало возвращаться в Париж. Но зато как всё начиналось. Или будет вернее сказать — заканчивалось? В мыслях пролетели последние дни колледжа, последний звонок, сдача диплома, последние часы со своими друзьями. Я по-наивному улыбнулся, я совершенно забыл, как кто сейчас выглядит. Алья, Нино, обручившиеся прямо после вручения диплома. Натаниэль и Хлоя, удивительно, что эти двое, такие из разных вселенных, вдруг создали одну свою. Свой идеальный мир. И Маринетт... Интересно, как же сейчас она выглядит? Четыре года пролетели как миг, и я бы прогуливал больше пар, если бы Чен не было на них. Чен... Как же сейчас незнакомо звучала её фамилия. Так отдаленно, словно чужая. Не моя?... На последнем звонке, когда все были отвлечены закусками и общением, я робко подошёл к Маринетт. Она, словно потерянная звезда, стояла в углу спортивного зала, листая ленту социальных сетей. Я помню, как аккуратно положил ладонь на её плечо, как она вздрогнула от испуга, щеки вновь налились красным, как и всегда при виде меня. Я волновался, словно первоклашка, да и она не меньше, когда глядела на меня своими большими голубыми глазёнками. Я наклонился к ней, чтобы задать тот самый волнующий вопрос, на который решился только в конце года, когда почти все мосты были сожжены. Она была такой чистой, нежной, юной. Великолепной... Я заправил выпавшую прядку за ушко и наклонился, шепча: «Прости, что не признался тебе раньше, ведь я боялся, что ты на меня и не взглянешь даже». Отодвинулся, дожидаясь ответа, а после словил удар под дых, ком в горле и по всему телу мурашки. Чен смотрела на меня, её радужки светились от намокших ресниц. Все годы она про меня думала так же... Те дни пролетели незаметно, мы общались, гуляли за ручку, милая отличница даже пересела ко мне на заднюю парту, всё время ловя от меня ласковые поцелуи в щеку и губы. Мы всеми силами пытались забыть о том, что сразу после диплома я улечу учиться на другой край света, а ей придётся остаться здесь, в родном Париже. Я восхищался ей и на вручении диплома, она смущенная, в пышном синем платье, получала свой красный аттестат, стараясь не смотреть на всех, кроме меня, и огромный букет красных роз в своих руках. Мы кружились с ней по всему залу, пытаясь запомнить каждый миг, каждый вздох, каждый взгляд друг на друга. Ведь с утра мы были вынуждены расстаться. А я был вынужден запомнить наш прощальный поцелуй на последней парте и остаться с вечными ночными кошмарами о разрушенной любви. — Господин Агрест? Вы тут? — Кристофер помахал конвертом перед моим лицом. — Что мне ответить на их приглашение? Я расправил плечи, вновь, словно оловянный солдатик, ровняясь на кресле. Нужно вернуться, посетить могилу отца и дать малышам надежду на будущее, ведь у кого-то оно должно быть счастливое и свободное. — Пиши, что я подготовлю речь, — я слабо натянул уголки губ.

***

За последние года моими лучшими друзьями и соратниками стали вокзалы и аэропорты — я бывал там чаще, чем дома. Когда я был ребенком, представлял, что стану прекрасным семьянином. Из-за отсутствия матери, а после и отца в моей жизни, я очень хотел большую семью. Чтобы с утра моя любимая готовила мне крепкий кофе, а я помогал ей печь завтрак детям. Но прошло время, и жизнь показала, где моё настоящее место. Карьера — мой дом. И хоть с Маринетт на тот момент у нас очень разнились увлечения, я все же хотел, чтобы судьба связала нас. Чен горела карьерой. Всю жизнь она мечтала быть похожей на моего отца, а я молчал, боясь ответить ей, что его успех — это вовсе не желание достигать новых целей в мире моды. Его успех — жестокость. Но я даже не представлял, что через года мы сможем увидится снова. Путь в Париж для меня был закрыт, мне было нечего там делать. А обычное приглашение перевернуло мое тело с головы на ноги. Меня встретили со всеми почестями прямо у аэропорта. Директор, который сейчас должен был готовиться к скорому открытию, прыгал передо мной, словно зайчик. Он в подробностях рассказывал свои причины, чтобы открыть новое учебное заведение такого типа. Пока мы ехали в такси, он ни на секунду не замолкал. На пороге школы меня встретили всем педагогическим составом. Провели быструю экскурсию, а после проводили в актовый зал. На удивление, здесь работало много молодых и талантливых ребят, я даже не удержался и дал одному парню свою визитку. Радость того оставалось только фотографировать на память. Отчего-то стены давили. Я сидел на мягком красном кресле и вспоминал свою молодость. Как мы с Чен также проводили время в актовом зале, правда, порознь, я наблюдал, как она читала стихи, а она украдкой смотрела на мою реакцию. И я бы очень сильно хотел вернуться в тот день, когда в первый раз встретил её. Я бы вновь влюбился в нее до беспамятства. Вот только бы больше не тянул до последнего дня... Я встал, быстро удаляясь из зала. Мне срочно нужен был воздух. Я выбежал из школы. Останавливаясь на крыльце. Отчего-то захотелось курить. Я пошарил по карманам в поисках пачки сигарет. — Черт, я же не курю... — выдохнул я, прикрывая глаза. Сбоку вдруг послышался чей-то голос. — Дяденька, — затем ещё раз, — дяденька, — в этот раз ладони уже легонько коснулись моей руки. Я опустил взгляд вниз, рядом со мной стояла девочка, едва касаясь меня своей маленькой ладошкой за рукав белой рубашки. У нее за спиной розовый рюкзачок, за головой два белых банта, и она смотрит на меня своими большими голубыми глазами. — Дяденька, пропустите, пожалуйста. Мне трудно вздохнуть, я не чувствую ног, словно мне вдруг ударили по коленям и я резко опустился на пол. Рядом со мной останавливается невысокая женщина и вдруг нежно берет малышку за руку. Я поднимаю глаза на неё и боюсь заплакать. Это Маринетт. Маринетт Чен. Она кивает мне, я повторяю в ответ. Мне хочется ещё о чём-то спросить её, вот только девчушка едва дергает её за ладошку. — Мама, мама! Пойдем скорее, опоздаем! Сзади вдруг Чен догоняет высокий мужчина, кладет руки ей на плечо, треплет широкой ладонью на белые бантики. — Проказница, куда убежала вперед нас? — с небольшой ноткой строгости возражает он, а я узнаю в нем известного музыканта. — Папа, скажи маме, что нам нужно идти! Мы сейчас опоздаем, — тихо добавляет девочка. — Милая, в чем проблема? — задает вопрос он, смотря на возлюбленную и на меня. — Я не думал, что встречу мадам Чен здесь, мы бывшие однокурсники, – отвечаю я за неё. — Мадам Куффен, — правит меня мужчина, а после протягивает ладонь. — Я Лука, приятно познакомиться. — Господин Агрест, — жму его ладонь в ответ, а у самого вдруг от обиды поджимает скулы. — А это наша непоседа Эмма, — Лука треплет девчонку за бантики, а та смеется на действие отца. — Мы пойдем, скоро начнется речь, а дочка не хочет пропустить и секунды. — Конечно, — я киваю и ухожу с прохода. Семья Куффенов проходит внутрь, а меня грызет обида внутри. Я сжимаю и разжимаю кулаки, пытаясь понять, что только что произошло. Я правильно понимаю? Девушку, которую я помнил ещё своей, вдруг увидел чужой. Она теперь замужняя женщина с ребенком и семьей. И это не моя Маринетт Чен. Она теперь Маринетт Куффен. Так вот как ты хотела карьеру, да, Чен? Почему же у тебя взрослый ребенок, который уже начал учиться? Где же твоё стремление к карьере? От досады я чуть не застонал. Почему я не задумался об этом раньше? Почему не решился тогда ей написать? Почему, печатая ей сообщение, постоянно стирал и убирал телефон подальше? И даже сейчас, видя, что она не моя, мне вновь хотелось прижаться к ней и поцеловать со всей силы. Она до сих пор пахла как первая любовь, с запахом вишни и табака. Кажется, духи она так и не сменила. Помню ещё одни, с опиумом и шоколадом, в те моменты. Мне казалось, что я её точно съем. — Господин Агрест, — вдруг чья-то рука упала на мое плечо. Я развернулся, замечая директора. — Нужно идти, скоро все соберутся, а вам ещё нужно проверить аппаратуру. Я кивнул, говорить больше не хотелось. Желательно никогда. Но он выступил. Натянул на губы очаровательную улыбку и с увлекательными глазами рассказывал завораживающую историю. Что мода — это прекрасно. Каждый творец своей истории. Неповторимой, неизведанной. И каждый сможет воссоздать что-то новое, то, что не придумал ещё никто. Да, путь будет трудным, но никому не нужно равняться на него самого, его история не похожая ни на чью другую. Он лишь может стать примером для достижения цели. И мне стыдно было признаться — всё выступление я не сводил глаз с неё, а она с меня. Но я давал своим мыслям красный свет. Кирпич. Подзатыльник. Будь мои мысли человеком, я бы точно дал ему оплеуху. Нельзя. Нельзя разрушать чужие семьи. Выступление закончилось, поднялись два учителя — школа совсем небольшая, и набралась лишь тестовая группа для обучения. Дети сразу же подбежали к невысоким тетенькам, и им пришлось выстраивать малюток в пары, старясь одновременно уговорить переживающих родителей отойти подальше — ребята, заметив взрослых, сразу переставали слушаться. Я медленно плелся за всеми. Директор отчего-то попросил присутствовать меня на общем обеде для всех сотрудников. Я решил ему не отказывать. Господин Куффен убежал вперед — никак не мог расстаться с дочуркой. А вот Чен, вернее уже Куффен, плелась сзади, держа портфель дочери в руках. Я неспешно нагнал её, всё же желая поздороваться и перекинуться парой слов. — Чен, — на удивление она остановилась сразу, переводя взгляд на меня. — Поговорим? — Да, — она кивнула, поднимая взгляд на меня. По спине прошел ток, меня всегда мурашило при взгляде на меня. — Как ты? — глупый вопрос, но с чего-то надо было начать. — В порядке, — она заломала пальцы друг между другом — привычка так и осталась с ней, — а ты? — Не ожидал, что встречу тебя сегодня. Хотя должен был догадаться, — улыбка тронула её губы. — Взаимно, не думала, что сегодня увижу тебя. И я, — она на секунду замолкла, — сочувствую. Тяжелая утрата, — я кивнул, сразу понимая, про кого она говорит. — А ты почему здесь? — решил задать я интересующий меня вопрос. — В плане, я понимаю, что ты здесь с дочкой, — с моих уст это звучало слишком незнакомо. Маринетт уже была матерью... Матерью взрослого ребенка... — Ты ведь сразу после окончания учебы хотела пойти работать модельером... Она потупила глаза в пол, неразборчиво мыча себе что-то под нос. И я слышал её дыхание, словно все в этом мире исчезли. Все стояли впереди нас, толпясь у двери, каждый родитель хотел увидеть своего ребенка. А мы, как самые ужасные люди, интересующиеся только друг другом, словно школьники, забились в угол, секретничая в тайне ото всех. — Решила отдать всю себя дочери, — она тихо выдохнула. — А Эмма, видя, как я в тайне от всех иногда рисую, решила обогнать меня и поступить сразу в школу моды. — Она смутилась, вдруг вспоминая про ребенка. Её глаза переживающе стрельнули в сторону кабинета, но, завидев в проходе мужа, Маринетт выдохнула и вновь обернулась ко мне. — Ученик превзошёл учителя? — я усмехнулся, а на её губах отразилась, словно в зеркале, улыбка. — Да, — она кивнула. — Знаешь, не стоит отказываться от своей мечты ради кого-то другого. Даже если это твоя дочь. Я раскрыл пиджак, доставая из внутреннего кармана ламинированную скругленную визитку тёмного цвета с золотыми буквами. Протянул её Чен, сжимая легонько контакты в её пальцах. — Я сейчас открываю новый филиал в Калифорнии и дистанционно держу связь с первым офисом в Париже. Так что, если захочешь, я буду рад тебя видеть, мадам Куффен, — я специально не назвал её Чен, давая мозгу запрещающий сигнал. Она не моя. И уже не будет моей. Я лишь предложил ей воплотить свою мечту в реальность. Но в семью я не полезу. — Спасибо, господин Агрест, — она кивнула, принимая визитку. К сожалению, наша история подошла к концу ещё в тот момент, когда я решил упустить её. И это только моя ошибка. Но в моей памяти, в моих снах так и останется наш счастливый выпускной и украдкой поцелуи за последней партой. Прозвенел первый звонок в новой школе. Маринетт сразу спохватилась, быстро попрощалась и побежала к дочери. Её ладошка сразу угодила в широкую Куффена, молча поддерживающая её во всех невзгодах. Я помахал ей в ответ, зная, что Маринетт этого не увидит. Это был наш последний звонок.