Понимание

То, что Пол не победил, не означает, что он совсем ни на что не способен. Он сумел выжить в пустыне Арракиса. Вместе с матерью обмануть целую нацию, объявив себя предначертанным избранным и наобещав того, чего никогда не даст. Пусть он - фальшивый Квисатц Хадеррах. Теперь очевидно, не лучший воин и провидец так себе. Но, по меньшей мере, отличная ведьма. Он читает своего врага, как открытую книгу. Рука противника, задержавшаяся на спине слишком долго для мимолётного касания и скользнувшая чуть ниже в подобии ласки в моменте, когда Фейд-Раута Харконнен его ранил. Расширенные весь бой от возбуждения зрачки противника, затопившие светлую радужку. Кто-то не столь посвящённый мог бы спутать это с горячкой бой, адреналином и азартом, но Пол яснее, чем плывущую перед глазами реальность, увидел в глубине чёрных зрачков врага другое: возбуждение. Безумную жажду впиться в него зубами и не только зубами. Трахать до сбившегося пульса, до тёмных пятен перед глазами. Заставить кричать и молить о пощаде. Растерзать, но не до смерти. Вместе с лёгкой примесью сожаления, что невозможно сделать это прямо в тот самый момент. Тогда было слишком много лишних глаз, которые не поймут, осудят. Гораздо удобнее делать это в полумраке спальни, отослав всех рабов и личную охрану. Пол знает, что скажет враг ещё до того, как он открывает рот. - Перед твоей смертью, я возьму то, что мне было обещано. Одинокая слеза, не подчиняясь воле разума, сама ползёт вниз по щеке Пола. Хочется кричать, защиться, приказать, использовать своё единственное оставшееся оружие. Пол пытается это сделать: открывает рот, шевелит языком... и с его губ не срывается ни звука. Он не должен бояться. Страх убивает разум. Только руки предательски дрожат, выдавая его реакцию на собственную беспомощность. Пока он жадно ловит воздух ртом в безнадёжной попытке справиться с паникой, Харконнен нежно касается его прикованных к изголовью постели рук, переплетает пальцы, чертит кончиками пальцев невидимые узоры на ладонях пленника. Склоняется над Полом, трётся носом о его щёку. - Ты слабее, чем я думал, кузен. Будь сознание Пола Атрейдеса ясным, не затуманенным примитивными животными эмоциями, он бы понимал, что пытаться ударить Фейд-Рауту - очень плохая идея. Не обдумав, он пытается, метит коленом в бок и всхлипывает, когда Харконнен блокирует эту попытку рукой. Его резко накрывают одеялом по шею и враг прижимается сверху, придавливая, доминируя и удерживая... Пол в своих под ним метаниях не сразу понимает, что всё это Фейд-Раута делает, чтобы его согреть. Тепло успокаивает. Объятия успокаивают. Измотанные стрессом тело, раненное, ещё не восстановившее силы, устав бороться, постепенно само расслабляется под врагом. Горячее дыхание молодого барона щекочет едва заметные волоски на шее Пола. - Давай проясним, я не собираюсь тебя убивать, кузен. Ты мне более выгоден в гареме, живой, сытый и невредимый. Экономика Империи не простит ещё одного восстания. Пол прикрывает уставшие глаза. Он ранен. Физическая активность его быстро измотала. Фейд-Раута, держа в объятиях, трётся носом о его лицо, как кошка. Опасная крупная тварь с чёрными зубами и стальными когтями... Даже в таком жалком и уязвимом состоянии, проиграв войну, поддавшись эмоциям, оказавшийся ужасным лидером несостоявшегося религиозно-политического культа, Пол Атрейдес всё ещё очень хорошая ведьма. Жестокий Фейд-Раута Харконнен, садист, что упивается убийствами и болью врагов, не договаривает. Не только из политических соображений он оставляет Полу жизнь.