Глава 1 - Виски.
31 мая 2025 г., 23:57
«Слишком много чего-либо — это плохо, но слишком большого количества хорошего виски едва ли хватит»
Марк Твен. Детские обиды. Крик обжигает горло, как виски, как ремень по спине. Следом за неприязнью ступает вина. В белоснежном платье, нежном, мягком, но под подолом всегда держит серебряный клинок, что рассекает поверхность сознания. Рассекает так, что раны жжёт годами, прожигает сердце, как спирт - желудок. Вина - чувство с ужасным привкусом, что царапает и царапает, не унимается и ударяет лезвием сильнее с каждым глотком алкоголя. А потом приходит совесть. Она идёт рука об руку с виной и добивает по её творениям, высеченными остриём до этого. Она мучает, пытает до умопомрачения, сводит с ума, прокручивает нож по несколько раз и никуда не уходит. Следит, за любой проступок бьёт поддых коленом, просовывая нож глубже. Слёзы. Соленые реки текут по щекам, алым от пощёчин ранее любимой матери. Рубцы на спине не дают спать. Ненависть. Вина. Совесть. Слёзы. Виски. Вновь обжигает горло, что и без того сожжено. В груди растеклось тепло, телу стало легче. В глазах мутно, ничего не видно. Уже не важно чья это квартира, не важно сколько литров яда выпито. Молодое тело уже отравлено. — Хан-мать-твою-Джисон! Ты меня слышишь? Он не мог разобрать слова. Везде шум. В ушах звон. Но глаза мгновенно открылись и увидели силует с белоснежной макушкой. Конечно же. Джисон может узнать его из тысячи. Он как совесть. Ли Феликс. — Что на этот раз?, - Тяжёлый вздох. Нравоучения. Ничего другого за 17 лет жизни брюнет не слышал в свой адрес. "...Никогда не поклоняйся без особой надобности! Наследник не должен склонять голову перед кем попало!" "...Не трать время и слова на тех, что не в дорогом пиджаке! Ты наследник!" "...Ты не должен нас опозорить, ясно? Только попробуй. Сынок." В тот светский вечер Джисон отошёл от стола под предлогом плохого самочувствия. Забрел на шикарную служебную кухню. В холодильнике стоял отличный дорогой виски. Говорят, он стоит больше, чем среднестатистическая машина. Он не упустил возможность. Взгляду открылся прекрасный сад. Джисон разрушил определение "прекрасный" своим соженным нутром, просящим крепкий спиртной напиток. Он не церемонился. Сел прямо на газон и выпил всё дорогостоящее содержимое. "Должно быть в моем желудке сейчас пятьсот тысяч долларов." - отшутился Джисон. Тогда его не пустили в дом. Он закурил пятьсот тысяч долларов косяком, сжигая не только горло, но и лёгкие. К черту всё. Неудачный исходник для наследника - так прозвал себя Хан. Всё, на что он способен - это запивать ненависть алкоголем, заглушать вину сигаретами, а совесть.. Её не убьёшь даже тяжелыми веществами. Ведь она выше этого. Она чиста. Но у Джисона та уже очерненная вредными привычками и страшными ранами прошлого. От его совести остался лишь пепел, что он умело сбросил в пепельницу. Бессовестный. Бессовестный. Бессовестный. Бессовестный. Бессовестный. — Тебя мать не впустит домой. Куда ты пойдёшь?, - Спрашивает блондин, в его глазах чистое волнение, потребность в объяснении. — Мне всё равно куда идти, ты знаешь. Не в первой, - Раздалось секундное хмыканье. Ему давно всё равно. Он не видит будущего. Он не видит прошлого. Он видит лишь окурки своей души и пустую бутылку сожаления. — Мне стыдно смотреть твоей матери в глаза. Она уже думает, что я тебя подсадил на эти попойки. Джисон, ты не видишь границ. Когда это закончится?, - В голосе друга сквозит разочарование. Это не в первый раз и, может, не в последний. — Тогда, когда вы меня больше не увидите. Зачем ты пришел? Снова учить меня жизни? - Прозвенела усмешка. Язык потихоньку немел и быстро уставал. Говорить связно становилось сложнее. Мнимое чувство удовольствия и окрыление не уходило - оно только находило место внутри и било по нервной системе парня. Завтра будет болеть голова. Если это "завтра" наступит. — Идём. Такси уже приехало, - Вздохнул Ли, покачав головой, - Ты безнадёжен, знаешь?, - по привычке подставляя своё плечо другу, говорил Феликс, чувствуя в воздухе терпкий запах алкоголя и лёгкого перегара. Джисон ничего не ответил. Ему и нечего было сказать. Только фыркнуть себе под нос и принять поддержку друга, плестись за ним и бубнить что-то несвязное. Ехали они в напряжённой тишине. Она давила на барабанные перепонки и сдавливала доступ к кислороду, потому как машина остановилась у дома Джисона. Ему пришлось выйти из машины и истерично рассмеяться. Он тупо кинул меня здесь. Блять. Я правда такой никчемный, или мне только кажется? Ноги не держат. Алкоголь полностью правит телом и несёт в сторону дома пошатываясь, казалась одно дуновение ветра - и тело падёт на грязный после дождя асфальт. Ночной холод морозит кожу, посылая дрожь по телу. В глазах всё мажется. Рука опирается о стену, пока другая тянется к звонку. На ресницах застыли слёзы. — Мам.., - говорил он, разнося слова по ледяному ветру. Ждёт, пока родной дом откроет свои двери и впустит в тепло. Но ни тепла, ни уюта не было. Он прошёл под громкие крики матери, молча стоял, покачивался слегка, пока женщина оставляла ладонями горячие и отрезвляющие пощечины. — Тебе повезло, что отец не дома, дрянь. Уйди с глаз моих, пока не выставила обратно! Бессовестный, - Произносили родные губы матери, что раньше ласково целовали перед сном. Родные руки жгучей болью оставляли следы ладоней на лице и отталкивали от себя, заставляя пьяно отшатываться в сторону своей комнаты. На утро его голову охватила ужасная и гулкая боль. Она трезвонила в ушах и висках. А ещё пришли две знакомые подруги. Вина и совесть. Хоть совесть и очерненная, но она приходит. Специально. Жжёт сброшенным пеплом. Хочется рвать на себе кожу, биться об стены и лезть к потолку, лишь бы прогнать гостью. Но она эхом распаляла мигрень и делала больнее с каждым прокручиванием ножа. Ещё немного, и Джисон будет выть. Вина сейчас стояла в сторонке. Она всё чаще удалялась. Интересно. Брюнет хотел провести лето за бутылкой виски на чьей то квартире. Ничего не делать, просто шататься по квартирам или по клубам, чтобы утолить голод внутреннего зверя. Зверь просыпался как только солнце село, он вёл разумом парня, глотал всё больше и больше виски. Но все алкогольные вечеринки оборвались. Слова матери как гром среди ясного неба: — Ты с завтрашнего дня идёшь в пристижный институт. В пристижный, мать его, институт. Это значило только одно. Никаких сигарет, алкоголя, вечеринок, случайных перепихонов, травки. В июне мать уже пыталась пристроить сына в "пристижный" институт. Тот взаправду оказался пристижным. Но она и не подозревала, что её милейший сынок вылетит от туда спустя неделю из-за драки. Он делал это специально. Ему просто не хватало привкуса виски на языке. Надо же. Родители заранее сложили его вещи. Как услужливо с их стороны. Видимо хотят как можно скорее убрать собственного сына из своей жизни на добрые 6 лет. Джисон поклялся себе, что вылетит от туда меньше, чем за неделю. Ехали они долго. Джисон не следил за временем, но по ощущениям прошло часов 5. Пейзажи за окном не менялись, от этого хотелось растереть себе глаза до белых пятен и уснуть. Голова трещала так же, как с утра, слабость накатывала с неимоверной скоростью, а глаза метались под закрытыми веками и не могли успокоиться. Нет. Заснуть в такой обстановке не получится. Головная боль не даёт покоя, уши закоадывало, в салоне машины душно. Нужно попить воды. А желательно хорошего виски. Джисон только-только начал засыпать, как машина резко остановилась, что заставило вздрогнуть всем телом и открыть глаза. Этот универ.. Он роскошный. Парень сравнил его с Хогвартсом. Высоченный забор уже говорил о многом. Здание выполнено в готическом стиле, изящные колонны, арки на всевозможных входах, и Джисон готов поспорить, что там огроменные коридоры, движущиеся лестницы и говорящие картины. Пять башен расположились в форме буквы "М", их соединяли массивные стены с огромными окнами. Видимо, башни - это общежитие, а коридоры между ними - корпуса. Парень ещё ни разу не видел таких размеров институты. Зайдя на территорию, можно было потерять дар речи. Красиво выстриженный газон, фигурные кусты, прекрасный фонтан посередине и несколько беседок. Заманчиво. Но Джисон отмел все мысли. Его цель - свалить отсюда меньше, чем за неделю. На входе ему выдали идеально выглаженную форму и ключ от комнаты. "Башня 5, комната 203." Джисон бродил по этим коридорам и рюкзак спустя время становился всё тяжелее. Чёрт, где эта грёбаная башня?! Только спустя час похождений, он её нашёл. Он вошёл внутрь. И, ого, лифт. Ну хотя бы по лестнице не надо с чемоданом подниматься. Только вот на каком этаже его комната? "Так, Джисон, вруби мозги, 203 комната - наверняка это второй этаж." И ещё полчаса он катался на лифте по этажам, ища свою комнату. "№203" — Ну наконец-то! - фыркнул Джисон. Слишком хотелось спать. Мысленно напоминая себе, что его комната находится на 8 этаже, он пытался вставить ключ в замочную скважину, раздражённо вздыхая. На взводе, он просто дернул ручку двери. Дверь поддалась. Чего? Комната была просторной и отличалась от "обложки" здания. Две односпальные и мягкие кровати друг напротив друга, два шкафа, рядом с окном длинный рабочий стол на двоих. А ещё у соседа Джисона явно есть вкус, по периметру стен расположилась светодиодная лента, и вместо тюля висели плотные темно-серые шторы, не пропускающие дневной свет. Начало уже приятное. Только вот жутко хотелось курить и ощутить легкость под воздействием никотина, вещества от которого парень всё ещё живой, как бы это смешно ни звучало. В багаже брюнет не смог ничего припрятать как в прошлые разы - родители любезно вышвырнули его с вещами. Что уж там, в карманах пустота. В животе поселилось напряжение, организм жаждал запаха дыма, горького привкуса на языке и вишневого вкуса на губах. Если он не покурит, то скорее всего не уснет. Глупо утверждая и успокаивая самого себя мыслью: "Я не зависим от этой дряни. Ну, не покурю недельку, и что?", он лёг на охлажденный отсутствием теплого тела матрас. Однако жаждущее напряжение ожидало хоть капельку яда по венам. Ужасно обременяющее чувство. Он не мог лежать спокойно, постоянно мечась по кровати из стороны в сторону, ворочался, тщетно пытаясь успокоить желание. Родители, конечно постарались избавиться от сына и в добавок помучить его. В ушах фантомным звуком возникли смешки отца, что всегда не прочь поглумиться над
