Монолог зверя

Ты улыбнулся. Это было видно через маску, она так плотно прилегает к лицу, что едва ли не каждый мимический всплеск заметен. Ты улыбнулся, и внутри меня все рухнуло. Сдалось моментально. Я не знал, что может быть так. Не верил, что монстр может быть любимым. Пока ты не выбрал меня. Я не стал лучше. Я стал твоим, а это куда хуже. И мне нравится тебе подчиняться. Конченый психопат, урод и мразота, торч и последний выблядок. Ты. И я. Плюющий на чужие характеристики. Плюющий на то, что ты, пизданутая наглухо сука, делаешь. Мне не гадко, не мерзко, мне нормально. Мне правильно. Мне нравится дышать запахом крови, которой ты раскрашиваешь все вокруг себя. Мне нравится слышать твое дыхание, загнанное, хриплое, мокрое. Как же грязно ты дышишь через свою блядскую маску, она уже влажная от слюны, я вижу и чую это отсюда. Я хочу лизнуть мокрое от твоего развратного рта пятно на ней. Я сделаю это. Мне нравится слышать звук твоих шагов. Мне нравится смотреть, как ты идешь через помещение, переступая через трупы, аккуратно, изящно, так умеешь только ты. Мне, блядь, нравится, как ты льнешь ко мне, обнимая рукой, в которой все еще зажата катана, за шею. Как шепчешь в самые губы: «дерьмо, детка, я сегодня слишком хорош. У меня стоит». Мне нравится слышать твой изнывающий стон, когда я языком проезжаюсь по твоей маске, единственной преградой между нашими ртами. Я чувствую твой язык через ткань, я чувствую твою жажду, у тебя от желания звенит тело, о, я прекрасно слышу это. Я уже давно ни на что не надеялся, мне даже надеяться надоело. Я просто ждал, когда организм уже сдастся. Когда регенерация прекратит возвращать меня к жизни снова и снова, когда бог или кто там, решит, что сделал ставку не на того, и мир, наконец, меня похоронит. Я действительно хотел этого. Я смертельно устал, но смерти не было, даже когда я сам херачил ей в парадную дверь обеими кулаками. Пока не появился ты. Пока ты, хлопнутый по башке пудовой гирей долбоеб, не нарисовался на горизонте, не начал бесперебойно пиздеть, доставать, рисоваться, быть сразу везде, сотрясая воздух и нервные системы окружающих. Пока ты не уронил мне в ладони шанс сделать что-то прекрасное. Вот тогда во мне проснулась жажда. Я не человек. Я пытался быть им, пытался жить нормально. Нормальным. Однако раз за разом меня снова возвращали на Землю номер «ты-животное-ты-никогда-не-изменишься». Это забивало меня в такую глубокую трясину, что почти хотелось почувствовать ее дно. Пару раз я даже пытался. Не вышло, меня не убить. Зато я, наконец, поверил. Я действительно был им: монстром, зверем, животным, уродом. И мне было… погано. И нормально. Мразь, перебившая кучу народа, мразь, бросившая свою семью, да, это был я, и я добровольно повесил на себя эту бирку. Прислушался к всеобщему мнению. Смирился. Я не стал лучше. Ты улыбнулся. И внутри меня все сдалось. Когда они впервые прикоснулись друг к другу, Уэйд вцепился в него убийственной хваткой, хватал за волосы и шею, поцелуй быстро превратился в грызню, и когда Уэйд оторвался, то, ехидно и победоносно лыблясь, сказал: "поймал тебя". Логан глухо зарычал, и Уэйд с перевозбужденным "блять, да…" снова присосался к его рту, и уже не отпускал до самого утра. Постельное белье вместе с матрасом пришлось потом сжечь: все подраные и залитые кровью, они больше ни на что не годились. Сегодня – снова. Уэйд льнет всем телом, задирает маску на нос, лыбится как пизданутый. У него свои причины и приколы. – Блять… – отрываясь от его рта, Уэйд лижет Логана в колючую щеку, гнет поясницу, через одежду трётся о него зажатым тугим спандексом хуем. – Бля-ать, Логан… – катана со звоном падает на пол, Уэйд хватается за росомашью шею, за спину, за задницу. Не может перестать его трогать, лапать, не может остановиться, он в отлете, а когда Уэйд в отлете, то это хуже летящего на всех скоростях объятого пламенем товарняка. – Меня надолго не хватит, малыш, дай мне себя… Это не поцелуи, а грязная животная лизня, вот что они друг с другом вытворяют. Уэйд, задрав одну ногу Логану на бедро, стонет прямо ему в рот, стонет тяжело, гулко, охрипше, ему дурно, ему хуево, ему так охуенно. Логан слышит, как его пизданутое сердце лупит о ребра, слышит, как заходится его кровь. Я не стал лучше. Я стал твоим, и мне нравится тебе подчиняться. Мне нравится помнить, что ты в курсе, как легко я могу перебить твою трахею когтями. И мне нравится позволять тебе то, что ты, псих, захочешь. Мне нравится заваливать тебя на спину и пить твои возбужденные вздохи. Мне нравится, как ты просишь сделать себе хуево. Как ты выпрашиваешь больше боли, поехавший ты сучий сын. Как ты ноешь и жрешь пропитанный нами воздух: еще, еще, еще. Как ты крутишь из меня веревки. Мне нравится грызть твое горло, пока ты распят подо мной. Или сидя сверху, это не важно. Важно это: вкус, запах твоей крови. То, как ты дрожишь, когда тебе хорошо. Пока ты… пока мы наедине друг с другом, где-то рушатся вселенные. Мне похуй. Моя вселенная – здесь.