А ты меня слушал?

— Мама мне, конечно, говорила, что будет тяжело… — сказала девушка, грустно вздыхая. — …но я не думала, что в реальном мире слово «тяжело» действительно такое тяжёлое. Ночь. Тот же прохладный, почти родной ветер. Аэлита вновь сидит на крыше многоэтажки. Это было единственное место, которое помогало ей выкинуть все ненужные мысли и настроиться на правильный путь в последнее время. Каждый такой вечер девушка разговаривала с серой кошкой, которая любила сидеть на краю дома, в котором жила Аэлита. Впрочем, эта кошка была похожа на неё — такая же молчаливая, с виду ничем не примечательная, обычная, даже больше на мышь похожая. — Мне иногда кажется, что люди воспринимают меня как немую, — сказала вдруг Аэлита, глядя вдаль. Одна нога свисала вниз с края, а вторая была прижата к груди. Она посмотрела на кошку, снова вздохнув. — Иногда я сама не уверена, умею ли я говорить. Становилось уже достаточно холодно. Заходя обратно в подъезд, из века в век хранящий запах сигарет, девушка поправила свои каштановые волосы и зашла в лифт — слишком лень спускаться с шестого этажа на третий. Выйдя, она достала телефон, уронив ключи на пол. Увидев несколько сообщений в Телеграме, она вздохнула, подняла ключи. Зайдя в квартиру, закрыла за собой дверь, разулась и разблокировала телефон, открывая сообщения. Они ощущались как удар по лицу: несколько голосовых по три–четыре минуты с сопровождающими сообщениями о том, что это срочно и обязательно нужно прослушать. Ложась на кровать, Аэлита положила телефон рядом с подушкой, а сама укрылась одеялом. Включив голосовые, она не заметила, как сон становился все сильнее, пока и вовсе не доминировал над ней. Телефон на полу. Девушка спит.

***

Глаза резко открываются. Схватила телефон. Первая вещь, которую она видит, — сообщение: «Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ.» Потом взгляд медленно падает на время. Проспала. Вот и прелести того, когда живёшь одна: никто тебя не будит. Вскочив с кровати, Аэлита быстрым движением взяла одежду, висевшую на стуле около стола. Оделась, обулась. Выбежала из дома по направлению к школе. Она сама не знала, почему так беспокоилась о своей успеваемости. Это был одиннадцатый класс — ощущение конца, туманности, страха, но в то же время и радости. Добежав до школы, она позвонила в звонок и нетерпеливо ждала, пока ей соизволят открыть. Наконец услышала заветный звук. Рывком открыв дверь, она промямлила благодарность человеку, сидящему на вахте, и побежала в класс. — Химия? Нет… Биология? Вбежала в неправильный кабинет. Единственное, что она помнила из расписания, — это то, что сейчас был её нелюбимый предмет. У Аэлиты было слишком много нелюбимых предметов. Вбежала в кабинет географии. Правильный класс. Отдышавшись, девушка промямлила извинения за опоздание и прошла в класс. Сев на последнюю парту, она уже могла заметить странные поглядывания на неё от девушек спереди. Скорее всего, потому что вчера она заснула, вместо того чтобы слушать, как прошёл день у одной из её одноклассниц. Потерев переносицу, Аэлита повернулась назад, чтобы достать тетради и учебники. Она нервно усмехнулась. Рюкзак она забыла дома. Звонок на перемену — долгожданный. Аэлита выходит, с облегчением вздыхая. Во время уроков пришлось просить учебники, листочки и ручки у одноклассников. Вместо того чтобы идти в столовую и тратить деньги на еду, девушка пошла в коридор, где находилась лестница на второй этаж. Аэлита любила находиться под этой лестницей. Любила — пока туда не приходили несколько одноклассников, начинавших рассказывать абсолютно всё, что происходило в этой школе. Аэлита обычно ничего не говорила. Изредка смеялась над какой-нибудь неудачной шуткой, чтобы не чувствовать себя совсем не в своей тарелке. А потом эти разговоры и вовсе превращались в жалобы — такие, что говорились будто бы прямо ей в лицо. Снова звонок. Возвращаясь обратно в класс, внутри было лишь одно желание — чтобы это всё поскорее закончилось. Сев за парту рядом с одноклассником, с которым она делила учебник, он завёл разговор, говоря почти шёпотом: — Аэль, я знаю, что мы, ну, особо не общаемся… — Аэлита посмотрела на него, выгнув бровь. — …у меня недавно девушка появилась. Посоветуй, по-братски, что ей вообще дарить, что говорить. У нас просто юбилей скоро, и я… Девушка шикнула на него и повернула голову обратно, начав что-то писать на листке. Некоторое время спустя она пододвинула ему листок с надписью: «Вот мой номер. Напиши мне потом, я тебе что-нибудь да посоветую. +7 999 123-45-67» Он прошептал тихое «спасибо» и повернул голову обратно к учителю. Наступил полдень, наконец-то. Ощущалось это ожидание как вечность. Можно идти домой. На выходе из школы Аэлиту «поймала» одна из её одноклассниц. — Ты чего мне вчера не ответила? — спросила она так спокойно, будто бы это была не она, кто написал сообщение «Я ненавижу тебя». — Прости, я вчера уставшая… — Не важно. Ты не поверишь, что Макс сделал… — всю дорогу только она и болтала. Аэлита молча слушала, всё ещё с чувством обиды оттого, что ей не дали договорить даже простую фразу. Аэлита никогда не была так рада тому, что жила достаточно близко к школе. Одноклассница не успела рассказать много, но сказала достаточно для того, чтобы у Аэлиты начала болеть голова. Зайдя домой, она почувствовала себя чуть легче. Началась рутина: приготовить еду, сделать домашнее задание, пойти на работу, выслушать жалобы от менеджера, от клиентов — и снова домой. Она была настолько «везучей», что, наконец решив поехать автобусом с работы, наткнулась на конфликт с бабушкой, которой не уступила место, просто не заметив её. Всю дорогу та бабушка теперь жаловалась на своих детей, внуков, родителей, на то, как раньше было лучше. Аэлита лишь вздохнула, молча стоя и доезжая до дома. Открыв дверь, она просто кинула сумку на пол и пошла к лифту. Поднявшись на крышу, увидела ту же кошку, сидящую на абсолютно том же месте. Сев рядом с ней и свесив одну ногу с края крыши, Аэлита вздохнула. Только теперь с этим вздохом уходила и вся сегодняшняя тяжесть. — Всё как всегда… — тихо сказала она, глядя вдаль. Середина осени. Листья красиво падают с деревьев, а и так вечно холодный воздух становится ещё холоднее, щёки уже подмораживает. — Мне нужно просто принять это. Принять, ведь скоро всё это закончится. Одиннадцатый класс всё-таки. Глубоко в душе она не хотела с этим мириться. Она чувствовала себя никем. Будто бы она ничего не стоит. Будто бы все выслушанные проблемы были ей как ножи в сердце. Вздох, который должен был забирать с собой всю тяжесть этого дня, не забирал даже половины. С каждым днём всё тяжелее и тяжелее. — Представляешь, мне сегодня даже оправдаться полностью не дали… — вдруг вспомнила Аэлита, усмехнувшись. — Может, это и хорошо. Людям ничего от меня не надо. Тишина. Вокруг — только звуки беспокойного города: топот людей, машины, чей-то смех. — Людям ничего от меня не надо… — повторяет Аэлита с большей тяжестью. Девушка встаёт и направляется обратно в квартиру. В голове и в сердце какое-то странное, смутное чувство. Будто бы пустота. Или, наоборот, слишком сильное переполняющее отчаяние и безысходность. Мозг словно затачивает себя на одно. Уже в своей квартире Аэлита ложится в кровать. Странно. Холод ощущается сильнее, чем обычно. Долгое ожидание того, когда же она согреется, чтобы стало комфортно спать. Следующий день. Снова она просыпается поздно. Какое это уже опоздание за месяц? Выйдя из дома и идя по направлению к школе, она уже не видит смысла торопиться. Дойдя, смотрит на часы: 08:54. Уроки начинаются в семь утра. Позвонив, снова приходится долго ждать, пока ей откроют. Звук. Аэлита открывает дверь. Промямлив «спасибо» вахтёрше, она прошла к доске, на которой висело расписание. Сейчас биология. Подойдя к кабинету, ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и открыть эту заклятую дверь. Вздохнув, она снова увидела лица одноклассников и недовольное лицо учителя из-за очередного её опоздания. — Простите… — сказала она коротко, садясь на заднюю парту. Аэлита не понимала, что с ней происходит. Не понимала, почему она так себя ведёт. Это было странным ощущением: её тело словно живёт само по себе. Звонок на перемену. Аэлита выходит из класса и идёт на своё обычное место — под лестницу. Пытаясь найти хоть какое-то спокойствие, спасение от этого странного ощущения, вскоре она понимает, что надежды испаряются. Приходит та же группа одноклассников — снова с похожими историями. — Что у тебя с лицом? — вдруг спрашивает один из одноклассников. Аэлита удивлённо поднимает лицо, смотрит на него. Ответа не последовало, что заставило одноклассника лишь нахмурить брови и продолжить разговор с другими. Их разговоры всё ещё застревали в её голове, всё ещё лежали камнями на сердце. Звонок на урок. Нужно было просидеть ещё немного — до полудня, и можно идти домой. 12:45. Всё начинает ощущаться монотонно, пусто, безысходно. Будто бы никогда ничего не поменяется. Аэлита приходит домой — и снова начинается рутина: домашнее задание, работа. На работе она разбивает бутылку вина, которое, как кровь, разбрызгивается по всему полу. Приходится выслушивать жалобы от менеджера, угрозы понизить зарплату и уволить. Вздохнув, она пошла домой пешком. Листья приятно шуршали под ногами, и в сердце начинало просвечиваться ощущение свободы, лёгкости. Аэлита немного улыбнулась. Придя домой, она кинула сумку на пол, поднялась на крышу. Кошка на том же месте. Аэлита не села на край. Она встала там, с небольшой улыбкой, говоря: — А знаешь… всё не так уж плохо. — Это были её последние слова. Последние — перед тем как поддаться вперёд и дать гравитации сделать своё дело. Тело ударилось об асфальт. Громкий хруст костей раздался эхом по домам, пугая людей и ужасая пьяных, спящих около подъездов. Конец. Нет никаких мыслей. Нет никакой горы на сердце, бесконечных жалоб, утомляющей и никогда не меняющейся рутины. В кои-то веки кошка встала с места, на котором, казалось, сидела уже веками. Потянувшись, она ушла. А на месте, где она сидела, была выцарапана на кирпиче надпись: «Суицид — не выход.»