Му Цинфан молчал

Двери Цяньцао были открыты для всех нуждающихся людей. Культиваторы прилетали на своих мечах из разных мест, а смертные приходили к подножию горы. Цяньцао принимал всех, но не все принимали Цяньцао. Шэнь Цзю, а после и Шэнь Цинцю, посетил Цяньцао только один раз за все время нахождения в секте. И то не для собственного лечения, а ради книги о каком-то растении. Ему дали доступ в библиотеку и он ушёл. Переодически туда заходили ученики Цинцзин по приказу своего учителя, но сам Шэнь Цинцю больше не приходил. Му Цинфан мог бы принять это на свой счёт, но у него были глаза. Он видел недоверие в зелёных глазах. Шэнь Цинцю никому не доверял. Он не терпел прикосновения, долгие разговоры и визиты вежливости. Он всегда был похож на раненное животное, которое хотело забиться в свою нору и в тишине зализывать раны. Это так сильно было похоже на правду, что Му Цинфан приходил в ужас. Он начал постоянно отправлять на Цинцзин различные мази и микстуры. От синяков, царапин, тяжёлых ран, шрамов и от отклонений ци. Благодаря последнему он сейчас и находился в бамбуковой хижине. Возле кровати Шэнь Цинцю стоял Юэ Цинъюань и с виной смотрел на спящее тело. Лю Цингэ, который довёл это самое тело до отклонения ци, стоял в углу комнаты и старался ничего не задевать. В приёмной комнате сидела Ци Цинци и пила чай с Вэй Цинвэем. Рядом с ними сидел Шан Цинхуа и нервно оглядывался в сторону спальни Шэнь Цинцю. Его отклонение ци произошло сразу после собрания и он грубо отказался от посещения Цяньцао, а потом упал на радужном мосту и поднял переполох. Было очевидно, что люди, которые сидели в приёмной, хотели узнать новые слухи из первоисточника и их совершенно не волновало состояние Шэнь Цинцю. Му Цинфан пытался всех выгнать, но потерпел неудачу и очень быстро с этим смирился. Дело в том, что Му Цинфан всегда старался избегать конфликтов и имел привычку уступать во всем. С таким характером он не должен был стать пиковым лордом, но он был лучшим на своей вершине и его учитель решил рискнуть. Му Цинфан по сей день сомневался в этом решении, но продолжал молча работать. — С Цинцю-шиди все в порядке? — С надеждой спросил Юэ Цинъюань и Му Цинфан тихо вздохнул. Было очевидно, что возле Шэнь Цинцю его мозг моментально отключался. Быть свидетелем этого было не очень приятно, но Му Цинфан молчал. Как и всегда. — У Шэнь-шисюна незначительное отклонение ци и небольшое истощение. Сейчас он нуждается в хорошем сне и покое. — Нейтрально высказался он. — Попрошу всех оставить его в покое на ближайшую неделю. — На самом деле ему бы хватило двух дней, но Му Цинфан не мог не соврать. Он видел, что Шэнь Цинцю проснулся в момент передачи ци и он знает, что Му Цинфан знает о том, что Шэнь Цинцю обо всем знает. «Врач всегда на стороне пациента.» — Му Цинфан постоянно повторял себе эту фразу и учил ею своих учеников. «Между врачем и пациентом все конфиденциально.» — Он молчал о регулярных травмах Шан Цинхуа, которые имели одну и ту же демоническую ци. О постоянных отклонениях ци Шэнь Цинцю, который отказывался проверяться, но принимал лекарства с инструкцией о применении. О страшном отклонении ци Юэ Цинъюаня, когда тот был учеником, и о его странных травмах, которые он точно не мог получить самостоятельно в пещерах Линси. Му Цинфан молчал о многом. Он ничего не знает и ничего не хочет знать. Оставьте его в покое. Когда все покинули бамбуковую хижину, Шэнь Цинцю сел в своей кровати и внимательно посмотрел на Му Цинфана. — Мы будем говорить? — Спросил Му Цинфан. Он знал, что получит очередной отрицательный ответ, но не мог не попытаться. — Зачем нам говорить, если в словах никогда не будет правды? — Голос Шэнь Цинцю был хриплым, но Му Цинфан вздрогнул именно из-за его слов, а не из-за резкости. — Ты думаешь, что я не вижу твою фальшь? — Его бровь слегка приподнялась. — Шисюн мудр и внимателен. — Заметил он. — Этот шиди выбрал позицию избегания и игнорирования. — Решил не избегать правды Му Цинфан. — Не только для других, но и для себя. — Подтвердил Шэнь Цинцю, а его собеседник вопросительно на него посмотрел. — Шиди не замечал? — Цинфан отрицательно покачал головой. — Ты настолько привык все игнорировать, что начал игнорировать свои проблемы. Ты давно не спал, твои рукава постоянно испачканы, ты стал избегать своих учеников. — Его слова что-то ломали в душе Му Цинфана. — Мне продолжать? — Этот понял в какую сторону ведёт шисюн, но и сам шисюн не лучше. — В его голосе появились оттенки эмоций и Шэнь Цинцю слегка улыбнулся. — Шисюну трудно дышать. Могу предположить, что ребра были сломаны и срослись в неправильном положении. — Его голос снова потерял эмоции. — Ты пытаешься скрыть хромоту. Тоже последствия перелома, да? — Он перешёл на неформальную речь. — Твои руки болят от писания, ноги от сидения, спина и грудь от лежания. Ты постоянно испытываешь боль и не можешь нормально спать. — Все это было правдой, о которой молчал Цинфан — Избегаешь мужчин и бледнеешь от любого упоминания секса. — Его карие глаза поймали зелёные и наступила тишина. — Тогда я продолжу, раз уж мы выкладываем все. — Ответил Шэнь Цинцю. — Ты видишь очень многое, но молчишь. Ты тоже избегаешь мужчин, которые сильнее тебя. У тебя всегда с собой иглы и ты постоянно держишь их у себя в руках под рукавами. — Цинфан убрал иглы из рук и поправил рукава. — Ты постоянно смотришь на меня и следишь за каждым движением. — Му Цинфан хотел возразить, но Шэнь Цинцю не дал ему этой возможности. — Ты прекрасно скрываешь свой взгляд за длинными ресницами, но я прекрасно чувствую взгляды людей. Особенно взгляд человека, который хочет мною обладать. — Холодно сказал он. Му Цинфан молчал. Долго. Но потом что-то для себя решил и поднял голову. — Я не хочу обладать тобой. — Шэнь Цинцю фыркнул от, по его мнению, очевидной лжи. — Я хочу, чтобы ты обладал мной. Хочу вылечить все твои травмы, хочу твое тело и душу, хочу отдать тебе всего себя, хочу… Любви? — Он сам не ожидал от себя такого. — Да, любви. Как в счастливых сказках. — Со стороны Шэнь Цинцю послышался шокированный вздох. — Я не верю в ту любовь, о которой говорят на каждом углу парочки, о которой шепчут на ухо во время сплетения тел по пьяни, о которой говорят подростки у костра. Это не любовь, а желание. — В его глазах стояли слезы, а чужие руки неуверенно обхватили его плечи. — Цинцю, я хочу любви. Они сидели на полу в бамбуковой хижине и Му Цинфан плакал. Они не могли заставить себя обняться, но их лбы прижимались друг к другу, а руки находились на чужих предплечьях. — Почему я? — Голос Шэнь Цинцю дрогнул на середине. — Я не знаю. Ты другой? — Он слегка рассмеялся сквозь слезы. — Я никогда не встречал похожих на тебя людей. И я не имею в виду то, что ты не аристократ. Я лекарь и лечу всех. Ежедневно через мои руки проходят множество людей, они все разные, но такие одинаковые! — Его брови были нахмурены, но лицо моментально расслабилось, когда он посмотрел в зелёные глаза. — Твой ум, острый язык, старательность, упорство, хитрость, изящество, внешность, привычки, предпочтения. Ты единственный и неповторимый. — Шэнь Цинцю задержал дыхание от услышанного. — Только от одного взгляда в твою сторону моё сердце начинает биться быстрее, в груди теплеет и что-то постоянно болит от того, что тебе плохо. Мне не нужны отношения, я просто хочу твоего счастья. — Счастья? — глухо повторил он. — Да. Со мной или без. — По щекам Му Цинфана вновь начали течь слезы и он медленно начал сгибаться в позу эмбриона. Вышло так, что его голова была прижата к боку Шэнь Цинцю. Ненавязчиво. Так, слегка. Только для обозначения присутвия, для того, чтобы немного чувствовать тепло живого человека. — Ты вновь ставишь других выше себя. — Каюсь, грешен. — Как и все мы, шиди, как и все мы. Наступила тишина, за окном пели птицы, солнышко приятно горело два тела на полу бамбуковой хижины. — Я не верю в обещания. — Резко нарушил идилию Шэнь Цинцю и Му Цинфан слегка вздрогнул. — Врачи не имеют права давать обещания. — Он перевернулся на полу так, чтобы было удобно смотреть на шисюна снизу вверх. — Ты придёшь завтра? — Он сжал зелёную ткань у себя на коленях. — Приду. — А послезавтра? — Да — А… — Я приду, шисюн. Вновь наступила тишина. Му Цинфан всей душой чувствовал чужой мыслительный процесс и не стал его торопить. — Я не буду ждать. — Не жди. Они встретились глазами и вздрогнули. Каждый видел в чужих глазах надломленность и надежду. Они рассмеялись. Два взрослых человека, а все ещё верят в сказки и хорошие концовки. Только они живут в реальности и оба умрут в мучениях с мыслями друг о друге на устах. Счастье? Не в этой жизни. Не у них.