only love can bring me down

Входя в комнату для совещаний, Уокер чувствует себя просто отлично. Они с Еленой только что вернулись с задания, в ходе которого выполнили все поставленные задачи. Им остается только отчитаться перед Баки, который планировал операцию, и можно выдохнуть. Барнс коротко поздравляет их с завершением миссии. Вид у него мрачнее обычного, несмотря на их успех, и очень скоро Уокер понимает почему. — Есть новости, — Баки делает паузу, бросает взгляд на Джона, и тот весь подбирается. — Два дня назад, пока вы были на миссии, Ава вышла из Башни и не вернулась. Есть основания полагать, что она просто… — он разводит руками. — Просто сбежала.        — Это невозможно, — вырывается у Джона, но его голоса почти не слышно за вопросом Елены, почему Баки уверен, что Ава ушла добровольно.        — Она срезала со своего боевого костюма датчик, отслеживающий местоположение, прежде чем покинуть здание. Мы нашли его в ее комнате, также как и всю ее служебную технику: мобильник, планшет, — голос Баки был ровным, почти монотонным. Он выводит на большой экран позади себя несколько кадров с камер слежения в лобби Сторожевой Башни.        На них Ава Старр, известная как Призрак, не таясь и не спеша, выходит из главного входа и растворяется среди людей на улице. — Две недели назад Валентина добилась, чтобы Аву исключили из списка разыскиваемых преступников Интерпола. В США к ней тоже больше нет претензий. Она теперь чиста перед законом, так что…        — Может идти куда хочет, — Елена не отводит взгляд от экрана и хмурится.        — Этого недостаточно, чтобы полагать, что за пределами Башни она не попала в неприятности или западню, — стараясь сохранять спокойствие, произнес Джон.        — Мы сделали свою работу, Уокер. Мы прошерстили весь город, но не нашли и намека на то, что на Аву напали. Я запустил протокол «Фантом», миллионы камер по всей стране настроены, чтобы передать информацию в наш Центр управления, стоит ей только появиться в объективе одной из них. Мы оповестили Лэнга и семью Хэнка Пима.        Баки помолчал, потом продолжил с выражением бесконечной усталости на лице.        — Я поговорил с Бобом и Алексеем о том, как Ава вела себя в дни перед исчезновением. Последний мне ничем не помог, но Боб рассказал об одном случае. Почти сразу после того, как Старр была освобождена от уголовного преследования, у них с Бобом состоялся разговор. Они обсуждали будущее команды, и Боб пошутил, что он готов исполнять роль маскота. Ава ответила, что она слишком долго была одиночкой, и до сих пор не знает, готова ли стать частью этой сомнительной сделки.        Елена ругается по-русски и откидывается на спинку стула. Уокер сжимает лежащие на столе руки в кулаки. Он отказывается верить в то, что Ава сбежала.        — Кто-нибудь из вас бывал в ее комнатах? — спрашивает Баки у обоих, но смотрит при этом прямо на Уокера.        И Джон, и Елена отвечают отрицательно. Джон не врет. Она и правда никогда не звала его к себе.        — Пойдемте, покажу кое-что.        Они спускаются на лифте на этаж с жилыми помещениями. Здесь у каждого из шестерки новоявленных Мстителей по номеру класса люкс. Баки проходит к двери Авы, вставляет универсальный электронный ключ в замок. Дверь с щелчком открывается.        Уокер сразу понимает, что хотел продемонстрировать Баки. Комнаты выглядят нежилыми. Никаких личных вещей на поверхностях, минимальный набор гигиенических средств и косметики в ванной, немного гражданской одежды в шкафу.        — Я поговорил с Долорес, — Баки смотрит, как Елена подбирает одиноко лежащую на прикроватном столике пилку для ногтей.        Долорес была старшей над горничными, отвечающими за порядок на этом этаже. Раньше она работала в обслуживании Белого дома.        — Она сказала, что комнаты Авы всегда выглядели так. Она даже не пыталась обжиться здесь.        Уокер думает о своем жилье. О коробке с книгами, которые он с упорством таскал с одной квартиры на другую, о цифровой фоторамке, в которой автоматически сменялись изображения его семьи, Ламара и Оливии с сыном. У него даже было несколько безделушек, которые напоминали ему о лучших днях.        — Мне стыдно за мой бардак, когда я смотрю на эту спартанскую обстановку, — говорит Елена, нарушая повисшую тишину.        — Мы продолжим искать ее. Просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке, — Баки жестом указывает им на выход. — Но правда в том, что Ава умеет уходить под радар.        Они выходят в коридор, и Джон чувствует, что его спокойствие улетучивается. Его словно подхватывает обратным течением и уносит на глубину того отчаяния, в котором он уже был, когда терял дорогих ему людей.        — Уокер?..        Он поднимает глаза на Елену. — Ты в порядке?.. Они оба, Елена и Баки, смотрят на него с плохо скрытой тревогой. Уокер сглатывает. Они знают. Конечно, знают. Разве можно сохранить секрет в такой команде. Может Ава и умела оставаться сдержанной, но Джон в последнее время плохо контролировал себя. Он знает, что постоянно смотрит на нее во время совещаний. Знает, что слишком беспокоится о ее безопасности во время заданий. Знает, что позволяет себе слишком много случайных касаний, когда они на публике. Должно быть, его привязанность к ней становилась очевиднее для остальных с каждым днем.        — Все нормально. Он чувствует себя раздавленным. Он беспокоится за Аву, где бы она не была. Он ненавидит себя за то, что не заметил никаких предпосылок к тому, что она захочет уйти.        — Давайте вернемся наверх. Мы с Еленой еще не отчитались.        — Это подождет, — отвечает Баки. — Отдохните. Оба. Поднимайтесь через пару часов, возможно появится информация о местоположении Старр.        Джон кивает и идет к себе. Он обходит свое жилье в поисках записки от нее, не веря, что Ава ушла по-английски. Но ничего не находит.        Джон заставляет себя разоружиться и убрать SIG Sauer во встроенный в стену сейф. Снимает костюм. Идет в ванную, встает под обжигающе горячий душ. Схватив мыло, грубо трет руки, ладони, грудь, бока. Моет голову. Ополоснувшись, сушится полотенцем. Переодевается.        И только после этого всего, сидя на краю своей кровати, он спрашивает себя, как это могло произойти. И есть ли его вина в том, что Ава ушла.        Понадобилось несколько недель, прежде чем он понял, что напряжение между ними нельзя больше списывать только на притирку характеров. Он был вынужден признать, что она ему нравилась. Нет, не так. Он был вынужден признать, что она сводила его с ума.        Ее лисьи глаза, ее коварная улыбка. Ее чертовы ноги. Ава имела привычку носить леггинсы и сидеть, перекинув ноги через подлокотник дивана. Ему приходилось прикладывать усилия, чтобы не пялится.        Она была умной, она была острой на язык и не упускала ни единой возможности, чтобы поддеть его. И в то же время, она могла быть понимающей и поддерживающей. И еще смелой, и немного безрассудной.        Это кипело в нем так долго и выплеснулось в самый неподходящий момент. Они спаринговались. Ава повалила его на мат и оседлала. То, как она смотрела на него сверху вниз, порозовевшая и шумно дышащая, с выражением триумфа на лице…        — Уокер, — она выдохнула и слегка поерзала на его бедрах.        Он мучительно покраснел, чувствуя себя пригвожденным к полу, парализованным.        — Черт возьми, у тебя стояк, — сказала она с таким восторгом, что он понял: она будет припоминать ему это неделями, месяцами. При любом удобном случае. Может быть даже до конца жизни.        Возможность двигаться вернулась вместе с волной стыда, который жаром затопил по самую макушку. Джон сбросил Аву с себя и буквально вылетел из зала.        Проигнорировав лифт, он устремился к лестнице.        — Уокер! — Ава догнала его, когда он уже открывал дверь своего люкса.        Она схватила его за запястье и потянула, пытаясь остановить. Он обернулся и рявкнул ей в лицо:        — Ну что?!        — Если бы ты задержался на долю секунды, то узнал бы, что я тоже хочу тебя, идиот, — прошипела Ава. Щеки у нее горели, дыхание сбилось.        Не думая, что делает, Джон затащил ее в свой номер. Дверь за ними захлопнулась.        Они врезались в друг в друга, словно в продолжении спарринга. Первое столкновение их губ тоже было грубым, жестким. Когда вспышка злой радости в его груди утихла, Джон сбавил темп. И все равно это было жадно, неряшливо и грубовато — то, как о целовал ее. После всех этих дней, которые кончались одинаково — он передергивал в душе, думая о ней, по-настоящему держать Аву в своих руках было сродни чуду. Вместо того, чтобы попросить его быть мягче, она сильно прикусила его нижнюю губу и ухмыльнулась ему в губы, когда Джон охнул от удивления.        Он разорвал поцелуй, чтобы посмотреть на нее. Ее губы распухли, глаза блестели каким-то новым огнем, голодным и жаждущим.        Она взяла его правую руку, лежащую у нее на бедре и направила за пояс своих леггинсов. Джон скользнул ладонью по ее животу и ниже. Она была такой мокрой, такой горячей. Ее нижнее белье прилипло к тыльной стороне его ладони. Он выдохнул, осознавая насколько тверд сам и насколько нуждается в разрядке.        Он снова поцеловал ее, не переставая кружить пальцами по ее клитору. Когда Ава застонала и начала тереться о его ладонь, Джон потерял остатки самоконтроля.        Он не сдержал глухого стона, когда она сжала взмокшие волосы на его затылке в кулаке и потянула. Ее губы оторвались от его губ только чтобы опуститься на дрожащий столб его горла. Поцелуи вдоль линии пульса были похожи на маленькие жгучие укусы. Старр не переставала кататься на его пальцах, её бёдра дрожали с каждым рывком всё сильнее, пока этого не стало слишком много. Джон, кажется, пробормотал что-то неразборчивое и грязное, и Ава откинула голову и зажмурилась, трясясь от внезапно накрывшего оргазма. Её ногти с силой впились в кожу его головы, ища способ заземлиться. Не в силах больше терпеть, Уокер толкнулся бёдрами, врезаясь в неё. Контакт тел притуплялся слоями одежды. Ава потрясённо дышала, смотря на него чуть остекленевшим взглядом. Ещё не до конца придя в себя, она притянула его к себе за новым поцелуем. Пальцы Джона между её ног были скользкими от горячей влаги.        Они не дошли до кровати. Стряхнув обувь, носки и нижнюю часть одежды, они упали прямо на пол в гостиной. Уложив Аву на спину, Уокер закинул ее ноги себе на плечи. В порыве нежности оставил мягкий поцелуй на левой щиколотке, с нажимом провёл от колен ниже и сжал бёдра, наслаждаясь. Ава изогнулась, когда первым же движением бедер он глубоко вошел в нее. Они были перевозбуждены и все еще немного раздражены друг другом, и все произошло быстро. Толчки получались рваными, резкими, без единого ритма. Столкновение их тел было влажным, громким. От страсти и похоти кровь шумела в ушах. Это было так хорошо. Ава отзывалась на его движения, подавалась навстречу, кусала губы, но всё равно повторяла его имя вперемешку с хриплыми стонами. В какой-то момент протянула руку и положила раскрытую ладонь ему на грудь, прямо на бешено колотящееся сердце. Джон почувствовал, как стенки ее влагалища сжимаются вокруг его члена, как она извивается под ним, и продержался всего на несколько мгновений дольше.        Пока они переводили дыхание, лежа на жестком ковролине, Джон Уокер понял, что обречен. То, какой горячей и отзывчивой она оказалась, то, как повторяла его имя между стонами, как тянулась к нему — все это только усугубило его положение. Он знал, что влюблен. И это был не сиюминутный порыв. Это было давно укоренившееся в его костях чувство.        Он посмотрел на Аву, и она улыбнулась ему. Без лукавства или озорства. Скорее нежно. Он провел рукой по ее скуле и поцеловал. На этот раз осторожно и медленно.        Они начали встречаться, если только это можно было так назвать. Две-три ночи в неделю, всегда у него. Часто Ава оставалась до утра, и тогда они просыпались рано утром в обнимку.        Джон читал ей. Наугад выуживал с полки книгу и вслух читал ей, перебирая пальцами ее темные пряди. Она любила засыпать под «Убить пересмешника».        Она мало говорила о себе. Но любила, или ему это только казалось, слушать его истории о прошлом. Всегда легко поддерживала разговор, когда речь заходила о будущем команды. Поддакивала, когда он критиковал решения Валентины. Господи, каким слепым идиотом он был. Или все было еще хуже. Ава хотела остаться, но изменила решение после его слов. За два дня до разведывательной миссии, на которую отправляли только его и Елену, они с Авой были вместе. Они только что закончили, но он продолжал целовать ее, как в горячке. Плечи, ключицы, шею и линию челюсти. Слова вырвались из его горла, как само дыхание. «Я люблю тебя». Она оставалось все такой же мягкой и поддатливой в его руках, все также принимала его поцелуи, но ничего не сказала в ответ. Он и не смел требовать. Джон с силой трет лицо, пытаясь избавиться от воспоминаний, которые сейчас только мешают. Они должны найти ее. Хочет этого Ава или нет.