Pancake Breakfast

      Вряд ли Боб когда-нибудь привыкнет просыпаться в Башне, учитывая, что вырос он в самом обычном доме, никак не походящем на многомилионный небоскрёб, в котором они все теперь жили.       Иногда это всё ещё ощущалось неправильно. Как будто бы он не заслуживал жить в таких роскошных условиях. Однако Елена чётко дала ему понять, что не стоит так думать: она постоянно твердит, что такие мысли лишь обманывают его, что он нужен команде, что они хотят, чтобы он был здесь с ними, что он заслуживает быть здесь, как и все они.       Прошёл уже год после инцидента... того самого инцидента.       К счастью, ничего подобного больше не случалось. Хоть он иногда ненарочно и насылал кошмары на своих новых друзей, они всегда потом находили время обговорить произошедшее.       Если уж на то пошло, эти случаи лишь сближали их всех. Тем не менее, Боб любой ценой старался избежать проявления своих способностей.       Хоть он и рос в полной семье с обоими родителями, семьёй они никогда по-настоящему не были. Теперь же... Елена, Баки, Джон, Эйва и Алексей — они стали ему семьёй. Именно на них он мог положиться и только им мог доверять, и все остальные считали так же. По крайней мере, так они ему сказали. Сам Боб всё равно отчасти сомневался, что это так, — это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Нацепив уютный свитер и мешковатые джинсы, он направился на кухню, так как даже из своей комнаты чувствовал знакомый и столь чарующий аромат, свидетельствующий о том, что Джон уже готовил завтрак.       По правде говоря, никто из них никак не ожидал, что Джон Уокер окажется талантливым поваром: он не выказывал мягкости, деликатности и спокойствия, которых ожидаешь от любителя готовки, и всё же вся команда каждый вечер чуть ли не умоляла его приготовить им ужин.       Этим утром Джон, как обычно, готовил блинчики — любимое блюдо Боба.       Несмотря на то, что поначалу их общение не задалось, за последние несколько месяцев они стали очень даже хорошими друзьями.       У Боба всегда были проблемы со сном и однажды ночью, когда они только-только окончательно перебрались в Башню, он вылез из постели, чтобы прогуляться по зданию и отвлечься от неприятных мыслей. Однако в гостиной он обнаружил Джона, уставившегося на город, развернувшийся внизу за окном. Боб уже вознамерился было незаметно вернуться к себе в комнату, но вдруг споткнулся о лист фанеры, оставленный в коридоре, где они ремонтировали стены. Джон, хоть и несколько неловко, но помог ему подняться и предложил заварить чай, прекрасно зная, что этот напиток обычно помогает Бобу успокоиться. Тот согласился, и с тех пор подобные ночные встречи стали происходить всё чаще, а неловкость со временем сошла на нет.       — Это блинчики? Пахнут потрясающе, — обрадовался Боб, заходя на кухню. Оказалось, что Джон к тому же посыпал их шоколадной крошкой. Объеденье!       Джон даже не стал оборачиваться — он и так знал, кто у него за спиной: Елена и Эйва обычно вставали раньше всех, чтобы выйти на пробежку и потренироваться вместе в начале дня; Баки тоже обычно вставал рано, однако сегодня Джон его ещё не видел; Алексей же, наоборот, спал как минимум до полудня, если не было запланировано никаких утренних миссий.       — И тебе доброе утро, Боб, — саркастично усмехнулся Джон, добавляя ещё немного масла в сковородку.       Он был одет в идеально выглаженные тёмно-синюю рубашку и джинсы — след привычки, оставшейся с ним со времён военной службы.       — Прости, — застенчиво улыбнулся ему Боб, — с добрым утром!       — Почти готово, — проговорил Джон.       Боб прошел мимо него к одному из шкафчиков.       — Сделать тебе чай? — предложил он, оглядывая свою коллекцию. У всех членов команды это уже вошло в привычку: каждый раз, когда кто-то из них видел в магазине чай с новым вкусом, они брали ему одну упаковку на пробу.       — Нет, спасибо, — ответил Джон, с привычной лёгкостью переворачивая блин на сковороде. — А вот от кофе не откажусь. Думаю, и Баки ему обрадуется, когда проснётся.       Боб кивнул, радуясь возможности быть полезным. Он старался помогать команде, как мог. Иногда ему было стыдно, что он не мог помогать им с супергеройской работой. Он понимал, что Часовой был бы крайне полезен на их миссиях, но не хотел рисковать потерять контроль и поддаться... другому себе. Он просто не мог так рисковать.       Следующие несколько минут они провели в уютной тишине, пока турка с кофе и чайник с водой не закипели. В это же время Джон закончил возводить гору самых воздушных блинов из тех, что доводилось видеть Бобу.       — Нальёшь мне кофе? А я пока разложу тарелки, — попросил Джон, доставая сразу несколько тарелок, рассчитывая, что остальные тоже потом захотят поесть.       Оба они стояли спиной ко входу на кухню. Боб достал им кружки: свою, с изображением Дори из «В поисках Немо», говорящей «Просто продолжай плыть», и Джона, с надписью «Тренер №1» и рисунком футбольного мяча. Джон начал было накладывать им блинчики, как вдруг обернулся:       — Доброе утро, спящая красавица.       Боб оглянулся и заметил медленно идущего к ним Баки. Свет в коридоре был выключен, из-за чего разглядеть его лицо было трудновато, однако длинные волосы указывали на то, что это точно был он, а не Алексей.       Джон вновь отвернулся к плите и спросил:       — Блины будешь, Барнс? Налетай, пока они горячие.       Боб же налил себе чай, выбрав в итоге ромашковый. И уже собирался налить кофе Джону, но затянувшаяся тишина вдруг начала ощутимо давить на него.       — Баки? — озадачился Джон.       Боб перевёл взгляд с Джона на Баки, который всё ещё стоял в коридоре, скрывая лицо в тени. Это выглядело столь жутко, что Боб начал нервно потирать руки.       — Всё в порядке, Баки? — спросил он, приблизившись к Джону.       Баки всё ещё не отвечал, вызывая тем самым у них обоих сильное беспокойство. Сейчас он казался ещё более напряжённым и холодным, чем обычно.       — Баки, — строго начал Джон, — что происходит? — он выпрямился, закрывая собой Боба.       И тогда Баки шагнул вперёд, а Джон с Бобом мгновенно заметили, что в его глазах не было ни единой эмоции. Его взгляд был просто... мёртвым.       Боб невольно отступил, не зная, как реагировать. Баки же сделал ещё несколько шагов по направлению к ним, медленно, аккуратно, методично. И с каждым его шагом напряжение в комнате нарастало.       Джон кинул взгляд на Боба за своей спиной, отмечая, каким неспокойным стал тот с появлением Баки.       — Барнс, прекрати это сейчас же, ты пугаешь Боба.       Хоть все они и перестали излишне деликатничать с ним, каждому было предельно ясно, что пугать или нервировать его это плохая идея.       — Я готов начать свою следующую миссию, — проговорил по-русски Барнс.       Это были первые слова Баки за всё утро, и от них у обоих мурашки побежали по коже: его голос звучал до неприятного пусто.       Фраза на русском напомнила Джону кое-что.       Когда его только-только официально назначили «новым Капитаном Америка», он прошёл несколько курсов от правительства, которое также выдало ему множество документов на изучение, чтобы подготовить Джона к новой роли.       Одной из основных тем, с которыми ему предстояло близко ознакомиться, была «Гидра», что определённо имело смысл, учитывая её стойкую связь с Капитаном Америка.       В первый же день ему выдали огромный документ. Джон думал, что он полностью посвящён «Гидре», пока не начал читать. На самой первой строчке по центру было написано «Зимний Солдат».       Это было досье на Баки Барнса.       Из него он узнал, что Баки говорил преимущественно на русском и кодом активации Зимнего Солдата были так же слова на русском.       Джон припомнил старые зернистые фотографии, прикреплённые к досье. Несмотря на плохое качество фото, кое-что проглядывалось очень даже хорошо — его глаза, такие же пустые и нервирующие, как и сейчас.       Он тяжело сглотнул и отступил, надеясь наткнуться на что-то, чем можно будет защищаться.       Боб продолжал заламывать руки, нервно переводя взгляд с одного на другого.       — Ч-что это значит?       — Держись позади меня, Боб, — тихо отозвался Джон, не сводя с Баки глаз.       Если он мыслил в правильном направлении, ему нужно было как можно скорее придумать, как привести Баки в чувство, пока тот не натворил чего-нибудь, о чём позже пожалеет.       — Погоди, Джон, что происходит? Что с ним? — спросил Боб, встав к нему за спину.       Уокер не стал отвечать, чтобы не напугать его ещё сильнее. Вместо этого он обратился к Барнсу:       — Баки, ты знаешь, где сейчас находишься? Ты в Башне. Это не «Гидра».       Баки ответил не сразу, шагнув ещё пару раз. Джон буквально чувствовал спиной напряжённый взгляд Боба.       — «Гидра»? — с неожиданным ужасом повторил за ним Баки.       Боб знал о «Гидре», так как однажды случайно применил свои способности и на Баки. Тогда ему удалось увидеть лишь несколько образов из его памяти, прежде чем они вернулись в реальность. Они оба не совсем поняли, что именно увидели, однако образы были до того жуткие, что Баки закрылся у себя в комнате на весь день. Когда же он вышел из неё следующим утром, они поговорили о произошедшем наедине. С тех пор Боб стал лучше понимать, какие мелочи могут причинить Баки дискомфорт, как бы хорошо тот ни скрывал свои чувства.       — Думаешь, он ходит во сне и ему снится что-то плохое?       — Не знаю, — тихо ответил Джон, вспоминая своих товарищей по службе, у части которых от пережитого развилось посттравматическое стрессовое расстройство.       По обыкновению, их успокаивали простыми фразами, вроде «Ты в безопасности» и «Всё хорошо».       — Баки, что бы ты там не вообразил, это всё не по-настоящему. Ты не в «Гидре», ты в безопасности, — осторожно обратился к нему Джон.       Баки покачал головой, и вот тогда Джон заметил, что его родная рука была сжата в кулак, а металлическая...       А металлическая сжимала пистолет.       Тот самый единственный пистолет, который Баки обычно хранил на тумбочке у кровати. Все члены команды, кроме Боба, конечно, напичкали свои комнаты различным оружием для собственного спокойствия. Дело привычки.       Кроме того, крепкая металлическая рука, слегка блестевшая в солнечном свете, сама по себе была смертельным оружием.       — Ты моя миссия, — непреклонно известил он.       Джон с сожалением подумал, что, будь здесь русскоговорящие Елена или Алексей, у них, возможно, получилось бы достучаться до него.       Баки уверенно двинулся в их сторону. Видимо, разговаривать он больше не собирался. Джон собрался с духом, осознавая, что избежать драки не получится.       — Боб, — резко позвал Джон, взглянув на него краем глаза.       — Д-да?       Он ответил так напряжённо, что Джон обеспокоился ещё сильнее. Его нужно было обезопасить.       — Беги.       Тот удивлённо взглянул на него, однако уже мгновение спустя Джон метнулся вперёд, не подпуская Баки ближе, и вцепился в его металлическую руку, отводя пистолет в сторону. Он попытался ударить Баки в лицо, но тот, к его удивлению, легко увернулся, перехватил его руку и прижал Джона к кухонной стойке.       Уокер успел вовремя развернуться и с силой ударил Баки в живот, отбросив его в стену.       Баки привстал и тут же наставил на него пистолет. Джон мгновенно среагировал и спрятался за стойкой, схватил одну из тарелок, и метнул себе за спину. Судя по одновременному звону металла и треску фарфора, он попал.       Не теряя времени, Джон выбежал из укрытия и на ходу бросил в Баки горячий чайник, вынуждая защищаться металлической рукой. Улучив момент, он выбил пистолет, который приземлился вдали от них обоих. Баки сразу же ринулся за ним. Джон попытался было его остановить, но тот не раздумывая с силой ударил его в лицо другой рукой и сбил с ног подсечкой.       Не сдаваясь, Джон вскочил, схватил Баки за футболку и потянул на себя, но тот тут же ударил его металлическим локтем. На мгновение у Джона помутнело в глазах, а в следующую секунду Баки ударил его снова.       Джон очевидно проигрывал. При этом он вовсю боролся за свою жизнь, а вот Баки даже не вспотел. И это приводило его в замешательство: у них с Баки было множество спаррингов, и Джон уже побеждал его раньше. Так почему же сейчас всё было разительно иначе?       Ему удалось оттолкнуть Барнса: тот проскользил назад, встал на одно колено и перевёл пустой взгляд на осколок фарфоровой тарелки, которую Джон в него метнул ранее. Он поднял осколок и встал, вновь фокусируясь на Джоне.       «Твою ж мать».       И вот тогда Джон понял: всё было иначе именно потому, что в этот раз он боролся не с Баки, а с Зимним Солдатом. Во время спаррингов Баки не пытался убить его, лишь остановить. А вот Зимний Солдат стремился исключительно убить.       Резко сократив дистанцию, Баки взмахнул осколком, лишь на пару сантиметров промахнувшись мимо шеи, а затем мгновенно ударил его второй рукой, застигнув Джона врасплох.       Когда Баки снова ударил его в лицо, Джон на секунду потерял равновесие, чуть было не завалившись на стол. Баки не преминул обратить это в свою пользу и опять замахнулся осколком, глубоко порезав его грудную клетку.       Джон закричал от острой боли: он уже успел забыть, что сейчас на нём был не костюм, а простая одежда, не способная защитить его.       Уклонившись от следующего удара, он попытался ударить в ответ, однако Баки скользнул ему под руку и порезал уже ногу, после чего зашёл за спину и ударил прямо по свежему порезу, повалив на пол.       Джон уже собирался встать, как вдруг услышал, что Баки снял пистолет с предохранителя. Подняв взгляд, он шокировано уставился на Баки, направившего на него оружие.       Джон едва мог ему сопротивляться: он и представить не мог, насколько Барнс на самом деле силён.       — Пожалуйста, Баки, ты должен очнуться, — попытался он вразумить его. Учитывая его текущее состояние, Джон понимал, что, если только двинется, тот сразу же нажмёт на курок. Из груди вырвался нервный смешок. — Будет тебе, я же знаю, что ты не настолько меня ненавидишь, сколько ни притворяйся.       Баки лишь сделал шаг ближе, положив палец на спусковой крючок.       — Очнись, Баки, ну же... — Джон прекрасно знал, что Баки сильно пожалеет о содеянном позже, когда придёт в себя.       Никакой реакции не последовало. Джон задержал дыхание и закрыл глаза.       Мгновением позже пистолет громко выстрелил.       Джон вздрогнул. Он ожидал боли, шока, темноты или что там обычно чувствуешь, когда тебя убивают... Но... он ничего не почувствовал. Никакой боли.       Тогда он открыл глаза, которые тут же чуть расширились от увиденного: между ними стоял Боб, закрыв собой Джона, а под ногами у него валялась сплющенная пуля.       — Хватит, Баки, остановись, — в его голосе всё ещё слышался страх, но уже иного рода.       И Джон знал какого: теперь он боялся не Баки, а самого себя.       Барнс не остановился: он выстрелил ещё несколько раз. Джон каждый раз вздрагивал, всё ещё не привыкнув к тому, что один из членов его команды пуленепробиваемый.       Боб лишь приподнял руку и остановил все пули прямо в воздухе, роняя их на пол. Он медленно двинулся к Баки.       — Ты должен прийти в себя. — Однако Баки продолжил стрелять. На этот раз Боб даже не потрудился поднять руку: пули не были для него угрозой. — Баки... — Патроны закончились, и Барнс отбросил пистолет.       Он попытался ударить приблизившегося Боба металлической рукой, но тот был быстрее: он блокировал этот удар и сразу же перехватил его второй кулак, которым Баки целился ему в лицо.       — Хватит, я сказал.       Комната начала погружаться во мрак, как будто сам мир вокруг них стал терять в красках.       — Вот же... — не сдержался Джон.       Баки замер, и в его глазах впервые показалась тень эмоций, словно он наконец-то начал приходить в себя.       Однако тьма продолжала медленно распространяться.       Не зная, что делать, Джон просто ошеломлённо смотрел на них обоих. Боб всё ещё стоял к нему спиной, но вот на лице Баки Уокер явно видел страх.       — Боб?! — Джон перевёл взгляд на коридор, где Елена с Авой в шоке уставились на развернувшуюся на кухне сцену.       Голоса Елены оказалось достаточно, чтобы Боб тут же пришёл в себя, а темнота мгновенно отступила. Он отпустил руку Баки, и оба они посмотрели на девушек.       — Что у вас тут происходит? — в голосе Авы явственно слышалось беспокойство и замешательство.       Боб с Баки переглянулись.       — Баки? — неуверенно позвал его Джон, поднимаясь на ноги.       Тот несколько раз моргнул и неловко отступил назад.       — Что произошло? — Судя по всему, он окончательно очнулся.       Его тело ощутимо расслабилось, а в глазах застыли непонимание и ужас, что уже было многократно лучше пустого взгляда.       Убедившись, что Баки относительно в норме, Джон осторожно приблизился к Бобу, уставившемуся на свои руки. Он старался шагать не слишком громко, но и не тихо, чтобы не напугать внезапным сближением.       — Ты как, Боб? — спросил он, пытаясь звучать миролюбиво, и аккуратно развернул его лицом к себе.       Ошеломлённый не менее остальных, Боб встретился с ним взглядом и почти сразу же посмотрел на Елену и Аву, отмечая их страх. Затем он вновь взглянул на Баки, и у него задрожали руки.       — Нет... Нет-нет-нет... Мне жаль, мне так жаль... Простите, я... — начал он, но Елена прервала его, подбежав и заключив в крепкое объятие:       — Всё хорошо, слышишь?       Ава приблизилась, оглядела Боба и Баки, поймала взгляд Джона и одними губами спросила: «Что за херня у вас тут случилась?»       Джон лишь пожал плечами — он и сам задавался этим вопросом.       Он подошел к Баки, прикрывшему лицо своей настоящей рукой.       — Порядок, Барнс?       Баки ответил не сразу.       — Мне надо связаться с Шури. Так быть не должно.       Никто не знал, что ещё сказать, и воцарилась тишина.       — Блинчики! — От неожиданного зычного возгласа все вздрогнули.       Все взгляды обратились на Алексея, который стоял у плиты в одном халате и уже сгребал блины к себе на огромную тарелку.       — Не зря они мне приснились, я, вот, как знал! — продолжал он радоваться, не замечая шокированного состояния своей команды. В конце концов, он обернулся к ним. — Чего вы встали-то? Блинов не хотите? Уверен, они чертовски хороши — так вкусно пахнут, что я аж проснулся!       — Я тут всю обойму разрядил, но проснулся ты от запаха блинов? — недоверчиво уточнил Баки.       Алексей пожал плечами:       — В России выстрелы всё равно что пение птичек по утрам, ничего особенного. То ли дело блины, вот это действительно приятный сюрприз!       Джон услышал, как стоящая у него за спиной Елена тяжело вздохнула:       — Господи боже.