Солнце — тоже звезда

Разрушили ли они все? Или так было задумано? Смотря на уходящее за горизонт солнце, россыпь звезд поднималась все выше и выше, над холодной пучиной волн освещая своим безжизненным светом пустое ничто. Ничто.. сегодня они стали друг для друга этим ничем. Это произошло тихо, без сор и ненужных комедий, они слишком устали, не смогли больше продолжать. В сердце кипел пожар, обжигающий, неприятный, но разум остужал его, давал драгоценный покой. Блаженную тишину, наконец. Так будет лучше, для них обоих. Нет, это решение не было совместным, не было адекватно обдуманным, оно просто было и этого уже не изменить. Они пытались обсуждать, договариваться, думать, что из раза в раз заканчивалось одним и тем же. Слова оказались разрушительнее извержения вулканов, а молчание убийственее моря во время шторма. Они не помогали никогда, делали лишь хуже обоим, не намеренно, но слишком явно. Компромисс тоже не стал решением, усугубляя ссоры. Идти на встречу друг другу не должно быть так болезненно разве нет? Они старались, они боролись, они осознали, они сдавались. Нет не потому что были слабыми, просто так получилось, это решение было лучшим из возможных вариантов. Отступать не стыдно, если другого выхода не было, не было ведь? Возможно они правда любили, возможно были привязаны слишком сильно и потерялись в этом, возможно просто завернули не туда. Никто уже не скажет правду. По одиночке им будет лучше, спокойне, правильней. Ты можешь любить человека за что угодно, но не быть с ним, по не зависящим от ваших желаний причинам. Порой ты не можешь заставить мозг работать иначе, потому что это вложено в тебя слишком глубоко и в такие моменты, выключить сердце будет гораздо проще и правильнее. Время исправит его стук с беспокойного на размеренный, поможет остыть. В конце концов так устроен человек, существо кое обязано подчиняться разуму, но почему-то, готовое всегда слышать сердце. Ему определенно нравилась ночная тишина. Она ветром приходилась по конечностям, залезла в тело, окутывала органы изнутри, давая блаженный покой. Он давно не чувствовал такой тишины, не страшной, не гнетущей, скорее сочувствующей. Звёзды переливались на темном небе блестящим контрастом, отражаясь в море они заставляли его сиять поособенному чарующе. Жираф любил звёзды, любил каждую сияющую бледным светом крупинку проходящую кажется сквозь него самого, отражаясь на коже новым уникальным пятнышком. Где-то там, далеко далеко за горизонтом давно уже спрятались лучи солнца, такого теплого и яркого, режущего глаза до боли и обжигающего кожу больным жаром. Оно ушло, позвав на место себя тьму, растекающуюся успокоением, помогающую отвлечься но не забыть. Солнце ведь не перестанет светить, просто как раньше, уже не будет никогда, но в этом нет ничего плохого, это жизнь. Солнце ведь тоже — звезда.