Грани ненависти.

Когда Фэн Синь неожиданно позвал Му Цина помогать разгребать ему кипу учебных бумаг, он сначала был не особо рад такому, привычно закатив глаза и сказав что-то из серии «ты что сам не можешь?», но в конечном итоге, как всегда и бывает, согласился. Он был вовсе не против провести немного времени с другом, хоть они и будут разгребать глупые бумажки и вести какие-то расчёты. В назначенный день Фэн Синь ждал Му Цина дома, тот должен был зайти к вечеру. Хотя он и просил его прийти раньше, тот сделал, как ему вздумается. Но спасибо, что вообще согласился… С другой стороны, он обещал помогать ему с работой старосты, а это было напрямую связано с ней. — Пришел? — Вместо приветствия спросил Фэн Синь, хотя тон не был недовольным или раздраженным. Он просто открыл Му Цину дверь, запуская его внутрь, а дальше тот и сам волен хозяйничать в его доме. Так у них сложилось, хотя у Фэн Синя в доме Му Цина не было такой вседозволенности: тот был слишком придирчив к порядку, царившему у него Му Цин фыркнул вместо приветствия, заходя в квартиру парня и специально задевая его плечом, из-за чего Фэн Синь чуть отшатнулся в сторону, но промолчал. — Я же сказал, что приду, чего ты так удивляешься? — он разулся и выровнял обувь так, чтобы она стояла ровно и не создавала визуальный шум, после чего прошёл в ванную, чтобы вымыть руки. — С чем тебе уже помочь надо? Фэн Синь тихо хмыкнул. Просто каждый раз тот так яростно сопротивляется и отказывается, что ему правда не верится в то, что он придет и поможет. Хотя правда всегда помогает. — Нужно с журналом разобраться и зачетками… Опять преподы на меня всё скинули, — ответил он, первым проходя в комнату, где на полу уже валялась гора бумаг. Вряд ли в таком беспорядке можно было бы что-то разобрать. Му Цин прошёл следом за ним в комнату и вскинул бровями, видя на полу целую кучу бумажек. Он уже и позабыл, что Фэн Синь умел работать только в беспорядке. — И как я по-твоему должен из этой кучи понять, что надо проверять, а что нет? Фэн Синь опустился на пол, подогнув под себя ноги, и стал пытаться хоть как-то раскладывать бумажки в понятном для друга порядке. — Разберёмся как-нибудь, — он махнул рукой, — Тут нужно эти справки рассортировать по датам, а потом выставить посещаемость… — Как-нибудь — ключевое слово, — Му Цин фыркнул и сел рядом с парнем, беря одну из бумаг в руки и читая её содержимое, после чего отложил в сторону. — Значит сейчас мы всё рассортируем. Боюсь, на это уйдёт часа полтора. Нахера вообще столько бумажной волокиты на тебя скидывать? Фэн Синь взял бумажку и, пробежав по ней взглядом, отложил в другую сторону. — Самому интересно, — он опёрся на руку и чуть откинулся назад, тяжело выдохнув. Заниматься этим совершенно не хотелось, хорошо хоть Му Цин пришёл на помощь. Главное — продержаться подольше и не разосраться, пока работа не будет сделана. — Когда я вызывался быть старостой, то меня о такой херне не предупреждали. Му Цин отложил ещё пару бумажек в сторону, после чего ответил: — Потому что изначально это не входит в твои обязанности… И вообще, я же тебе говорил, что ты пожалеешь об этом. Говорил? Говорил. Ну кто меня слушал? Фэн Синь почувствовал резкий укол раздражения — ну вот, он опять начинает… Но если он начнёт отвечать, то никакой слаженной работы у них не выйдет, поэтому он только набрал побольше воздуха в грудь и кивнул, соглашаясь. — Говорил. Но у меня же не всегда настолько много работы, это единичные случаи. Му Цин удивлённо обернулся на парня. Он был уже готов к тому, что тот начнёт оправдываться и кидаться колкостями, но вместо этого он согласился с ним, что бывало крайне редко… От этого он даже растерялся на мгновение, но потом продолжил перебирать бумаги. — Возможно. Но кто знает, что на тебя скинут в следующий раз. Фэн Синь не удержался и тихо фыркнул, заметив растерянность друга. Что ж, периодически такая схема и правда работала, чтобы успокоить его. — Следующий раз будет в следующий раз, тогда и посмотрим. Отказаться я всё равно уже не смогу. Му Цин цокнул и закатил глаза, не став ничего отвечать на это, и вместо этого продолжил работу. Ну вот, почему Фэн Синь был таким упрямым? Вот согласился же минуту назад, нет, всё равно надо ему доказать, что он прав… Ужасно бесит. И нет, он никогда не признает вслух, что ему нравилась эта черта характера, с которой он специально игрался время от времени. Фэн Синь про себя поблагодарил бога, что парень ограничился только своей привычной реакцией и не стал продолжать дальше. Значит, сегодня у них есть все шансы закончить с работой. Вроде бы Му Цин сегодня был не таким уж заносчивым. Он продолжил молча осматривать бумажку за бумажкой и раскладывать их по стопкам. Периодически он протягивал что-то Му Цину и просил положить рядом с ним. Вскоре они втянулись в работу и гора справок и записок стала уменьшаться. — А где журнал? — Фэн Синь огляделся, но ничего не увидел. Кажется, он оставлял его тут же на полу. — Ты на него не сел? Поднимись. Спустя какое-то время в тишине Му Цин даже успел расслабиться и вошёл в работу, откладывая бумаги уже на автомате. Казалось, что такими темпами они быстро разберут этот срач. — Чего? — он опустил взгляд и отсел, но под собой не обнаружил журнала. — Ты что, просрал журнал? Я не настолько тупой, чтобы садиться на него. Фэн Синь цыкнул и нахмурился. — Почему сразу «просрал»? Он по-любому где-то в комнате, — парень поднялся на ноги, совсем забыв, что на его коленях лежала одна из стопочек, которая в этот же миг с шелестом посыпалась вниз, листочки разлетелись в стороны и перемешались с уже разобранным и не разобранным. — Да блять… — Потому что если бы ты изначально разложил всё аккуратненько, то не было бы никаких вопросов, — буркнул Му Цин и принялся дальше разгребать бумажки, как вдруг в его сторону посыпались листы с колен парня, тут же смешиваясь с теми, что он уже разобрал. Стопка, что стояла рядом с ним, упала и так же перемешалась со всем вокруг. Парень замер с бумагой в руках, пока его глаза медленно расширялись и с каждым мгновением начинали загораться, пока внутри него вверх по груди поднимался гнев. Он медленно обернулся на Фэн Синя, смотря на него испепеляющим взглядом. — Час. Ебучий час я разбирал это дерьмо, чтобы ты разбросал всё… Ты что, блять, издеваешься?! Фэн Синь без проблем бы сейчас признал вину и помог бы снова всё собрать, но нет — этот придурок сразу же начал орать. Это ужасно раздражало: согласился помочь, а сам пришёл и отчитывает его. — Блять, я по-твоему специально это сейчас сделал? Что ты сразу начинаешь истерить? — Он продолжал пытаться не повышать голос, но тот всё равно стал более грубым. Му Цин хотел было не кричать, но, слыша, что тон голоса парня стал более грубым, не мог промолчать. — Да потому что это пиздец, Фэн Синь! Как мы сейчас разберём это всё, если оно перемешалось ещё сильнее, чем изначально? — он недовольно откинул бумажку в сторону и сложил руки на груди. Фэн Синь развернулся, ища глазами журнал, но продолжил возмущаться. — Да разобрали бы как-нибудь, чего ты делаешь из этого трагедию?! — Он раздражённо вскинул руками и тихо добавил, буркнув себе под нос: — Как истеричка, блять… Му Цин, услышав это, шокированно обернулся на него и тоже поднялся на ноги. — Это я ещё и истеричка? Хорошо! Но по крайней мере я не рукожоп и без меня ты бы тут хер знает сколько бы просидел! Я ж тебе помогаю всё это раскладывать! Фэн Синь заметил журнал на столе и взял его в руки, но встал на месте и уставился на орущего Му Цина. — Да я уже сто раз пожалел, что позвал тебя! Лучше бы дольше сидел, чем слушал твои крики, как ты меня уже заебал с этим, боже! — Журнал, который только оказался в его руках, с громким шлепком яростно ударился об стол. Будь его воля, он бы запустил его в Му Цина, но потом пришлось бы ещё и переписывать новый. Му Цин усмехнулся. — Да ну? А чего ж ты тогда меня каждый раз тебе помогать зовёшь, а? Сам же, блять, орёшь на меня! — Он бросил взгляд на стол, когда тот кинул на него журнал. — О, а вот и пропажа. Но, конечно же, надо было меня обвинить! Как бы Фэн Синь не пытался каждый раз сдерживаться, Му Цин обладал удивительной способностью выводить его из себя, поэтому он уже и позабыл о желании провести вечер спокойно. — Да кто тебя обвинял, придурок? Сам себе надумаешь, а потом орёшь, не разобравшись! Я тебя звал не собачиться, но ты, блять, видимо, только это и умеешь! — Фэн Синь шагнул чуть ближе, но всё ещё держа дистанцию. Одно дело покричать, другое — если они умудрятся ещё и подраться. Му Цин свёл брови на переносице, но всё ещё старался более-менее держать себя в руках, только вот одна рука сжала собственное предплечье так сильно, что на ней по любому останутся синяки. Да, видимо, закончить работу спокойно им не удастся. — А потому что кое-кто постоянно лезет со мной собачиться. Ты же знаешь, что я всегда так реагирую, когда злюсь, но нет, тебе сразу надо лезть на рожон… Точно как собака бешеная. Фэн Синь вскинул брови. Это сравнение с собакой было у Му Цина излюбленным и каждый раз вызывало у него бешеную бурю не самых приятных эмоций. — Сам ты как собака, — он схватил свою футболку, висящую на стуле, и запустил её в парня. — Ты первый начинаешь лаяться! Каждый грёбаный раз! Ты блять за столько лет ничуть не изменился, так и не научился себя контролировать, а мне что прикажешь? На цыпочках перед тобой ходить, чтоб не провоцировать? Му Цин успел увернуться от футболки, которая полетела в его сторону, и нахмурился ещё сильнее, так что на переносице образовалась ложбинка. — Ну так если я такой неконтролируемый, то хер ли ты со мной вообще общаешься?! Мог уже триста раз меня нахер послать, но от чего-то же терпишь! Фэн Синь запнулся, прикусывая язык. Да откуда ему знать, почему он его терпит? Они всегда были вместе, вот и терпит, как по-другому? — То же самое могу спросить и у тебя, — рыкнул парень. — Нахуя ты такой идеальный таскаешься с таким придурком и рукожопом? Общаться больше не с кем?! От последней фразы парня Му Цин впился ногтями в кожу и шумно вдохнул через нос, сжимая челюсть. От чего-то это звучало особенно унизительно, словно он общался с ним только потому, что другие с ним общаться не хотели… Это было жалко. — Да пошёл ты! Можно подумать, что ты единственный в мире, с кем я общаться могу! — Не единственный, — Фэн Синь заметил, что смог задеть парня, от чего губы растянулись в лёгкой, слегка нервной усмешке. — Ещё тебя может терпеть Се Лянь, но он кого угодно может вытерпеть. Му Цин цыкнул и нахмурился так сильно, что казалось, дальше уже невозможно. Кровь начинала закипать, и он чувствовал, что ещё немного и словесная перепалка перерастёт в физическую. — По-шёл на-хуй, — по слогам произнёс он, смотря в самодовольное лицо парня и раздражаясь ещё сильнее, уже напрямую предупреждая его. — Не беси меня. Фэн Синь застыл, смотря в чужие горящие от злости глаза. Здравый смысл где-то глубоко внутри него кричал остановиться, но в таких ситуациях он никогда к нему не прислушивался. Фэн Синь осознавал, чем это может закончиться, но почему-то это его только больше раззадорило. Сумев задеть Му Цина раз, внутри просыпалось азартное желание сделать это снова. — А то что? — Фэн Синь знал, что… Но всё равно расплылся в насмешливой улыбке. — Ты и так бешеный, мне даже стараться не надо, придурок. И снова эта самодовольная улыбка расцвела на чужом лице, от чего в ушах Му Цина практически зазвенело от злобы. Как же он ненавидел это выражение лица, когда тот мог задеть его больные точки. Раздражает. Но от чего-то, в глубине души, ему нравилось видеть её… От такой внезапной мысли парень совсем закипел и сократил расстояние между ними. — А вот что! И в этот момент его кулак полетел точно в нос парня. Фэн Синь успел бы увернуться, если бы не завис, самодовольно рассматривая чужое, искажённое от злости лицо. Но теперь кулак Му Цина с силой проехался по его лицу, от чего Фэн Синь отшатнулся и схватился за него, чувствуя острую пульсирующую боль. — Блять, Му Цин, какой же ты идиот! — Он выпрямился, удержав равновесие, и снова взглянул на парня с горящими от злости и лёгкого азарта глазами. Как странно, что ему это нравилось — каждый раз доводить его и получать за это. Узнай Му Цин об этом, то пришёл бы в ещё большую ярость. Фэн Синь резко шагнул ближе, и в следующую секунду его кулак со всей силы впечатался в чужую щеку. Может, он выглядел крупнее Му Цина, но дрались они всегда на равных, не поддаваясь, и ему даже зачастую доставалось сильнее. Му Цин шумно выдыхал через нос, практически пылая от злости, так что не хватало только дыма, полыхающего из его ноздрей. — Самодовольный мудила, — прошипел он сквозь зубы, видя в глазах парня странный блеск, который он считывал по-своему. А в следующий момент его лицо пронзило тупой болью и он отшатнулся назад. Ну вот… Каждый их спор заканчивается именно этим. И любой бы уже перестал общаться с таким другом, но Му Цин не мог. Он остывал так же быстро, как и загорался, от того каждый раз воспринимал такие драки как игру, в которой никогда не было победителя… Но в моменте, когда в груди пылало чувство некоего наслаждения, это бесило ещё сильнее, и ему бы хотелось вырвать его с корнями... Бессмысленно — те уже пустили корни глубоко под кожу и избавиться от них было невозможно. Только если разбить самому себе голову. И виной этому, мать его, Фэн Синь! Этот самодовольный болван, обладающий какой-то непонятной силой притяжения! Му Цин оскалился и бросился вперёд, снова целясь в лицо парня. Через какое-то время он и вовсе перестал понимать, куда целился и бил: грудь, лицо, бока — всё попадало под удар. Фэн Синь получал удар за ударом — то в лицо, то в живот, то в плечо, он уже и не разбирал, у него просто болело всё, и он сам не понимал куда бьёт. В такие моменты они даже не думали, что могут навредить друг другу, просто бездумно дрались. Каждый раз потом дулись и мирились, но каждый раз он осознанно доводил до этого Му Цина и не чувствовал ни капли вины, только раздражение от непонимания, зачем он это делает, зачем каждый раз отвечает ему такими же кулаками. Странно, больно, внутри всё полыхало, но хотелось продолжать. Фэн Синь отстранился, тяжело дыша, и взглянул в лицо парня. Му Цин тоже тяжело дышал, лицо его было непривычно красное, под носом и по щекам размазана кровь, а нижняя губа чуть припухла и от того казалась ещё более привлекательной. Кажется, в этот раз он даже перестарался. Фэн Синь затаил дыхание, отрывая взгляд от его губ и переводя его на тёмные глаза. Чёрт! Да что с ним такое?! — Как же ты меня заебал, Му Цин! Каждый грёбаный раз одно и то же! — Он схватил его за грудки и грубо потряс, крича в лицо. — Почему я общаюсь с тобой?! Да я сам бы хотел знать, почему общаюсь с таким мудаком, но я не знаю, блять! Не знаю, почему меня тянет каждый раз вернуться к тебе и только к тебе, почему я, несмотря на твой отвратительный характер, хочу быть рядом, я блять не знаю! Я не знаю! Му Цин бил везде, куда попадал, бездумно, не раздумывая над последствиями. Сейчас он был особенно зол на него, на его ужасный характер, на его самодовольное лицо, на его голос, на эту бумажную работу, из-за которой они снова сцепились; и вообще на всё, что было связано с Фэн Синем. А больше всего он был зол на себя за то, что не мог сделать ничего с ужасными, абсолютно отвратительными чувствами внутри себя по отношению к этому идиоту, которого он должен был в идеале ненавидеть. Но ненавидел он только себя и корни этих странных ощущений внутри своей груди, которые щекотали внутренности до тошноты... Иногда ему просто, как и сейчас, например, хотелось, чтобы тот выбил из него всю эту грязь, а он не останется в долгу. Он снова занёс кулак, но парень вдруг схватил его за грудки и отстранил от себя, так что теперь он смог рассмотреть его лицо, измазанное в крови — его или чужой, он уже не смог разобрать. Парень уже было хотел оттолкнуть его от себя, но наткнулся на его взгляд, непривычный, безусловно злой, но было что-то ещё, чего он понять не мог. А когда тот заорал ему в лицо, дыхание Му Цина дало сбой, собираясь внутри большими клубами, что не давали ни вдохнуть, ни выдохнуть… Он ошарашенно уставился на него, не моргая, и ожидая следующих объяснений, но вместо этого слова, вылетающие изо рта парня, только сильнее толкали его в какую-то бесконечную дыру. — Что?.. Что ты, блять, несёшь? — голос предательски задрожал, а зрачки панически сузились. — Ты головой тронулся? Фэн Синь замолчал и стал тяжело дышать, впиваясь в Му Цина нечитаемым, но переполненным эмоциями взглядом. Вдох, выдох, вдох, но легче не становилось, и причиной тому был Му Цин. Он уже устал махать кулаками, но странное, рвущее его изнутри чувство никуда не делось, он не знал, как избавиться от него. Наверное, только разойтись с Му Цином и успокоиться, как они обычно и делают, но он этого не хотел, почему — не понимал и от этого злился ещё больше. Он хотел что-то сделать с ним, заткнуть его, убрать это его раздражающее выражение лица, но не кулаками. Фэн Синь смотрел в чужие ошарашенные глаза, всё ещё не осознавая в полной мере сказанное минутой ранее. — Сам ты тронулся! — рявкнул он и замолчал, скаля зубы. Боже, он и правда скоро сойдет с ума. — Ненавижу тебя, Му Цин! Твоё смазливое личико, голос, твои ебаные губы, которые каждый раз растягиваются в мерзких ухмылочках, и твои глаза, которые ты вечно закатываешь! Я всё это видеть не могу! Каждый раз хочется… хочется… — Он заткнулся, переводя дыхание. Ему просто их хочется… Му Цин молча выслушивал поток слов парня, от чего в ушах начало звенеть, а голова трещала… И он уже был не уверен, были ли причиной тому удары или всё-таки слова, осознать которые было так сложно, что он просто тупо уставился в лицо Фэн Синя, заломив брови… Он хоть понимал, что говорил сейчас? Он хоть, блять, немного осознавал, насколько ужасно в этот момент это звучало? В любой другой день он бы уже послал его далеко и надолго, но сейчас парень мог лишь молча глотать эти слова, бьющие сильнее кулаков, от чего из-под корней чувств начали прорастать шипы, режущие изнутри. Слышать такое было невыносимо. Хотелось, чтобы тот больше никогда в жизни не открывал рот, никогда больше не смотрел в его сторону, лишь бы не говорил такое… Он так сильно ненавидел то, что ему хотелось слушать этот бред и дальше. — Заткнись… Просто заткнись, — прошипел он сквозь зубы, зажмурив глаза, ведь под этим взглядом ему хотелось просто раствориться и сгореть дотла. Ох, кажется, он уже начинал сгорать из глубины своего нутра, иначе как объяснить то, что ноги его задрожали и в миг ему стало до такой степени жарко, что закружилась голова? Парень резко откинул его руки от своей одежды и вздохнул, искривив губы, словно сдерживал одновременно порыв криков и слёз. — Ненавижу. Му Цин сжал кулаки и снова ступил ближе, замахнувшись рукой, но вместо удара схватился за чужую одежду, протягивая Фэн Синя к своему лицу и впечатываясь губами в чужие. Пусть ненавидит его ещё сильнее. Фэн Синь чувствовал, что сказал не всё, далеко не все, но слова застряли в глотке, и он ничего не мог с этим сделать. Оставалось только пялиться на Му Цина, как последний идиот. Что с его лицом? Почему он выглядел так, будто сейчас заплачет? Фэн Синь ничего не мог понять, хотелось спросить, но накал только усиливался, легче не становилось даже после того, как он выговорился. Он хотел было снова открыть рот и попытаться выдать хоть звук, но Му Цин сказал заткнуться, и он заткнулся. А в следующую секунду всё произошло настолько быстро, что он и опомниться не успел. Фэн Синь широко раскрыл глаза, чувствуя, как мягкие губы с силой впиваются в его и в рот проникает вкус крови, моментально распространясь по всему языку. Он успел только вздохнуть, но отталкивать не стал. Не хотел. Тело как обдало током, ноги задрожали и подкосились. Он грубо схватил Му Цина за волосы, будто бы желая оттащить его от себя, но только лишь сжал капну в кулаке и подался вперёд, с силой отвечая на поцелуй. Он почувствовал, как всем телом напрягся ещё сильнее, но теперь это было именно то, чего ему не хватало, это ужасно приятное напряжение, за которым совершенно точно последует разрядка, после которого он наконец-то сможет отдышаться и успокоиться. Му Цин был готов к тому, что тот сейчас оттолкнёт его, вернее сказать, после слов парня он надеялся, что расценил всё не так и в глубине души ожидал прямо сейчас получить ещё один удар, чтобы тот грубо и на месте уничтожил то, что не должно было существовать. Но Фэн Синь сделал иначе — вместо того, чтобы оттолкнуть, он вжал его в себя, оттягивая его волосы, от чего Му Цин прошипел в чужой рот, прикусывая нижнюю губу парня, тут же ощущая металлический привкус крови на кончике языка. Правда, понять была ли эта кровь от новой раны парня или от его собственной было невозможно… Он сжал руки на плечах Фэн Синя, так сильно, что у него точно останутся очередные синяки. Это выходило из-под контроля. Это точно его бредовый сон. Не может быть такого, чтобы тот сам вжимался в него своим горячим телом, целовал с таким страстным напором… Но если это сон, то он может немного поддаться, правда? Фэн Синь задыхался, но не мог остановиться. Он ощущал, как его больно укусили и в ответ вжался в него ещё сильнее, кусая итак израненые губы. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы вдохнуть, мельком посмотрел в замутненные глаза Му Цина и накинулся на него с новой силой, толкая на кровать и заваливаясь сверху. Он не понял в какой момент окончательно перестал контролировать себя, внутри всё стучало и рвалось на части, голова кружилась, а рука сильнее сжимала чужие волосы. Хотелось сожрать этого придурка Му Цина, не оставить от него ни кусочка, чтобы больше не видеть этого лица и этих ужасно привлекательных губ. Когда парень на секунду отстранился, Му Цин перевёл дыхание и уже было открыл рот, хотев сказать что-то, как вдруг тот снова вжался в его губы с новой силой и, более того, толкнул его. Под ногами зашуршали рассыпанные бумаги, и он резко потерял равновесие, падая спиной на кровать, а в следующее мгновение Фэн Синь вжал его в матрас собственным телом. Лицо и всё его тело пылали, казалось, что он и вовсе сходит с ума от того, как всё закрутилось. Он не успевал ни думать о последствиях, ни осознавать поцелуи, которыми тот терзал его рот, а лишь наслаждался происходящим. Руки скользнули по плечам к чужой спине, комкая ткань его одежды, точно растягивая её, но как же это было не важно. Вообще всё было не важно: в его мыслях только чужой вкус и запах, сводящий с ума и так давно бредовое сознание. Губы Му Цина пульсировали и болели от того, как властно сминал их парень, а язык то и дело врезался в чужой. Кажется, они пару раз стукнулись зубами… Слишком жарко. И тело реагировало на подобные махинации соответственно, так что в какой-то момент он снова замычал, стараясь отстранить его от себя, в попытках свести колени. — Фэн Синь… Фэн Синь, пожалуйста… Но тот целовал и целовал, точно как бешеная псина, сорвавшаяся с цепи, не поддающаяся никаким командам. Фэн Синь ничего уже не понимал и не осознавал, будто движимый животными инстинктами, он кусался и грубо пропихивал свой язык всё глубже, пока сквозь вздохи и стоны не услышал жалобный голос. Он отстранился и мутным взглядом уставился на парня под ним, но от такого вида голову снесло ещё сильнее. Му Цин едва ли не задыхался, лёжа с открытым ртом; от поцелуев его губы опухли и кровоточили, волосы растрепались и разлетелись по подушке. Он схватил Му Цина за лицо и поднял его на себя. — Сука… Можешь хотя бы сейчас немного помолчать? — Он прорычал это в чужие губы, смотря прямо в его глаза. Му Цин жадно хватал воздух ртом, после того как тот наконец хотя бы на несколько мгновений отлип от него. Было слишком жарко и он уже мало что понимал, но тем не менее, услышав голос Фэн Синя, не смог не съязвить, даже когда тот схватил его за лицо, перед этим легко, и ощутимо прикусил его палец. — Ты меня сожрёшь сейчас! Я могу хотя бы отдышаться? Тот выглядел особенно бешенным сейчас, но совсем не похоже на его обычную злость: глаза его были затуманены не понятной дымкой и он явно не собирался больше бить его. От такого вида мышцы сводило в сладкой неге, и ему всё же пришлось свести колени. Фэн Синь шумно вдыхал и выдыхал, не отводя взгляда от его раскрасневшегося лица, пока Му Цин кричал на него, хотелось снова заткнуть его. Туман в голове немного развеялся, и теперь он чувствовал, что всё его напряжение ушло вниз, в пах… Здравый смысл стал пробиваться всё сильнее, наверное, им стоило остановиться, но он не хотел отстраняться. Му Цин сейчас был ужасно привлекательным, настолько, что голова шла кругом. — Блять, — Он выдохнул и упал на него, положив голову на его грудь. — Я убью тебя, Му Цин… Му Цин отвёл взгляд, не в силах больше смотреть в эти бездонные , практически стеклянные глаза. Отстраняться не хотелось, но он понимал, что если продолжить, то это точно перейдёт и так уже достаточно сломленную черту… Господи, как вообще их привычная ссора переросла в это? Голова шла кругом от бушующего урагана мыслей. В момент его размышлений тот вдруг снова навалился на него, так что он успел перепугаться, но в этот раз Фэн Синь не лез с поцелуями, а лишь улёгся на нём, тяжело дыша. Парень на секунду застыл, не зная, что говорить, а затем дрожащей рукой приобнял его за плечи. — Ты говоришь это каждый раз… Фэн Синь затих, его дыхание понемногу становилось спокойнее, но легче от этого не было. Внизу всё сжималось сильнее и сильнее, и он чувствовал, что не один сейчас здесь с такой проблемой… Очень отчётливо чувствовал… Он сжался, утыкаясь лицом в чужую шею, и коснулся её горящими губами. Как они докатились до этого и, главное, почему он не хочет это прекращать… Му Цин старался не двигаться лишний раз, прекрасно чувствуя их общую проблему ниже пояса. От этого щёки горели, и ему хотелось просто сгореть на месте… Как они оказались в таком положении и как из него выходить? Зачем он вообще решил поцеловать его?! В голове было тысячи вопров, но на них не было ни одного ответа. Пока он погружался всё дальше и дальше в дебри своего сознания, то внезапно ощутил, как горячие губы коснулись его шеи, и он рефлекторно сжал руки на чужой спине сильнее, открывая рот в немом стоне. — Ч-что ты, блять, делаешь?.. Фэн Синь судорожно выдохнул в шею парню и сжал в руке кусок пледа. Его распирало изнутри, и от этого чуть ли не трясло. Он приподнялся на дрожащих руках над Му Цином и посмотрел на него, поджимая окровавленные губы. Он чувствовал, что сейчас они на развилке, придется сделать выбор, а его затуманенный возбуждением мозг явно выступал за самый опасный, тот что разрушит выстроенный ими карточный домик многолетней дружбы окончательно. Но парень не хотел думать о последствиях, он чувствовал, что именно сейчас его ужасно тянет к этому придурку. Возможно, Му Цин убьет его, но это он начал… Секунда — и Фэн Синь вернул руку на его лицо, слегка сжимая его щеки. — Почему блять… — Он запнулся и стиснул зубы. — Почему я вообще чувствую это… Му Цин бегал глазами по его лицу, пытаясь понять, о чём тот сейчас думал и что вообще делал с ним. Догадаться было несложно, и это пугало — так же, как и то, что ему ничего не стоило оттолкнуть его. Но вместо этого он лежал, как бревно, и лишь судорожно открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Когда тот снова протянулся рукой к его лицу, он зажмурился и фыркнул. — Ты это у меня спрашиваешь? Мне-то откуда знать, что ты своей извращённой башкой думаешь? Он увернулся и снова постарался укусить его за руку, чтобы не чувствовать себя загнанной добычей. Лучшая защита — нападение, не правда ли? Он делал так всегда, а сейчас, находясь в таком плачевном состоянии, когда всё что он имел из оружия это собственный язык, Му Цин точно не станет изменять своим привычкам. За этим он хотя бы немного мог скрыть то, как всё это смущает и как сильно заводит. Фэн Синь нахмурился, чувствуя, как на него резко накатила новая волна возбуждения. Казалось, его и правда вот-вот начнёт трясти. Почему он, блять, такой… такой… Чем Му Цин его так задевает, что у него сносит голову? Так страшно, необычно, но очень затягивающе и интересно… — Я извращенец? — Фэн Синь дал ему куснуть себя за руку. Это было странно, но странно было и то, что ему это понравилось. — И это ты мне говоришь, упираясь мне в бедро… — Он запнулся и прикусил губу. Только мысль об этом уже сносила голову… Му Цин хотел сжать зубы сильнее, но от слов над своим ухом резко остановился и опустил взгляд вниз, будто искал подтверждение чужим словам, хотя это было вовсе не обязательно: он и так прекрасно чувствовал ноющий дискомфорт в штанах. — Это естественная реакция тела. Заметь, не я кинул тебя на кровать в попытках вылизать рот, — он пытался найти оправдание, хотя и сам прекрасно понимал, что эту игру начал он и его слова звучали до безумия абсурдно. — Ты сам начал, — Фэн Синь резко оборвал его. — И совсем не протестовал, когда я вылизывал твой рот. — Он стиснул зубы, чувствуя, как сердце набирает ритм и начинает отстукивать в ушах. — Скажи ещё, что не понравилось… Му Цин запнулся и только глупо уставился в чужое лицо, не в силах найти нормальный контраргумент, ведь тот был прав. Фэн Синь был прав: он сам начал это, он сам хотел, чтобы тот так глубоко целовал его, и ему это нравилось — так чертовски сильно нравилось, что его распирало изнутри. Но что бы там ни ожидал Фэн Синь, парень ухмыльнулся и прищурился: — О, а что, так хочется услышать оценку твоим «ораторским» способностям? Хорошо, — Му Цин наигранно задумался и потом, вкладывая в свои слова как можно больше яда, тихо прошипел. — Думаю, что я оценю твой поцелуй на шестёрку… Средненько. Фэн Синь почувствовал, как ему перехватило дыхание. Сердце затарабанило в ушах. Эта ёбаная ухмылка, ёбаный прищур, ёбаный Му Цин — всё это сводило его с ума. Он вообще понимал, что делает с ним сейчас? Может, вообще специально так смотрел на него? — Придурок, — Он наклонился ниже, прямо к его губам, и прошипел. — Думаешь, у тебя лучше получается? Может, тогда научишь меня, как надо, раз уж такой дохуя умный? Всё нутро Му Цина кричало о том, чтобы он закрыл свой рот и не говорил ничего, чтобы оттолкнул его, чтобы обрубил это всё на корню, иначе в другом случае он не сможет дать отпор тому напряжению, что расло в комнате с каждой минутой всё сильнее и сильнее — так что ему было уже банально больно. Но парень не мог оттолкнуть его, когда тот смотрит на него таким животным взглядом, опаляя тяжёлым и горячим дыханием его лицо… Он так хотел его, до такой степени, что через мгновение у него бы кровь из ушей хлынула. — А тебе что, так сильно не терпится опять поцеловать меня, м? Ты же сказал, что убьёшь меня... Выходит, ты напиздел? Фэн Синь почти что рыкнул и рукой схватил Му Цина за рубашку, скручивая её от злости. — А я смотрю, ты делаешь всё, чтобы это повторилось, — Фэн Синь уже не мог сдерживаться, он сжирал его взглядом. Всё было настолько плохо, что вновь появилось желание проехаться по этому смазливому личику кулаком. — Я уже сто раз говорил, что ты должен научиться держать язык за зубами. Они уже начали, они уже здесь, друг на друге. Почему он не может продолжить, если его уже настолько распирает? Если внутри всё бурлит и кипит, а в паху так ужасно больно сжимается? Фэн Синь шумно выдохнул и резко припал к чужим губам. Он не стал медлить и церемониться — куда им уже… Хотелось кусаться, хотелось его сожрать… От такой угрозы так называемые «бабочки в животе» не могли не оживиться внутри естества Му Цина, скручивая мышцы живота. Чёрт… Как вообще можно было теперь выкрутиться? Имело ли это вообще смысл? Точно не под таким пылающим взглядом парня, когда единственное, чего бы хотелось так это чтобы он делал всё, что ему в голову вздумается… — А с чего ты взял, что я буду слушаться тебя? Ты… — он не успел договорить, как Фэн Синь впечатался в его губы — ещё грубее и жёстче, чем в первый раз. Му Цин ожидал этого, подсознательно делал всё, чтобы это произошло, и действовал подобно бомбе замедленного действия. Но как это часто бывает, стоило ожидаемому произойти, как он всё равно замычал и упёрся руками о чужую грудь, словно пытаясь отодвинуть его. Господи, да он точно спятил. Фэн Синь положил свободную ладонь на руку парня и сжал её, припечатывая к своей груди, но даже не подумал отстраняться. Придурок Му Цин сам довёл до этого, он точно провоцировал его — Фэн Синь был уверен на все сто процентов. От их поцелуев комната наполнялась непристойными всхлипывающими звуками, вздохами и причмокиваниями. Фэн Синь грубо проталкивал язык глубже, облизывал его губы, снова кусал и снова целовал. И это было невероятно — слышать и ощущать под собой такого Му Цина. Нет, он точно рехнулся. В порыве он двинулся резко вперёд, потираясь пахом о чужое бедро, и своей ногой задевая член Му Цина. В первый раз это случилось почти неосознанно — он не сдержался, но следом же повторил движение и сдавленно простонал в их поцелуй. Му Цин двигал губами в ответ, так же кусался и облизывался, от чего в какой-то момент слюна оказалась и на его подбородке. От каждого соприкосновения языками его сердце бешено колотилось, так что казалось — ещё чуть-чуть и оно перестанет биться вовсе или просто взорвётся на маленькие кусочки… Он даже знать не хотел, насколько развратно выглядел сейчас, извиваясь под Фэн Синем в попытках жаться к нему сильнее, ради того чтобы чувствовать его каждой грёбаной молекулой своего тела. Одна его рука всё ещё была прижата к груди парня, пока вторая блуждала вдоль чужого тела, скользила, подобно изворотливой змеи, то вверх к шее, то вниз к рукам и спине, но всё держа дистанцию от самого главного. Когда парень вжался в его бедро, а затем и вовсе проехался коленом о его член, Му Цин прогнулся и сжал предплечье Фэн Синя, царапая его короткими, но острыми ногтями, простонав в рот. Это движение было слишком желанным, а от того он был готов едва ли не выть о том, чтобы это повторилось, но, конечно, из его рта вылетало совсем другое. — Прекрати, блять… Фэн Синь тяжело дышал и правда выглядел, как какая-то псина после забега. Он уже не замечал ничего вокруг — только Му Цин, только его мокрые опухшие губы, только его руки, которые от каждого прикосновения оставляли жгучий отпечаток на теле, под которыми Фэн Синю хотелось выгнуться и заскулить. — Ты не хочешь… чтобы я прекратил, — он оторвался лишь на мгновение, чтобы прошептать это, и снова впился в чужой рот. Язык уже болел и пульсировал, но остановиться было невозможно. С каждым новым вздохом, с каждым случайным взглядом на Му Цина он заводился всё сильнее. Фэн Синь снова потерся о его бедро и судорожно выдохнул, но Му Цина трогать не стал — раз уж просит прекратить, то не будет, пока тот сам не попросит… Му Цин не стал ничего отвечать, ведь отвечать было попросту нечего, да и занят его рот был явно другим. Он действительно не хотел, чтобы тот прекращал и сам тёрся о него, выманивая такое желанное внимание. Губы болезненно пульсировали, а язык в какой-то момент онемел, так что в уголках глаз скопились неконтролируемые слезинки, но он всё равно продолжал изучать каждую трещинку губ Фэн Синя, его десны и ряд зубов. Ужасно… Он даже в собственных фантазиях не был настолько развратным, как сейчас. Он точно пожалеет об этом после. Он не мог не заметить, что после его слов Фэн Синь и правда перестал трогать его, от чего новая волна вожделения накрыла его с головой, заставляя ёрзать под чужим телом, в жалких попытках ощутить то прикосновения, от которого бросало в жар. Что ж, значит, теперь такие правила? Ему самому было интересно, насколько долго он продержится молча. Фэн Синь заметил, как в какой-то момент парень под ним нервно заёрзал, и, конечно, причина такого поведения была ему ясна. Он не удержался и усмехнулся, слегка отстраняясь и заглядывая в чужие глаза. — Му Цин, что ты делаешь? Тебе что-то мешает? — Фэн Синь никогда не подумал бы, что разговаривал бы вот так хоть с кем-то, а особенно с Му Цином. Но уже было не до шуток — сейчас ему хотелось, чтобы парень перестал упираться, чтобы они вдвоём освободились от этого ужасного груза. Но ухмылка Фэн Синя раззадорила его, от чего он глубоко вздохнул, смотря в давно помутневшие глаза напротив, полные необузданного желания. Му Цин сглотнул и сам потянул губы в улыбке, зная, что тот хотел услышать от него просьбу, мольбу — что угодно, что толкнуло бы его к активным действиям. — Мне? Ничего. С чего ты взял? — тихо и томно прошептал парень, проведя языком по влажным от поцелуев губам. — Разве что-то тебя смущает? Фэн Синь застыл как вкопанный, уставившись на его язык, скользящий по губам. От одной этой картины внутри взорвалась тысяча фейерверков — слишком ахуенно, слишком горячо… — Сука… Меня ахуеть как кое-что смущает, — он стиснул зубы. Он абсолютно точно был уверен, что с ним снова играются, ему это нравилось, это заводило, но хотелось уже сдвинуться с места. — Му Цин, просто скажи, что я могу… — Он поджал губы, вздыхая. Му Цин ухмыльнулся хитрее, видя, что своими действиями и словами выводил парня из себя, так что у самого от этого вида потели ладони и сердце совершало очередной кульбит, отбиваясь какофонией о стенки его идущей кругом головы, отражаясь звоном в ушах… Боже, насколько же сильно Фэн Синь хотел его — от одной только мысли об этом хотелось лезть на стенку. Их желания были идентичны. — Можешь что?.. — парень состроил максимально невинное лицо, скользнув рукой вниз по широкой груди, плавно спускаясь по животу и останавливая движение у края шорт. — Ты об этой проблеме говоришь? Фэн Синь застыл, не сводя взгляда с его самодовольного лица, пока ладонь скользила всё ниже и ниже. Казалось, он вот-вот кончит только от этой игры Му Цина… И как он опять оказался ведомым? Даже здесь, в такой ситуации. Он с силой укусил свою губу и кивнул. Он не Му Цин, и играться сейчас не хотел — он хотел уже хоть что-нибудь сделать с этим дерьмом. — Этой, — одними губами произнёс он. Му Цин ухмыльнулся, с упоением наблюдая за тем, как легко можно было управлять Фэн Синем в таком состоянии и как он был готов идти на поступки, лишь бы получить желаемую разрядку. — Ц-ц, бедняжка, ещё чуть-чуть и ты начнёшь скулить, — парень медленно убрал руку, но лишь для того, чтобы подцепить пуговицы собственной рубашки, освобождая пылающие груди от ткани. — В таком случае бери, что тебе надо. Фэн Синь на мгновение застыл и тут же отшатнулся от него назад, будто от огня, и сел. Взгляд скользнул по изящным пальцам Му Цина, а следом — по открывшейся ему голой груди с розовыми набухшими от возбуждения сосками. — Ты… — У него перехватило дыхание, по голове будто стукнули чем-то тяжёлым. Ему точно это не снится? Му Цин абсолютно трезвый, практически в адекватном состоянии делает сейчас это?.. От такого он невольно отпустил парня и потерял малейшую возможность язвить, и больше не тёрся о него, дразня. Теперь он явно проиграл. Фэн Синь не мог сдвинуться, хоть ему и сказали брать, что хочет. Он хотел всё, но пока только жадно глотал слюну, не понимая, как и с чего начать. Му Цин не ожидал того, что тот вдруг отодвинется от него, так бурно отреагировав на такое обычное, вполне уместное действие. Такое не могло не вызвать у него лёгкий смешок: и это он пытался победить его пару минут назад, впиваясь со всей страстью? — Что такое? Ты ведь сам попросил меня, — он приподнялся на локтях и принял сидячее положение, чуть продвигаясь к парню, продолжая тянуть губы в развратной улыбке, пока в его глазах плясали черти. — Не хочешь? Как жаль… — После этого он принялся медленно застёгивать пуговицы обратно, зная, что тот будет не в состоянии потерять такой вид. Фэн Синь растерянно уставился в лицо Му Цина, в голове всё шумело, мысли путались, хотелось всего и сразу — от этого он не знал с чего начать. — Стой! — Неожиданно даже для самого себя он резко схватил Му Цина за руки, не давая ему совершить задуманное. — Что ты хочешь? — Пусть он выбирает… Фэн Синь готов отдать ему бразды правления. Му Цин не удивился, когда тот резко остановил его, и даже бровью не двинул, но продолжал смотреть на него таким хищным взглядом, явно сдерживая себя. Фэн Синь проиграл, недооценив своего врага в очередной раз, и вот его добыча отрастила зубы прямо у него на глазах. — О-о, я много чего хочу, — протянул он, освобождая одну руку, опуская её на чужую грудь, ведя известные только ему линии. Фэн Синь опустил взгляд на чужую руку и нервно сглотнул. Он не знал, как можно возбудиться ещё больше, но ситуация ухудшалась с каждой секундой. Он не понял, в какой момент Му Цин вылез из-под него и опустил его на землю, но он готов был слушать ради этой ёбаной улыбки. — Не выёбывайся, говори, — Фэн Синь рыкнул. Что ж, теперь его очередь показывать характер. Он уже не мог терпеть этих игр, от чего был ужасно напряжён. Одна искра — и он взорвётся. Му Цин улыбнулся от осознания того, что тот был уже на грани, от того снова начинал рычать и хмурится. От этого всё внутри него полыхало с такой силой, что и самому усидеть на месте уже было просто нереально. Он склонился ниже, оглаживая крепкие мышцы плеч и груди, то и дело поддевая край футболки. — Например, мне бы хотелось, чтобы твой язык изучал не только мою ротовую полость. У меня есть кучу других эрогенных точек, — тонкие пальцы скользнули вверх по шее, прямо по пульсирующей вене, а голос стал томнее, тише и в сто крат соблазнительнее, когда второй рукой он опёрся о колено Фэн Синя, продвигаясь ближе к его такому привлекательному лицу. — Мне бы хотелось, чтобы ты касался всего меня, а не не ломался от такого. И мне до ужаса хочется слышать и видеть, как ты злишься и как ругаешься, потому что это до чёртиков заводит... Мне хочется, чтобы ты трахнул меня, как ты много раз обещал мне в порыве злых угроз, — он опустился к самому уху парня, опаляя дыханием. — А ещё мне пиздецки сильно хочется, чтобы ты снял эту блядскую одежду, сквозь которую ты трёшься об меня своим членом. Фэн Синь слушал его, с силой прикусив язык, чтобы не пискнуть ничего лишнего от наплыва эмоций. Он чувствовал, как с каждым новым словом с каждым движением Му Цина его тело немело, а внутри всё крутилось и сжималось так, что хотелось сжаться в комочек. Му Цин звучал как белый шум, его голос заполнял всё пространство вокруг, врезался в уши, отдавался эхом. Он и правда говорит это, он смотрит на него _так_ и говорит это. Фэн Синь мог поклясться, что сойдёт с ума, это приводило его в растерянность, ужасно заводило и в то же время злило. Этого ведь и хотел Му Цин? Чтобы он злился. И у него отлично получалось доводить его до этого состояния в любой ситуации, даже сейчас. Он злился, из-за того, что должен так долго терпеть, из-за того, что Му Цин играет им, а ему это нравится, из-за того, что член пульсирует от боли, от того как он так легко сейчас выдал ему всё это, и Фэн Синю это безумно понравилось. Му Цин замолк и повисла напряжённая тишина, в которой он слышал только бешеный стук собственного сердца. Он сглотнул и облизнул обсохшие губы, взгляд становился всё более хищным, более сумасшедшим, и это Му Цин позволил ему быть таким. Секунда, две, Фэн Синь чертыхнулся себе под нос, схватил его за растегнутую рубашку и притянул к себе, поцеловал и отстранился, шумно выдыхая. — Я тебя понял, — прошептал он каким-то холодным угрожающим тоном и смотрел в его глаза, пожирая. Раз Му Цин так хотел, то он выполнит всё, и только пусть попробует пожаловаться. Когда Му Цин договорил, то повисло молчание, от чего сердце тревожно сжалось. Ему стоило быть менее открытым и не говорить о таком таким голосом? Конечно, ему ведь много раз говорили, что стоит держать язык за зубами... Но ведь они уже были в этой постели и их намерения были хрустально чисты и понятны. Он уже было открыл рот, чтобы сказать что-то, как ощутил резкое телодвижение в его сторону и через секунду их губы сталкнулись снова. Поцелуй короткий, более напоминающий быстрый чмок, нежели наполненный необузданной страстью, что была всё это время, но от этого в груди сжалось приятное, полыхающее чувство, название которому он дать не мог, но абсолютно точно знал, что это было приятно и от чего-то особенно интимно. Му Цин провёл языком по губам и сглотнул сухой ком в горле, смотря на парня с игривым и счастливым блеском в глазах. Он правда выполнит, то что он сказал? По спине пробежался холодок и парень замер, не двигаясь первым. Фэн Синь хотел бы быть осторожным и аккуратным, всё таки где-то глубоко внутри он переживал, но желание, заполнявшее все мысли и тело было намного сильнее. Он, уже ни о чем не думая, снова подался вперёд, вместе с Му Цином провёл языком по его губам, касаясь им чужого, и заглянул в глаза. Взгляд Фэн Синя был совсем затуманен, будто бы он обезумел и, получив команду "можно", накинулся бы и сожрал его, не оставив ни кусочка. Почти так и случилось, после минутной растерянности, Фэн Синю снесло крышу окончательно, он больше не мог сдерживать себя и рвущее его изнутри желание. Он толкнул Му Цина, снова с силой наваливаясь сверху, и помедлил лишь на секунду, чтобы резко стянуть с себя футболку и откинуть ее куда-то к тем ненужным бумажкам. Он наклонился к парню, касаясь обнаженный кожей его живота и груди. Чужие соски уткнулись в его грудь и он едва ли сдержался, чтобы уже не заскулить. Как его злило то, что делал с ним Му Цин, как его злило то, что он был настолько ахуенным. — Твою мать, — он прорычал это уже куда-то в его шею, вставив между горячими поцелуями и укусами. Как это тупо, как в дешёвых романах, но он чувствовал, что хотел оставить на нем след, кучу следов, и начал с шеи. Он облизывал, целовал и кусал ее, обдавая горячим дыханием, пока не спустился мокрой дорожкой поцелуев ниже. Му Цин выдохнул в рот парня, ловя его губы в новом страстном движении, довольно улыбаясь в поцелуй. Всё шло именно так, как он хотел... Он завалился на спину, хватаясь за плечи парня и прогнулся, как в бреду желая прильнуть ближе насколько это возможно, но тот отстранился, чтобы раздеться, и от этого он издал непонятный звук, похожий на глухой скулёж, не сводя взгляда с широкой обнажённой груди. Конечно, он и прежде видел его топлес, но сейчас, под действием бушующих эмоций и пеленой болезненного возбуждения, Фэн Синь казался особенно привлекательным, и главное это было для него, его персональный кошмар и личная погибель, а он и правда сгорал изнутри, точно умирал и сходил с ума. Всё перед глазами плыло и руки мелко подрагивали, цепляясь за всё, до чего он мог дотянуться. Ему перехватывало дыхание и он задыхался от каждых новых поцелуев, что осыпали его кожу, от каждого укуса из его рта вылетали всё более развратные звуки, так что он даже не знал, что может издавать такое. Фэн Синь точно походил на голодную бешеную собаку, сорвавшуюся с цепи, готовая сожрать всё, что падало в поле зрения. И Му Цин собственноручно отстегнул ему намордник, собственными усилиями довёл его до такой крайности изнеможения. Он и только он причина его безумия. — Фэн Синь... Господи... — он зарылся рукой в его волосы, протягивая ближе. Фэн Синь шумно выдохнул, почувствовав, как его резко потянули за волосы, но не чтобы оттянуть, а наоборот, прижать ближе. И он не стал ни медлить, ни сопротивляться. Под чужие вздохи он прильнул к его груди, с пошлым причмокиванием забирая в рот набухший сосок, пока вторая рука беспорядочно блуждала по выпирающим рёбрам. Он прикусил сосок и, размашисто проведя языком по груди парня, поднял на него взгляд. Он чувствовал реакцию его тела, слышал стоны, но хотелось увидеть то, как он смотрит на него именно сейчас. Му Цин выгнулся до хруста позвоночника, чувствуя, как горячий язык скользил по его телу и рвано вздохнул, жадно хватая воздух, которого в этот момент стало до такой степени мало, что голова закружилась. Его бросало в жар и казалось, что мозги плавились в этом бурлящем экстазе, словно он был на самом пике болезни... Разница была лишь в том, что ему не хотелось, чтобы это прекращалось. Ощущая на себе тяжесть от томного, глубокого взгляда Фэн Синя, он заскулил, откидывая голову назад. Так ужасно пошло... Когда он вообще видел его таким? — Блять, не смотри так... — рука упала на лицо, в попытках сдержать очередной утробный звук, рвущийся наружу. Он неосознанно толкнулся бёдрами к телу парня, так что пришлось прикусить кожу на руке. Блять, такими темпами он кончит даже без прямых прикосновений. Фэн Синь не увидел того, что хотел, как только он поднял глаза, то Му Цин спрятался от него, и это ужасно взбесила его. Почему он отворачивается? Он виноват во всем этом, виноват в том, что сейчас Фэн Синь чувствует себя диким пошлым животным, он довел до этого, а теперь не смотрит. Волна раздражения накрыла его с головой, он выпрямился, подаваясь вперёд, и грубо схватил руки Му Цина, задирая их наверх и прижимая к постели. — Блять Му Цин, сволочь! — Он яростно стиснул зубы и сильнее сжал его руки, — Смотри на меня! Смотри блять на меня! Он кричал со злостью и грубостью, но это звучало ужасно жалко, словно мольба, словно он вот вот заплачет. Он завис в таком положении и стал глубоко дышать, пялясь на обнаженное разгоряченное тело. Он сходил с ума... От того, как резко Фэн Синь перехватил его руки, прижимая их к кровати, Му Цин вскрикнул, уставившись в озлобленное лицо парня. Он выглядел так, словно ещё немного и накинется на него с кулаками, только вот находились они вовсе не в том положении, чтобы драться. От этой мысли волна восхищения, чистого безумного влечения накрыло с новой силой и он не смог сдержать улыбки, смотря на бешеного парня перед собой. Его голос отбивался в его голове звоном, но даже в бреду Му Цин слышал, как же жалко он звучал, не смотря на грубость и злость... Ох, блять, он точно спятил, раз его так заводило это. — А если я не буду? — он прищурился, двинув руками, на которых точно останутся синяки от того, как тот сжимал их. Фэн Синь скривился, с силой сжимая зубы. Да что с ним не так? Он издевается над ним! Он был ужасно раздражён и возмущён этим, но что он мог сделать? Сейчас всем заправлял Му Цин, и он отлично понимал это даже в таком состоянии. — Я… — Он цыкнул и сильнее сжал его руки, вжимая в кровать. — Просто блять смотри, тебе сложно что ли? Му Цин ожидал услышать очередную угрозу, но, не услышав ожидаемого, только фыркнул, закатив глаза, как обычно это и делал. И хоть теперь его руки были прижаты к кровати и он был ограничен в своих действиях, он всё же умудрялся крутить ситуацией, как ему хотелось. — Извращенец, — он улыбнулся шире, не сводя с парня самодовольного взгляда. — Никогда бы не подумал, что ты скажешь что-то настолько жалкое… Псина. Фэн Синь почувствовал, как его всего передёрнуло, и по новой с головой бросило в жар. Как же хотелось врезать ему за эту насмешливую улыбочку, но он не мог. Сейчас он мог отомстить другим способом — зачем тогда махать кулаками? — А сам-то? Забыл уже, сколько своих желаний ты мне тут озвучил? — Фэн Синь резким рывком двинулся вперёд, с силой проезжая своим пахом по члену Му Цина. Он сжался и зажмурился, выдавая нечто похожее на рык, нежели на стон. Не одному же ему тут страдать, а такой способ точно избавит его от этой отвратительной ухмылки. — И тебе явно понравилось, — на последнем слове улыбка с его лица спала и Му Цин округлил глаза от внезапного рывка и слишком яркого прикосновения — такого, что его бросило в мелкую дрожь, а вдоль позвонков пробежались мурашки. Руки сжались в кулаки, но всё ещё были в цепкой хватке, так что двинуть ими было нереально. Парень прикусил губу и практически захныкал, так что теперь тон его голоса совсем не походил на то, как он начал это всё. — Сука, Фэн Синь… Подонок… Скотина… Блять… Фэн Синь дрожал так же, как и он, едва сдерживаясь, чтобы не заскулить и не сорваться, но, несмотря на это, его губы расплылись в кривой довольной улыбке. Он сделал то, что хотел и получил реакцию, которую хотел. Теперь Му Цин под ним чуть ли не хныкал и это не могло не веселить. — Не нравится? — Он с усилием прошипел на него. — А чего ты перестал командовать? Всё? Сдал позиции? Фэн Синь снова двинулся вперёд, проезжая по нему бедром, но себя в этот раз решил пожалеть. Му Цин судорожно глотал воздух и дрожал всем телом, но, тем не менее, при виде самодовольного парня прошипел в ответ с той же гаденькой ухмылкой: — Ты ещё не заметил? Мне вовсе не обязательно командовать, чтобы ты делал то, что захочу я. Парень прикусил губу и зажмурился, запрокидывая голову назад, когда по паху снова проехались… Даже в таком положении он ни за что не признает то, насколько сильно он изнемогал и был готов, кажется, на всё. Конечно, Фэн Синь всё замечал и прекрасно понимал, что находится в тупике, потому что его желание разорвать и сожрать Му Цина здесь, на этой постели, совершенно точно совпадали с извращёнными желаниями самого Му Цина. В такой ситуации они были зависимы друг от друга, но положение Фэн Синя было ещё менее выгодным — приходилось идти на поводу. Он сглотнул, видя, как изящная шея со следами от его поцелуев вытягивается и открывается ему ещё сильнее. Как бы сильно он ни бесил Фэн Синя, возбуждал он его намного сильнее. — Сволочь, — Он разжал свои руки и одну запустил под выгнувшуюся поясницу парня, поднимая его ещё выше и прижимая к своему оголённому торсу. Чёрт с ним, пусть командует — его всё устраивало. — Я придушу тебя, Му Цин, — утыкаясь в его шею, он прорычал и снова укусил бледную кожу. — Говори, что мне делать, если так нравится. Только блять не молчи! Му Цин выдохнул, когда Фэн Синь наконец разжал хватку на его запястьях. Он опустил руки, разминая онемевшие пальцы, и в следующий момент шумно вдохнул, прижимаясь влажной кожей к обнаженному торсу парня. Слишком горячо, слишком близко — все тормоза сорвало и он окончательно терял рассудок, подставляя шею под болезненные укусы. — Я ведь уже сказал, чего хочу, — прошептал Му Цин, впиваясь пальцами в плечи Фэн Синя до побеления костяшек. — Ты движешься в правильную сторону. Фэн Синь оторвался от его шеи, громко мокро причмокнув, и стал тяжело дышать, восстанавливая дыхание. Он сказал — очень откровенно и грязно сказал ему всё, что хотел. Но то, что он сказал даже сейчас в таком безумстве Фэн Синю казалось ужасно смущающим. — Как знаешь, — на выдохе выдал он и обеими руками провел по рёбрам Му Цина, царапая их до ярких красных полос, пока те не опустились к поясу его брюк. Фэн Синь помедлил, сглатывая накопившуюся слюну, и дразнящими движениями стал вычерчивать линии на его животе, то приближаясь к выделяющемуся бугорку, то сразу же отстраняясь. Он стал дышать тише и, не останавливаясь, поднял взгляд на Му Цина, наблюдая за реакцией Каждое прикосновение заставляло Му Цина вздрагивать. Его руки скользнули вверх по плечам Фэн Синя, цепляясь за шею и снова впиваясь в волосы. Царапины, поцелуи, укусы — всё посылало мурашки по спине, создавая комок напряженного возбуждения, который болезненно сжимал живот и пах. Особенно когда Фэн Синь нарочно останавливался у самого края, медленно, мучительно ведя руку вверх. Плотная ткань брюк теснила и впервые в жизни Му Цин пожалел, что не носил что-то свободнее. Фэн Синь чувствовал, как тело под ним извивается, и это, без шуток, приносило ему огромное удовольствие, за исключением того, что его организм тоже реагировал и кричал о помощи с каждой их новой выходкой. Но он готов был потерпеть ещё немного, чтобы насладиться мучениями Му Цина, понаблюдать, как он кривится, как судорожно хватает воздух и какжый раз вздрагивает, когда он приближается всё ближе. Фэн Синь облизнул губы и пальцем повел вниз и вверх по его паху и бедрам, всё ещё не касаясь самого члена. Му Цин вился подобно змее, пойманной в цепкий захват, без возможности выбраться, но всё равно старательно боровшаяся за свою свободу. Только вот выбираться он вовсе не хотел, лишь жаждал тепла и таких желанных, хоть и резких ласок, что выходили из под грубых ладоней Фэн Синя... А тот продолжал играться с ним, водя по всему телу, перейдя на обтянутые той же ужасно тесной тканью бёдра, вызывая у него всё более громкие и жалкие стоны. Использовал против него его же методы. Парень царапнул ногтями его затылок, всё ещё не говоря ни слова, хотя и хотелось безумно. Фэн Синь с прищуром смотрел на чужое лицо, корчившееся от мучительного удовольствия, и совершенно полностью наслаждался этим видом. Ему всё больше хотелось приступить к самому основному, но больше хотелось добиться реакции Му Цина. Так он чувствовал хоть немного своей власти над ним, будто ему позволили поиграть с хозяином по своим правилам, хотя головой он понимал, что играет по правилам Му Цина и тот в восторге от этого. Он наклонился ниже к груди парня и снова взял в рот набухший сосок. Не убирая руки от его паха, он продолжил настойчиво поглаживать ткань чужих брюк, пока язык игрался с соском, покусывая и зажимая его губами. От напряжения, что скапливалось в его мышцах и голове, Му Цин терялся окончательно, уже не особо понимая, что конкретно тот делал своим ртом с его грудью. Это просто было приятно и слишком горячо. Он непроизвольно двигал тазом навстречу прикосновениям, но так и не получая самого желанного, парень разочарованно выдыхал и скулил, то подгибая, то опуская колени, в четных попытках хотя бы немного развязать тугой узел возбуждения. Но он упорно молчал, уже и не понимая кого он испытывал: Фэн Синя или всё таки себя. Его губы пересохли, так что он то и дело облизывал и кусал их, сдерживая громкие выдохи, так что те были искусаны в мясо. Будет больно, но это сейчас совершенно не волновало его. Фэн Синь был целиком и полностью занят чужой грудью, поэтому не видел лица Му Цина, но отчётливо слышал каждый его вздох и стон, перерастающие в скулеж, от чего его самого всего сжимало и крутило, внутри всё переворачивалось от малейшего грязного звука, вырвавшегося изо рта Му Цина. Господи, но почему этот придурок такой упрямый, сколько они ещё выдержат поддерживать эту игру на терпение? Резким рывком рука Фэн Синя легла на возбуждённый член Му Цина и сжала его на мгновение, от чего у него самого вырвался сдавленный стон, и грудь парня обдало горячим дыханием. — Пиздец, Му Цин... Ты каменный, — зашептал он, на мгновение оторвавшись от поцелуев. Но счастье продлилось недолго. Он пару раз грубо провел по нему рукой и также резко убрал ее на бедро парня От того как резко рука парня опустилась на его член, Му Цин округлил глаза и протяжно застонал у уха парня, обнимая его за плечи и прижимаясь вплотную. Господи, Фэн Синь же мучает его, так же как он и мучает себя... Горячее дыхание и рука ниже пояса в одно мгновение чуть не отправили его душу куда-то за пределы галактики, иначе он описать это точно не смог бы, так что же будет дальше? — З-заткнись, я и без тебя это прекрасно чувствую. Он бы хотел звучать привычно грубо и саркастично, но когда тяжесть от ладони парня улетучилась так же резко, как и появилась Му Цин едва ли не захныкал. Как же он, вероятно, жалко сейчас выглядит: полураздетый, потный, измазанный в крови и издающий такие пошлые звуки, только от того, что Фэн Синь убрал руку от его возбуждения. Он бы точно не поверил, если бы ему сказали что-то подобное. Фэн Синь поднялся и навис над губами Му Цина, тяжело дыша. Он не хотел этого признавать, не хотел соглашаться с этой мыслью, но Му Цин и правда был невероятно красивым, особенно сейчас, когда выглядел так грязно и развратно и задыхался от любого малейшего прикосновения, будто вот-вот его разорвет изнутри от переполнявшего возбуждения. — И как долго ты собираешься это терпеть? — он положил освободившуюся руку на горло Му Цина и несильно сжал ее, — Тебе это нравится? Му Цин моргнул несколько раз, пытаясь отогнать пелену перед глазами, теперь натыкаясь на такое привлекательное лицо напротив, которое казалось особенно красивым сейчас, когда он вот так нависал над ним. — А тебе хочется, чтобы я умолял, да? — он ухмыльнулся, даже несмотря на то, что тот вдруг схватил его за горло, слегка сжимая. По правде говоря, ему и этот жест нравился до жути... Возможно, он точно конченый мазохист, раз такое приносит ему удовольствие. Фэн Синь положил большой палец на его подбородок и сжал руку посильнее, наклоняясь прямо к самым губам. — Я знаю, что ты не будешь, — зашептал он, — но мог хотя бы разочек засунуть гордость в жопу и попросить... Рука на шее сжалась сильнее и Фэн Синь прильнул к его губам, с ходу глубоко целуя. Му Цин многозначно хмыкнул, бросив взгляд на губы парня и невольно лизнул собственные. — Может, когда-то такое и случится... В следующую секунду он потерял суть своих слов, тут же отвечая на желанный поцелуй, толкая язык навстречу чужому. Паралельно с этим ему стало катастрофически мало хватать воздуха, ведь пальцы придавили его шею, одновременно принося боль и безумное, абсолютно неадекватное наслаждение, от которого уровень адреналина доходил до пика. На глаза поступили слёзы, пока он продолжал впиваться в мягкие губы, а его руки окольцевали шею Фэн Синя, легонько стуча кулаками, в момент, когда мозг поплыл от кислородного голода, от чего голова пошла кругом. Фэн Синь держал его ещё несколько секунд, пока не почувствовал удары на спине. Как бы он не хотел порой убить Му Цина, сейчас он этого делать не собирался, поэтому разжал руки, но не прервал их поцелуй. Он продолжил настойчиво целовать его, понимая, что так Му Цину будет сложнее отдышаться после придушивания. Сколько бы и как бы они не обжимались сегодня, целоваться ему понравилось больше всего. Если бы от поцелуев так быстро не уставал бы язык, то он не прекращал бы и совсем не отлипал от чужого рта. Когда кислород наконец поступил в лёгкие хватка на плечах парня ослабла и ладони плавно скользнули вниз по рукам. Но моментальное облегчение тут же затмилось влажными ощущениями во рту. Фэн Синь всё ещё терзал его, грубо сминая губы, так что ранки, которые только-только покрылись плёнкой, лопнули и вкус крови снова заполнил рот... Где, блять, он научился так хорошо целоваться? У него же встал только из-за этого. Это же немыслимо... Му Цин промычал и подогнул колено, не специально, но очень удачно проезжая им по выпирающему сквозь шорты бугорку. Фэн Синь почувствовал как его пронзило будто бы током — это ощущение в миг дрожью разошлось от паха по всему телу и заставило его оторваться от столь аппетитных губ. Он шумно выдохнул через рот и снова навис над Му Цином, переживая атаку. Терпеть это становилось всё невозможнее, сейчас он мог кончить от малейшего случайного прикосновения, но не хотел, чтобы это случилось вот так спонтанно. — Блять, ты специально? — Он хрипло рыкнул на него и облизал мокрые губы, хмуро смотря в чужие глаза, — Поменьше маши тут своими ногами, если не хочешь, чтобы всё сейчас же и закончилось.. Когда Фэн Синь оторвался от его губ, он одновременно выдохнул с облегчением, а в другой момент стало слишком пусто без ощущения горячего языка и властных губ. Ему хотелось прильнуть к парню снова, от чего Му Цин рефлекторно потянулся вверх за ним, но от того как резко лёгкие и мозг наполнились кислородом голова закружилась и он рухнул обратно, даже толком не приподнимаясь. — Я... Не специально, — он и сам не понял, в какой момент он настолько расплавился, что не было сил и язвить на него. — Но я не жалею. Фэн Синь сделал несколько глубоких вдохов, сверху жадным взглядом глядя на всю эту безобразную картину. Мокрый от пота Му Цин с полуоткрытым ртом жадно хватал воздух, уже без сил валяясь на постели. На шее следы от укусов, на рёбрах красные царапины. Его рубашка совсем помялась и в процессе практически полностью сползла с него, а ткань на брюках чуть ли не трещала по швам. Он ни за что в жизни не смог бы поверить в то, что когда-либо увидит его таким. — Видел бы ты себя... Просто пиздец... — Он сказал это на выдохе будто бы с принебрежением, но в голосе абсолютно точно слышалось восхищение. Он знает, Му Цин не прогнётся под него, а терпеть он больше не мог. Это его случайное движение окончательно убило терпение Фэн Синя, было уже слишком больно, слишком хотелось закончить, хотелось сожрать этого Му Цина. Му Цин реагировал заторможено, не до конца осознавая смысл слов парня, но отчётливо слышал в голосе восхищение и желание, направленное на него и от этого он не мог держать себя в руках, желая прикоснуться к нему снова. Это неправильно, что сейчас Фэн Синь отстранился от него, сейчас, когда он превратился в один сплошной нерв, жаждущий, чтобы его касались и раздражали бесконечно. — Это... Из-за тебя... Блять, ты ненормальный... Что с тобой не так? — голос хрипел и язык заплетался, словно он был пьян или под дурью, хотя, фактически, он и правда находился в состоянии сильнейшей эйфории. Он вздохнул и потянулся рукой к лицу, убирая прилипшие ко лбу волосы, после чего приподнялся на дрожащих руках, так что рубашка окончательно соскользнула с плеч. — Фэн Синь, какой же ты ублюдок... Тебе так нравится мучить и измываться надо мной? — Му Цин перевёл затуманенный взгляд на лицо парня, будто ждал от него ответа, но по итогу не стал дожитдаться и протянул руку к его торсу, обводя дрожащими пальцами рельеф живота, медленно и тягуче, опуская руку вниз, пока не достался до края шорт и подцепил завязки, потянув край шнурка на себя, так что те распустились. — Сделай уже хоть что-то, Фэн Синь... П-пожалуйста, блять... Фэн Синь самодовольно расплылся в неконтролируемой улыбке, видя, как Му Цину становилось всё хуже и хуже, как тот изнывает от возбуждения. — Мне пиздец как нравится, — хрипло ответил он, мельком оглядывая его оголившиеся острые плечи. Было бы неплохо искусать и их, будь у него возможность... Он хотел было добавить что-то колкое и язвительное, но Му Цин неожиданно потянулся к нему, и все колкости и шутки в миг вылетили из головы Фэн Синя вместе со всеми остальными грязными мыслями, оставляя за собой полнейшую пустоту и звон в ушах. Он едва заметно дрогнул, когда тонкие горячие пальцы коснулись его и поскользили вниз, оставляя за собой обжигающий след. Фэн Синь сглотнул и заметно напрягся, чувствуя, как рука опускается всё ниже и ниже... И вот опять, как только он подумал, что может смотреть на Му Цина сверху вниз, так тот сразу же присек его, и Фэн Синь снова был готов постелиться и выполнить любое его желание, особенно прямо сейчас, когда он говорит о нем так... Почти моля... Когда он вообще говорил ему "пожалуйста"? Он мог поклясться, что ни разу в жизни не слышал этого, а сейчас это обычное слово обухом ударило ему по голове, безжалостно отбив последние крупинки рассудка. Ещё секунда и он кончил бы лишь от одного вида и голоса Му Цина, но с огромным усилием смог сдержать себя, шумно выдохнул и снова уставился на его губы, с которых секунду назад сорвалась мольба. — Ты сведешь меня с ума... — Мгновение и Фэн Синь резко подхватил Му Цина за бедра, затаскивая его на свои колени. Губы врезались в его рот, пока трясущиеся руки судорожно пытались расстегнуть чужую ширинку. Он с мокрым причмокиванием отстранился лишь на секунду, чтобы оценить ситуацию снизу и, разобравшись с замком, вновь резко вернулся к поцелую, паралельно освобождая и себя от оков одежды. Он уже совсем ничего не понимал, так что когда парень легко и резко потянул его на себя и тут же врезался в его рот, стукаясь зубами, Му Цин охнул, но ухватился за его лицо, позволяя терзать свои опухшие губы. Ему хотелось, чтобы он уже окончательно растерзал его, поглотил и забрался под кожу, лишь бы не было так тяжело, лишь бы желанная разрядка наконец наступила и его тело перестало реагировать на каждое движение, как на раскалённые угли... — Я сошёл с ума, когда согласился помочь тебе с ебучими бумажками, — отозвался он на чужой голос, в перерыве между их поцелуями, когда парень пытался расстегнуть его ширинку, паралельно борясь с металлической пряжкой ремня, от чего Му Цин не смог сдержать лёгкой улыбки и смешка. То, как Фэн Синь спешил и нервничал было заметно даже его заторможенному, атрофированному от страсти мозгу и это не могло не позабавить. Но когда мешающая, сковывающая как оковы, ткань была припущена он громко выдохнул, прижимаясь к груди парня, прижимаясь своим лбом к его. Сколько он находился в таком положении, что сейчас снятие одежды было таким ярким? — Твою мать... Фэн Синь наскоро стянул свою одежду насколько это было возможно и с облегчением вздохнул, слегка выгибаясь в пояснице и сталкиваясь своим лбом с чужим. Он даже прикинуть не мог, сколько уже находился в таком возбуждении, было удивительно, что он вообще дотерпед до этого момента, а не откинулся от боли где-то ещё в середине. Он чувствовал на себя горячее дыхание Му Цина, ощущал, как оно обжигает его израненные губы, и подавался навстречу ему. Они оба здесь сегодня обезумели и довели друг друга до такого ужасного состояния, почти что звериного, оба уже ничего не понимали и не ощущали кроме сжирающего желания. Фэн Синь дрожащей рукой нащупал оба пульсирующих от возбуждения члена и обхватил их, прижимая друг к другу. Му Цину казалось, что он тонет, задыхаясь от яркий ощущений, от того насколько близко они были, насколько сильно желание полыхало внутри его груди, и когда парень резко обхватил их рукой Му Цин пропал окончательно, срываясь на протяжный стон. Он задрожал, царапая спину Фэн Синя и утыкаясь носом в его взмокшие волосы, вдыхая запах его шампуня, который совершенно отличался от предпочтений парня, но от чего-то сейчас от этого кружило голову и всегда ненавистный, резкий запах ментола показался ему лучшим. Он точно сошёл с ума. Каждая деталь, всё, _абсолютно всё_, связанное с Фэн Синем сводило его в могилу и превращало в жалкую лужицу. — Фэн Синь, блять... Сукин ты сын... Я убью тебя... Когда над его ухом послышался жалостливый протяжный стон, Фэн Синь задрожал с новой силой и прижался к Му Цину настолько близко, насколько это было возможно. Он вжимался в чужое тело, которое сейчас от чего-то казалось меньше и слабее обычного, Му Цин был в его руках, сидел и извивался на его коленях, он чувствовал его всего и не хотел упустить ни малейшей детали, от шекочащих волос до подрагивающих кончиков пальцев. Он чувствовал жгучие царапины на спине, которые только прибавляли их действу остроты, заставляли Фэн Синя выгибаться в жалких попытках спасти свою кожу. — Убей... — Он врезался в его лоб своим и зашептал будто в бреду в самые губы, — ты довел меня до такого, а теперь убей, Му Цин... С немалым усилиев он вновь сделал движение рукой и, стиснув зубы, повторил его ещё пару раз всё также медленно и пока что плавно. Собственное тело казалось Му Цину клеткой, из которой хотелось выбраться, находиться в которой было просто невозможно, до ужаса тесно и просто мучительно. Под кожей словно копошились змеи, ползая вдоль волокон и спускаясь вниз по спине и груди, образуя тесный, ноющий от боли клубок, который с каждым новым движением горячей руки завязывал узлы туже и туже. Му Цин ёрзал на чужих коленях, толкаясь в руку, прекрасно чувствуя такую же проблему напротив. — Если бы ты не был таким бешеным — я бы не тронулся головой... Невозможных сил сейчас стоило собрать целое предложение и он сам не знал, как так вышло... Но в следующую секунду он, позабыв о словах, о их смылсе и весе, впечатался в такие соблазнительные губы, отлипнуть от которых, возможно, он больше никогда не сможет. Му Цин убьёт его. Заставит сгореть дотла вместе с ним, даже если смерть будет метафорической. Фэн Синь жадно глотал каждый его вздох, каждый стон и каждое слово, он хотел забрать и впитать всё, что давал ему Му Цин, до последней капельки. Всего его забрать и поглотить, вжать в себя... — Я из-за тебя..такой бешеный, — между скулящими стонами вставил он, но не успел как-нибудь обозвать Му Цина, как тот накинулся на него с поцелуем. Фэн Синь не стал медлить и секунды, сразу с той же страстью, с той же яростью он подался ему навстречу, отвечая на мокрый, жадный поцелуй, пока рука подстраивалась под их бешеный темп. С усилием он снова двинул рукой, повторяя медленные, плавные движения. Му Цин целовал его жадно, со всей первобытной страстью, успевшей скопиться за этот вечер. Он кусался и облизывался, ощущая себя грязным, бешеным животным, прижимаясь к нему всем телом, словно хотел слиться с ним. Ближе, ближе и ближе… Казалось, понятие «крайность» потеряло какой-либо смысл, ведь он не видел края тому, что завладело им в этой душной комнате. Царапины усыпали чужую крепкую кожу — так сильно он впивался в него, желая оставить свой след, чтобы ноющая боль напоминала Фэн Синю о том, что он сделал с ним, чтобы помнил, в кого превратил его. В один миг он уничтожил всё прежнее в нём и за это хотелось отомстить страстной благодарностью. Он был так долго напряжён и так долго желал этих прикосновений, что от того как набиралась амплитуда движений, сознание Му Цина — вернее сказать то, что осталось от него — теряло какие-либо нити связуемого, так что в голове было лишь наслаждение, только страсть и одно единственное имя, что отбивалось о стенки черепной коробки, заставляя мычать в поцелуй, походящий на очередную дикую схватку языков, где не было победителя. — Фэн Синь... Фэн Синь, я сейчас... Парень отлип лишь на секунду, переводя дыхание, в момент, когда крепкий узел внизу заныл до такой степени, что задрожали ноги, а затем снова словил его губы, выдыхая в них всё, что в одно мгновение решило вырваться бушующем бедствием, способное разрушить целый мир. Фэн Синь уже совсем не следил за своими руками, которые не отлипали от Му Цина, вымучивая и выжимая из него всё до последней капли. Он в сотый раз за вечер заадавался вопросом, как они оказались в таком положении, но сразу же отметал его. Ему сейчас было совершенно плевать как и почему. Единственное, что по-настоящему волновало его и заставляло всего изнутри трепетать это горящее от животной страсти тело Му Цина, которое бесконечно извивалось и изгибалось на нем, ярко и незамедлительно отвечая на каждый толчок и каждое касание. Сейчас ему был интересен только Му Цин, только его сдавленный хриплый голос, только его прикосновения, его ругательства и острые ногти, раздиравшие спину. Он наконец-то впервые за вечер отдавал Фэн Синю все долгожданное внимание, без ухмылок и хитрых усмешек, и теперь Фэн Синь точно чувствовал, что всё это для него, что он может забрать всё, понимал, что смог добиться своего. Он почувствовал чужую развязку ещё до того, как ему об этом простонал Му Цин, он сам был уже на гране, поэтому ускорился для них двоих, ловя смазанные горячие поцелуи, которые теперь едва ли попадали в губы. — Му Цин.. Му Цин только смотри на меня, — он проскулил, до ужаса жадным взглядом смотря в глаза напротив. Получилось так жалобно и жалко, но он даже не обратил внимание, главное, пусть смотрит. В ушах звенело и он уже совсем ничего не понимал и всё вокруг него казалось белым шумом, пока в голове происходила полная каша, несвязный бред, но даже в этом состоянии Му Цин услышал как он звал его, услышал чужую просьбу, до чёртиков странную, но такую желанную... Как мог он отказать ему, когда тот смотрел на него так, как никогда в жизни до этого не смотрел? Господи, да он мог лишь грезить о подобном, а сейчас он был тут, прижимался к его телу, сидя у него на коленях, вдыхал запах и стонал так развратно и шумно, что самому было стыдно за подобное. Му Цин не смог сдержать себя, когда уголки губ потянулись вверх, украшая лицо улыбкой, не хитрой и не самодовольной, какие можно было лицезреть постоянно, а в мягкой и в какой-то степени счастливой. Фэн Синь смотрел на него моляще, как на далёкое от него божество, выпрашивая у него хоть секундного взгляда, крупицу внимания. И когда Му Цин посмотрел на него, он почувствовал себя самым счастливым на свете. Кто бы мог подумать, что он вообще когда-либо будет чувствовать себя подобным образом из-за Му Цина. Но мгновение спустя внутри него всё рухнуло и с громким звоном посыпалось. Он завис, глядя на чужую улыбку, так восхитительно украсившую возбужденное бесстыдное лицо. Он готов был поклясться, что за все годы дружбы ни разу не видел подобной улыбки на его лице. Это было прекрасно... Это сводило с ума... — Красивый, — Одними губами практически беззвучно произнес Фэн Синь и в этот же миг скривился, почувствовав, как внизу всё сжалось перед яркой разрядкой. Всё тело напряглись будто струна и задрожало, от чего он согнулся, лбом упираясь в белоснежное плечо и изливаясь в собственную руку. Всё тело пульсировало, переполненное липкой сладостью момента, заполнявшей его до самого предела. Он с силой зажмурил глаза, хмуря темные брови, и жалобно, будто хныча, застонал, вжимаясь в Му Цина Сознание потихоньку начало восстанавливаться, от того и слово, одно единственное, которое слетело с губ Фэн Синя слово, отпечаталось где-то внутри него эхом, заполняя собой всё пространство. Никогда прежде, ни при каких обстоятельствах он не говорил ему такое, да и какие вообще должны быть обстоятельства, чтобы сказать _такое_ таким мягким тоном голоса? Какие могут быть ситуации, чтобы Фэн Синь смотрел на него таким наполненным восхищение взглядом? — Ч-что ты сказал?.. — так же тихо, одними губами пролепетал Му Цин, как в следующую секунду парень задрожал и согнулся, падая лбом на его плечо и всё что он мог это придержать его в объятиях. Вероятно, он даже не услышал его... Тем не менее Му Цин ласково, практически успокаивающе повёл ладонями вниз-вверх по широкой, исцарапанной спине, словно утешал его. Несколько секунд Фэн Синь не чувствовал ничего, кроме жара стремительно разливающегося по телу, заменяя собой мучительное напояжение. В голове шумело так, что казалось, он вот вот отключится от переполнявшего его до невозможности удовольствия, тело стало ватным и тяжёлым, поэтому он всем весом неосознанно опирался на Му Цина. Когда голова стала хоть немного соображать, он медленно поднял онемевшие руки и мягко обхватил Му Цина, всё ещё не поднимая головы. Это было какое-то безумие, он в жизни не испытывал ничего подобного, как бы он не экспериментировал, такого оргазма не получал ни разу, просто что-то невероятное... Вместе с неописуемым наслаждением его, как никогда раньше, переполняло спокойствие и умиротворение, никакого раздражения, никакого желания избить Му Цина за его отвратный характер... Он выплеснул на него всё что хотел, высказался и отомстил за все спешки и ухмылочки и теперь было так хорошо, так спокойно... Теперь он казался таким ужасно красивым и родным, это опьяняло итак затуманенную голову и одновременно тревожило оставшиеся крупицы здравого рассудка. Он сжал руки сильнее, заключая его в объятия, и нежно провел носом по ключицам парня. После такой ужасной нервотрёпки у него совершенно не осталось никаких сил, и так странно хотелось понежиться... Он правда сошел с ума, Му Цин свёл его с ума, заставив чувствовать то, чего он никогда в жизни не ощущал. В скором времени дрожь от яркого оргазма прошла и дыхание постепенно вернулось в норму, а все бушующие мысли, которые сводили его с ума, затихли. Му Цину больше не хотелось кричать, не хотелось язвить и бесить парня, он только желал ещё немного посидеть вот так, ещё немного понежиться в его объятиях, даже не смотря на то, что ему было жарко и липко... Никогда в жизни Му Цин не чувствовал столько всего одновременно, никогда ему не было так хорошо и спокойно, как сейчас. Боже, как же глупо всё вышло. Они столько раз грызлись и дрались, столько раз проклинали друг друга, а оказалось решение было так близко и таким простым, ему лишь стоило раньше прислушаться к собственным мыслям и желаниям, которые он подавлял так долго. Му Цин лениво прикрыл глаза и уткнулся носом в макушку парня, вдыхая ужасный, но такой приятный запах ментола, позволяя обнимать себя крепче и едва ли не наваливаться на себя. Лишь когда Фэн Синь совсем размяк он легонько похлопал его по плечу, привлекая внимание: — Нам надо умыться, — он обхватил его лицо руками, отодвигая от своих ключиц, и заглянул в чужие глаза... До чего же Фэн Синь был красивым в таком состоянии, слишком непривычно мягким и спокойным. Фэн Синь открыл глаза и устало посмотрел на лицо перед собой, не сразу сумев сфокусироваться. Му Цин выглядел таким измотанным, из его глаз пропали сумасшедшие развратные искорки, и теперь он смотрел на него так мягко и даже ласково... Это завораживало и пугало, он никогда не видел его таким и не понимал, почему хочет продолжать смотреть... Всё произошло так внезапно, и только сейчас стало подкрадываться осознание того, что они натворили. Но Фэн Синь подумает об этом позже, сейчас он хотел насладиться таким необычным моментом, который возможно даже и не повторится больше. — Ещё чуть-чуть, — он прошептал, не отводя от него взгляда. Тело таяло в чужих объятиях, и он не хотел так резко прекращать это Му Цин вздохнул, покачав головой, смотря на то каким ослабшим сейчас выглядел Фэн Синь, как едва ли не умолял его взглядом посидеть так ещё немного. — Дурак... — и всё же он сдался ему и сам наклонился, чтобы уткнуться в чужую шею, перед этим, разнеженый моментом, быстро мазнул коротким поцелуем в уголок его губ. Он не против продлить этот момент настолько, насколько это было возможно. Думать о том, насколько же весомым был этот акт близости не хотелось... Не сейчас.