When ice burns in a fire

***

Осенний ветер стучался в окна, пока тучи на небе затягивались всё сильнее. Едва ли было слышно, как кто-то из восьмикурсников переворачивал страницы, на которых в этот раз говорилось о зелье под названием «Зелье Мопсуса». — Но я не понимаю, разве не МакГонагалл преподаёт трансфигурацию? Превращаться в мопса не входило в мои ближайшие планы, если быть честным, — Рон повернулся к Гермионе и сделал такое несчастное выражение лица, словно перед ним возникла целая дюжина мохнатых пауков. Рон терпеть не может пауков, если быть честным. — Рон, не говори глупостей! «Зелье Мопсуса» – это не трансфигурирующее зелье! Оно необходимо для того, чтобы управлять предметами силой мысли. Это называется «телекинез». Только не говори, что ты не читал об этом на пятом курсе, потому что, к тому же, об этом была довольно ёмкая лекция… — Гермиона старалась говорить шёпотом, из-за чего некоторые слова оставались для Рона лишь непонятным набором звуков (вероятнее всего все, но он никогда в этом не признается). Но, к несчастью, в этом кабинете всегда находились благодарные слушатели. — Минус пять очков Гриффиндору за проявление неуважения к тишине, которую необходимо соблюдать на моих занятиях. Блестяще, мисс Грейнджер! Надеюсь, на практике вы разбираетесь так же хорошо, как и в теории моего предмета. Прямо сейчас каждый из вас, — он пробежался глазами по каждому, кто находился в этой комнате. По каждому в этой комнате пробежали мурашки, — приготовит это зелье и испытает его действие на любом из учеников. Мне плевать, кого вы выберете в качестве вашей подопытной крысы, но учтите – оно сведёт вас с ума, если вы попытаетесь попробовать то, что приготовили сами. Не думаю, что у мадам Помфри есть желание возиться с душевнобольными, так что избавьте нас от этой участи. У вас ровно час. Только после того, как Снейп покинул аудиторию, Рон наконец выдохнул. Всё это время, пока Северус говорил, «дышать» казалось чем-то неправильным, чересчур громким. — Ему определённо не хватает чувства такта! Если бы он только перестал строить из себя такого напыщенного, самовлюблён… — Герми, всё в порядке! — Гарри перебил тираду девушки. — Ты же знаешь, что Снейп без своего оперения — не Снейп. Всё равно что павлин — чёрно-белый, — Гарри мягко улыбнулся, в надежде отвлечь подругу от неприятных мыслей. — Скорее ворона! — вставил Рон, но тут же получил острый локоть Гарри прямо в солнечное сплетение. Будь Рон чуть больше романтиком, чем есть на самом деле, – он определённо назвал бы этот приём «солнечным ударом». Гермиона тактично проигнорировала последние слова парней, отвернувшись к учебнику, словно эта ситуация не имела к ней абсолютно никакого отношения. — Так. Давайте посмотрим... для приготовления этого зелья нам необходимы... — кудрявая макушка склонилась над учебником, закрывая обзор, как будто Рону вообще было дело до того, что там написано. Его девушка определенно разберется с этим, да. В конце концов ему хватит и «выше ожидаемого» на ЖАБА. Их сильно переоценивают, – вот, что он думает. Когда Гарри наконец вынырнул из своих мыслей, рука Рона зависла над котлом, в который он собирался добавить корень щекочущего крапивника. — Рон! Не смей! — Гермиона прикрикнула на рыжего парня перед собой и отчаянно вздохнула, отчего Гарри невольно вздрогнул. Казалось бы, она отвернулась от него всего лишь на долю секунды. — Сначала следует нагреть котел, иначе от перепада температур, — как будто ты не знаешь, что крапивники растут в жарком климате! — они просто превратятся в пыль. Пожалуйста, внимательнее следи за рецептом. Гарри? Ты в порядке? Лохматая голова Поттера повернулась в сторону девушки, и он непринуждённо улыбнулся. — Да, Гермс, просто задумался... С чего все-таки стоит начать?

***

Гарри Поттер никогда, НИ-КО-ГДА Мордред его раздери, не признался бы никому, (и уж тем более самому себе) что он стал наблюдать за Малфоем. Разве что иногда. Иногда, когда блондин сидел за партой прямо перед окном, и солнечные лучи гладили его белобрысую макушку так нежно, что это казалось почти физическим, от чего его лицо слегка подрагивало от навязчивой улыбки. Иногда, когда он таскался с огромными книгами по коридорам, словно мечтал вызубрить всю программу для начинающих колдомедиков на несколько лет вперед (или хотя бы затмить Гермиону в устном ответе на истории магии). Иногда, когда Драко засиживался в библиотеке допоздна (Гарри мог знать это исключительно потому, что чересчур волновался за здоровье подруги, периодически навещая ее вечером в библиотеке, напоминая об отдыхе) и Малфой здесь совсем ни при чем, он клянется! Иногда, когда он входил в поле зрения Поттера и все остальное словно переставало существовать обычным чередом, потому что теперь каждая деталь окрашивалась новой краской. Но это только иногда. А вот понятно было одно – в Малфое что-то переменилось. Казалось, что после всего, что произошло на войне – он словно повзрослел. Стёр едкую ухмылку с лица, погрузился в учебу, перестал делить воздух с Паркинсон и Забини, словно их никогда и не было в его жизни. Как будто теперь в его рутине не было места для детских шалостей и змеиных колкостей, не было желания подсунуть жабу первокурснику или нацарапать на чьей-нибудь метле обидное словечко. Исчезло всё – вместе с эмоциями и действиями, а заодно и исчезло внимание к Поттеру. Гарри иногда даже задумывался над тем, чтобы первым поставить Драко подножку. Как это делал слизеринец, когда был младше. Но потом, осознавая всю абсурдность собственных мыслей, Поттер конечно отказывался от своих идей. Может быть именно эта резкая перемена в поведении Малфоя так отчаянно обращала на себя внимание Гарри? Во всяком случае, именно это оправдание своей новой зависимости Поттер подчеркнул в голове красными чернилами. Ну сами подумайте — не от большой же любви он следил за Малфоем? *** Когда Гарри попробовал зелье, которое приготовил Рон, — ему стало немного не по себе. А если быть точнее, прямо сейчас его выворачивало наизнанку от крышесносного варева Рона. Поистине крышесносного, если быть честным. К тому моменту, как Рон нашёл его в мужском туалете, преклоняющимся перед фаянсовым творением (Гермиона учтиво ждала снаружи), желудок Гарри был окончательно пуст, а мышцы перешли на усиленный энергосберегающий режим. — Эм… дружище, мне жаль! Я делал всё, как говорит Гермиона. Наверное, — Рон подошёл ближе. — Давай отведём тебя к Помфри, да? Думаю, с отравлением она справится за считанные секунды, — рыжий парень виновато опустил глаза и ждал, пока Гарри умоет лицо прохладной водой. Ох, милый Рон Уизли. Главное, чтобы Гермиона не начала считать секунды до твоего убийства (потому что, очевидно, ты действовал не по инструкции, дружок). *** — Повышенная температура тела, жар, сухость глаз… но в целом, ничего больше. Думаю, тебе стоит отлежаться пару дней, прежде чем я отпущу тебя на занятия. Тошнота и головокружение уже прошли, а значит, все негативные компоненты и отравляющие вещества уже покинули организм. Остался лишь небольшой побочный эффект, но с моими зельями ты быстро пойдёшь на поправку. Отдыхай. Мадам Помфри оставила небольшую склянку с мутно-розовой субстанцией и попросила выпить, если приступ рвоты вернётся. А потом поспешила удалиться, почти хватая Рона за шкирку (ему правда жаль!). Гермиона кивнула Гарри напоследок, пожелав скорейшего выздоровления и любезно напомнив, что принесет домашнее задание к вечеру, закрыла за собой дверь. Гарри остался в палате один, с танцующими на голове гиппогрифами (жар бил не только по щекам, но и отдавал в виски, так что вполне справедливо использовать слово “танцпол”, говоря о его голове, хорошо?). Хорошо. Гарри, вообще-то, всё равно. Сон победил их всех, и он закрыл глаза. *** Ранним утром (вообще-то был почти полдень, но кто мы такие, чтобы отказывать больным в исцеляющем сне?) следующего дня Гарри Поттер проснулся от непонятной возни слева от его койки. Жар не сходил, поэтому пуговицы на его пижаме были расстёгнуты почти полностью, а лоб покрывала порядком надоевшая испарина. Отлепив глаза, он повернул голову в сторону шума и увидел… Драко Малфоя? — Малфой? — в горле пересохло, так что он схватился за стакан воды прежде, чем кашель одолел его. — Поттер, — слизеринец, очевидно, увидел его раньше, поэтому его тон был не удивлённым, а скорее даже… приветственным? Как мило. А теперь поцелуемся в щёки, узнаем, как обстоят дела в учебном, личном и семейном фронтах, и выпьем по чашечке английского чая. Милостивая Моргана! Огневиски этому столику! — Что ты… – хриплый голос Гарри сменяется кашлем, но затем он продолжает: – Что ты здесь делаешь? Только теперь он обращает внимание на внешний вид блондина перед собой. Его лицо бледнее обычного, губы сухие и потрескавшиеся, волосы взъерошены и вовсе не выглядят уложенными под стать аристократу. Малфой то и дело ёжится, укутываясь в одеяло и шмыгая носом. Он выглядит так по-простому, что это кажется очень неестественным. И Гарри бы, наверное, рассмеялся в любом другом случае, если бы увидел, что Малфой может быть таким. Только вот Гарри не смеётся. Внешний вид блондина вызывает в нём жалость, и он даже почти ловит внутри себя ощущение, какое помнит со времён его жизни с Дурслями — когда Дадли принёс маленького грязного и немного уродливого котёнка домой, чтобы напоить молоком (тогда в его ребяческом сердце впервые поселилась надежда на то, что Дурсли, ну или хотя бы самый младший из них, не такие бессердечные люди, какими пытались казаться с Гарри). Тогда Поттеру было несказанно жаль этот маленький комочек из страха и грязи (но потом они узнали, что это лишь соседский котёнок, который убежал из дома в дождь и немного заблудился, так что фактически Дадли просто спиздил его, но Дурсли, конечно, свалили это на Гарри, ведь соседям необязательно знать, какой из детей в доме Дурслей на самом деле дурень). Так что Гарри помотал головой, и вернул своё внимание к слизеринцу перед собой. – Очевидно, Поттер, больничное крыло создано не только для Национальных Героев. Простым смертным тоже свойственно болеть, иногда, — Драко почти не пытался играть в надменность, а те колкости, которые всё же вылетали из его рта, как будто получались сами собой. Фразы «ну это же Малфой» хватило бы для описания его поведения, не так ли? Драко вновь шмыгнул носом, в то время как Поттер задумался над тем, как дальше себя вести. Стоит ли пытаться просто поговорить, или делать вид, что рядом никого нет? (Да, Поттер, браво! Покажи всем, как твои социальные навыки остались в чулане, вместе с твоим умением вести себя как здравомыслящее существо!). — Помфри говорит, что это простуда на фоне переохлаждения. Я был у профессора Спраут, мы работаем вместе над одним проектом, и мне приходится долгое время находиться на улице. Ну, знаешь, земля холодная, а осень располагает дождём, — Малфой лишил Поттера терзаний о продолжении диалога, и взял всё в свои руки. С каких пор они разговаривают как приятели? Гарри предпочёл бы не задумываться об этом, а тем более о том, каким открытым (по сравнению с прежней версией себя) Малфой становится с Гарри. Он уже не раз замечал для себя, что Драко взрослеет. Может, и ему пора выпрыгивать из штанишек с шестого курса? Наверное, его поведение более чем оправдано. Стоит начать забывать все детские обиды и шалости, и всё то, что впоследствии принесла война. Каждый, по её завершении, обещал себе (в тайне от всех или где-то глубоко внутри себя), что начнётся новая жизнь. Так почему бы не дать этой новой жизни шанс прямо сейчас? Начать с Малфоя? Звучит как опасная заварушка, но когда Гарри искал более простой путь? *** — Хочешь сказать, что Уизли напоил тебя зельем, и после этого ты стал... гореть? — Малфой сидел на своей постели, без особого интереса перелистывая учебник по исцелению рунами, и изредка поправлял одеяло, которое лежало на его плечах. — Ну, не в прямом смысле конечно. Мне невозможно жарко. — Гарри распахивает рубашку чуть шире, пытаясь охладиться. Чары, что использовала мадам Помфри помогли на добрых полчаса, а затем кожа опять стала нагреваться, словно железо на солнце. — Я имею ввиду, знаешь...я очень горячий. В смысле, кожа, то есть... Малфой ухмыльнулся и перелистнул страницу. — Не перетруждайся, Поттер, я понял какое у тебя самомнение. — Драко посмотрел на него из под ресниц, а затем добавил, уже более серьёзно. — Тебя, хотя бы, проверили на остатки негативных компонентов от зелья? Может, у тебя просто аллергия на какой-нибудь из ингредиентов? Гарри нравилось, как обыденно звучал Малфой в диалоге с ним. Конечно, он мог бы не заострять на этом внимание всякий раз, как Драко заговорит с ним, но Мерлиновы ебучие панталоны, ДРАКО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАГОВОРИЛ С НИМ. В какой из вселенных он ожидал бы этого так быстро, а не спустя сотню лет после окончания войны, Хогвартса, века...? И если ему выдадут диагноз «острое необъяснимое желание обернуть своих врагов в приятелей и не иметь больше никаких недоброжелателей в окружении потому что я гарри-одуванчик-поттер» то пожалуйста. кто угодно имеет на это право, мы не осудим. — Эй, Поттер? — Малфой щелкает пальцами, и небольшая вспышка магии привлекает внимание Гарри. — Да, эм, прости, задумался... Конечно, Мадам Помфри сделала полную проверку и предположила, что это просто остаточный синдром. Должно пройти через пару дней. — Гарри ерзает на своем месте, а затем всё таки решается спросить. — Так ты говоришь, что простыл...? Так странно. Тебе холодно, мне — жарко. Забавно, не так ли? Драко вскидывает на него взгляд и уже открывает рот чтобы что-то ответить, но дверь в больничное крыло открывается и в помещении появляется Гермиона. — Принесла тебе домашнее задание, как и обещала. Прости, пришлось немного задержаться. *** Мадам Помфри принесла вечерние зелья, восстанавливающие иммунитет, потушила свет и пожелав доброй ночи, ушла. Последнее являлось необходимым для всех — ночи в больничном крыле были мучением, только если в вашей заначке не оказалось сна без сновидений или мощного снотворного типа лютика Морфея. Гарри ворочался на своей койке, постоянно переворачивая подушку прохладной стороной вверх — прохладной стороны, к слову, не оказалось уже и вовсе. Все ткани, что прикасались к его телу, казалось, нагревались вслед за Поттером. Он был готов спать в ванной со льдом, но Мадам Помфри строго настрого запретила ему даже прикасаться ко льду — по ее словам, всё это лишь обманчивое состояние, и при малейшем переохлаждении (как будто в его состоянии это возможно) грядет настоящая простуда. Так что Гарри не оставалось ничего, кроме того как ворочаться в попытках как можно меньшего контакта с поверхностями. На секунду, когда он наконец улегся, ему показалось, что он слышит непонятный звук со стороны кровати Драко. Прислушавшись, он понял что слышит как дрожат зубы Малфоя. — Эй, Малфой, спишь? — позвал он, стараясь не звучать слишком глупо. Милый Гарри, при всем уважении... — Потт-тер? Чего т-тебе? — Теперь Гарри точно понимал, что не ошибся. Драко замёрз. — Хотел предложить тебе свое одеяло. Оно мне все равно ни к чему. Возьмешь? — Поттер взял свою палочку и зажег тусклый Люмос. Свет был мягким, не бьющим в глаза. Но даже в таком свете он смог разглядеть синие губы Малфоя, словно тот голышом оказался на Северном Полюсе (pardon, Mon Chéri, о чем ты вообще думаешь?). Малфой не отвечал какое-то время. Поттеру даже показалось, что он уснул. Затем последовал какой-то странный вздох, но отказа Гарри так и не услышал. В его голове такое поведение перевесило стрелку в сторону «скорее да, чем нет» поэтому он свесил ноги с кровати, и не заботясь о тапочках шагнул босыми ногами в сторону койки Малфоя. Как только его ноги коснулись пола, он почувствовал секундное облегчение — пол был прохладным, и в голову даже пришла идея поспать сегодня прямо здесь. Он взял свое одеяло в одну руку, палочку в другую и наклонился над Малфоем. — Я видел, что... так делают родители своим детям, чтобы им лучше спалось. Наверное, эм, это должно сработать, я думаю. — с этими словами он накинул на Драко еще одно одеяло, и со всех сторон приткнул его под Малфоя. Драко следил за его действиями не в силах ничего ответить — зуб на зуб не попадал. Но когда второе одеяло оказалось на нем, мышцы значительно расслабились, и дрожь начинала спадать. От второго одеяла чувствовались потоки тепла, как если бы это был кондиционер с теплым воздухом (и если бы Малфой знал, что такое кондиционер). Когда Гарри оказался возле ног Малфоя и приткнул последний уголок одеяла под них, он случайно задел его лодыжку, поднимая пижамные штаны. На его ногах были две пары теплых носков, но лодыжка ощущалась невероятно холодной, словно он только что потрогал лёд. Но этот лёд отправил по руке Поттера приятные прохладные искры, которые проникли в каждый его капилляр, и он в неверии даже сжал руку в кулак и разжал ее несколько раз, чтобы проверить, реальны ли ощущения. Этот поток прохлады закончился, как только Поттер одёрнул руку. — Малфой ты... такой холодный. — Поттер снова попробовал прикоснуться к оголенному участку кожи, поднимая одеяло обратно и совершенно не заботясь о том, насколько странно он выглядит прямо сейчас. — А ты... горячий, Поттер. — Малфой сначала напрягся, но когда Гарри повторил касание более целенаправленно и аккуратно, стал расслабляться — Пиздец какой горячий. Теплые импульсы побежали от лодыжки вверх по телу, и Драко внезапно стало очень хорошо. Как будто обезболивающее наконец подействовало. На секунду от представил, что было бы, коснись Поттер его больше и в разных местах. Но сил развивать эту мысль у него не осталось, ведь того небольшого кусочка тепла, дарованного ему в эту холодную осеннюю ночь бывшим заклятым врагом хватило, чтобы его убаюкать, и разморенный таким внезапным теплом Малфой погрузился в сон. *** Когда Драко проснулся, за окном светило солнце. Он приятно потянулся, чувствуя как оно согревает его... ноги? Опустив взгляд вниз, он увидел, как в его ногах лежит Национальный Герой, почти любовно обнимая его лодыжки. Что ж... Утро обещает быть интересным. *** — Ты же тоже это почувствовал, не так ли? — Гарри сидел на своей кровати, потягивая окаменевшие мышцы и разминая шею. — Ты о том странном ощущении… эм… когда ты коснулся меня? Да, я определённо точно почувствовал это. — Драко немного смутился, и его некогда бледные щеки приобрели слегка розоватый оттенок. — А ещё я почувствовал, гм... тепло... — он накинул на себя одеяло еще плотнее, так, чтобы не видно было щёк. — Я тоже. И мне стало легче, если честно. — Гарри почесал затылок и зажмурился от боли в затёкшей руке. — Ну... э... не знаю, случайно ты уснул таким образом, или намеренно, но в любом случае спасибо. Этой ночью мои зубы не стучали, а руки не дрожали, так что... — Малфой потупил взгляд в свои тонкие пальцы, сжимающие одеяло. — хочешьясделаютебемассаж? – протараторил он на одном дыхании, словно боясь что у него внезапно закончится смелость на такое предложение. — Что? Малфой, с видом грозовой тучи посмотрел на него, а затем повторил, чеканя каждое слово. — Я сказал: Поттер. хочешь. я. сделаю. тебе. массаж. Раз уж тебе пришлось ночевать на полу сегодня, и все такое. да и, думаю, мы оба сможем вынести из этого определённую выгоду. Но если нет, то... — вместо ответа Поттер стягивает с себя ночную рубашку, и это происходит быстрее, чем Малфой успевает договорить. Так что если его рот остается открытым, когда он смотрит на обнажённый торс Гарри, то... просто позвольте ему это, ну правда. Поттер ложится лицом в подушку, шевеля лопатками: — Я готов, можешь не стесняться и начинать. — довольно заурчал Гарри в подушку. — Я вижу, ты-то уж точно не стесняешься. — хмыкнул Малфой, пересев на соседнюю койку. Теперь он оказался в непосредственной близости к разгорячённой (теперь уже во всех смыслах) обнаженной коже Гарри, и он (честное слово!) пытался выглядеть не настолько отчаянно, как в действительности, наспех прикладывая свои холодные руки к обжигающей пояснице Поттера. Тело под его руками дрогнуло, и Малфой вспомнил, что он вообще-то не один здесь, кто нуждается в прикосновениях, так что эта мысль придала ему немного уверенности, и он провел ладонями вверх, к самым плечам, ощущая под своими руками крепкие, горячие мышцы. Тепло тут же разбежалось от пальцев до самых кончиков ушей, и Драко уже через пару минут смог приспустить одеяло, окутывая им теперь только свое туловище и ноги. Драко сосредоточился на массаже, пытаясь хоть как-то скрыть охватившее его смущение. Он неумело разминал плечи Гарри, стараясь уловить хоть какие-то признаки напряжения в его мышцах. Холод, исходящий от его рук, казалось, немного успокаивал бушующий в теле Поттера жар. Гарри блаженно прикрыл глаза, отдаваясь прикосновениям Драко. Прохлада казалась невероятно приятной, словно он лежал в тенистом оазисе посреди пустыни. Тело постепенно расслаблялось, и напряжение покидало его. — Эмм… Драко? — пробормотал Гарри, слегка приподнимая голову. — Что? — Малфой вздрогнул от неожиданности и немного сильнее надавил на его плечи. — Можешь пониже? — Гарри указал на свою поясницу. — Там что-то… ноет. Драко кивнул, стараясь не выдать своего волнения. Ему казалось, что жар тела Гарри начинает проникать и в него (здесь могла быть ваша пошлая шутка, напишите мне!) согревая каждую клеточку. Он осторожно опустился ниже, его пальцы коснулись горячей кожи поясницы. Под его руками мышцы напряглись. — Вот тут? — прошептал Драко, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Да, — простонал Гарри, запрокидывая голову на подушку. — Именно там. Драко сосредоточился, стараясь размять каждый мускул. Он ощущал тепло и чувствовал, как его собственная кожа покрывается мурашками: нечто проникает в его тело, разливаясь по венам, как горячий эль, согревая и расслабляя. В какой-то момент Гарри перевернулся на спину, его глаза встретились с глазами Драко. Взгляд был долгим и пронзительным. Гарри смотрел на него с благодарностью и… чем-то еще, что он пока не решался прочитать (просто потому что сам боялся поверить в это, ох, наш сладкий Драко, спешу заверить что мы не настолько глупы - буквально все в этой комнате знают, о чем идет речь) — Драко… — прошептал Гарри, его голос был хриплым от удовольствия. Малфой замер, словно парализованный. Он смотрел на Гарри — ему очень хотелось коснуться его, но он сдерживал себя, боясь разрушить эту хрупкую атмосферу. — Что? — прошептал он в ответ, стараясь скрыть дрожь в голосе. Гарри протянул руку и взял его руки в свои. — Ты весь дрожишь, — пробормотал он, чувствуя, какие ледяные у Драко пальцы. — Совсем замерз. И, не дожидаясь ответа, он крепко сжал его руки в своих, согревая. Драко вздрогнул от неожиданности, и его щеки покрылись легким румянцем. Гарри невольно залюбовался им. Таким смущенным и беззащитным Драко был особенно красив. Взгляд случайно скользнул ниже, останавливаясь на его губах. Он никогда не замечал, какие они у него чувственные… Но не успел Гарри поддаться порыву, как дверь в палату с грохотом распахнулась, и на пороге появился Рон, запыхавшийся и взволнованный. — Гарри! — выпалил он, не замечая Драко. — Прости меня, дружище! Я… я хотел проведать тебя и… Рон замер, увидев полуобнаженного Гарри и смущенного Драко, сидящего на его кровати. Наступила неловкая тишина. — Эмм… я, наверное, не вовремя? — пробормотал Рон, чувствуя, как его лицо заливается краской. Гарри отпрянул от Драко, словно его ударило током. Он почувствовал, как его щеки тоже начинают гореть. — Нет, все в порядке, Рон, — пробормотал он, стараясь придать своему голосу непринужденность. — Просто… просто Драко делал мне массаж. Рон удивленно вскинул брови, глядя то на Гарри, то на Драко. — Массаж? — переспросил он, его голос был полон сомнения. Драко не выдержал и фыркнул. — Да, Уизли, — огрызнулся он. — У тебя какие-то проблемы с этим? Рон покачал головой. — Нет, просто… просто никогда не думал, что увижу, как вы двое… ну, вот так вот, — пробормотал он, запинаясь. Гарри вздохнул. Он чувствовал, как его настроение испортилось. Ему так хотелось продолжить… то, что было прервано. — Ладно, Рон, — сказал Гарри, стараясь сменить тему. — Что ты хотел сказать? *** Рон, чувствуя себя не в своей тарелке, промямлил что-то невнятное и поспешно ретировался из палаты. Гарри облегченно вздохнул, чувствуя, как напряжение немного спадает. Он не стал развивать тему с массажем, решив, что лучше оставить все как есть. — Спасибо, Драко, — пробормотал он, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. — Было и правда неплохо. Драко что-то буркнул в ответ и уткнулся в учебник, стараясь не встречаться с ним взглядом. Гарри понял, что лучше не давить на него. Каждый из них сейчас переваривал произошедшее. Вечером, после ужина, Гарри украдкой наблюдал за Драко. Тот выглядел бледным и уставшим, но старался держаться как обычно. — Как ты себя чувствуешь? — не выдержал Гарри, подойдя к нему. Драко вздрогнул от неожиданности. — Все в порядке, — ответил он, стараясь выглядеть как можно более убедительно. — Просто немного устал. Гарри не поверил ему, но решил не спорить. Ночью, когда в больничном крыле погасили свет, Гарри никак не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, чувствуя какой-то непонятный дискомфорт. И тут он услышал знакомый звук — стук зубов, доносящиеся с кровати Драко. Он не выдержал. — Драко? — позвал он шепотом. — Ты не спишь? Ответа не последовало. Гарри встал с кровати и подошел к его койке. В тусклом свете луны он увидел, что Драко лежит, свернувшись калачиком, и дрожит всем телом. — Мерлин, да ты совсем замерз, — пробормотал Гарри, чувствуя, как его охватывает беспокойство. И, недолго думая, он забрался к нему под одеяло. Драко вздрогнул от неожиданности и попытался отстраниться. — Что ты делаешь? — прошептал он, испуганно глядя на Гарри. — Не дрожи, как лист на ветру, — ответил Гарри, притягивая его к себе. — Просто согрею тебя. Он обнял Драко, прижимая его спиной к своей груди. Тот был ледяным. Гарри закинул руку на его плечо и, немного подумав, поймал другой своей рукой обе его руки, прижимая их к своей груди. — Подумал, что руки у тебя мерзнут чаще всего, — прошептал он, стараясь нежно касаться его кожи. В этот момент время словно остановилось. Гарри чувствовал, как тело Драко постепенно расслабляется, как дрожь стихает, а напряжение уходит. Он ощущал как его собственный жар постепенно рассеивается, уступая место приятной прохладе. Драко, в свою очередь, ощущал невероятное облегчение. Тепло, исходящее от Гарри, проникало в каждую клеточку его тела, согревая и успокаивая. Он чувствовал, как напряжение уходит, как мышцы расслабляются, и как сон медленно опускается на него. Он не мог поверить, что всего лишь объятия способны принести столько комфорта. И больше всего его удивляло, что этот комфорт ему дарит именно Гарри Поттер. Они оба нашли какой-то невероятный баланс. Жар Гарри и холод Драко, казалось, идеально дополняли друг друга, создавая какую-то идеальную температуру, в которой они оба чувствовали себя до глупого идеально. Драко, привыкший к логике и порядку, не мог найти этому объяснения. Он привык все анализировать и раскладывать по полочкам, но в этом случае все рациональные доводы отступали на второй план. Ему просто было хорошо. И этого было достаточно. — Нам нужно будет обсудить это завтра с мадам Помфри, — прошептал он, стараясь скрыть растерянность в голосе. Гарри усмехнулся. — Тебе что, настолько неприятно лежать со мной рядом? — пошутил он, но тут же понял, что Драко смутился. Тот замер, и Гарри почувствовал, как он напрягается. — Нет, — быстро ответил Драко. — Просто… это все как-то странно. Необъяснимо. Гарри почувствовал укол вины. Он понимал, что Драко нужно время, чтобы привыкнуть к этой ситуации. — Согласен, — прошептал он, дыша в его шею. — Мы обязательно обсудим это завтра. И, обняв его крепче, они оба погрузились в сон, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему комфортно и спокойно. *** Гарри проснулся от ощущения приятного тепла, разливающегося по всему телу. Он чувствовал, как к нему прижимается Драко, и его сердце начинало биться быстрее. Однако, вместе с теплом и умиротворением, появилось и что-то еще… а именно, весьма ощутимая “проблема” в штанах. “Мерлин, только не сейчас”, — мысленно простонал Гарри, стараясь не шевелиться и не привлекать внимания Драко. Но было уже поздно. Драко, еще не до конца проснувшись, сладко потянулся и невольно прижался чуть сильнее к Гарри. И в этот момент он отчетливо почувствовал… что-то твердое и упругое, упирающееся ему в ягодицу. Он резко распахнул глаза, словно его окатили ледяной водой. “Что за…?” — пронеслось в его голове, и он тут же покраснел, как рак. Он медленно опустил взгляд, стараясь не делать резких движений. И тут до него дошло. “Ох, Мордред”, — тихо выдохнул он, чувствуя, как жар заливает его лицо. Гарри, чувствуя, что его разоблачили, тоже проснулся. Он открыл глаза и взглянул на Драко. “Вот дерьмо”, — промелькнуло у него в голове. Драко смотрел на него широко раскрытыми глазами, и в них читалось явное смущение. Гарри не знал, что сказать. Он чувствовал себя ужасно глупо и неловко. — Эмм… доброе утро, — пробормотал он, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Драко ничего не ответил. Он просто молча смотрел на него, и его щеки становились все краснее и краснее. Гарри понимал, что нужно что-то делать. Он не мог просто лежать здесь, притворяясь спящим. — Слушай, Драко, я… — начал он, но тут же запнулся. — Я не знаю, что сказать. Это… это получилось случайно. Драко наконец оторвал от него взгляд и отвернулся к стене. — Случайно? — переспросил он, и в его голосе послышались нотки сарказма. — Ну, да, — ответил Гарри, чувствуя себя полным идиотом. — Я не специально. Просто… ну, ты знаешь, утренние проблемы. У всех бывает. Драко промолчал, и Гарри почувствовал, как неловкость нарастает с каждой секундой. — Послушай, Драко, если тебе это неприятно, я… я могу уйти, — пробормотал он, чувствуя себя хуже некуда. Драко помолчал еще немного, словно обдумывая его слова. Затем он медленно повернулся к нему и посмотрел ему прямо в глаза. — А тебе? — спросил он, и его голос был тихим и серьезным. — Что? — не понял Гарри. — Тебе неприятно? — повторил Драко свой вопрос. Гарри на секунду задумался. — Нет, — ответил он честно. — Мне не неприятно. Драко удивленно вскинул брови. — И что это значит? — спросил он. Гарри сглотнул. Он понимал, что сейчас ему нужно быть предельно честным. — Это значит, что я… мне нравится лежать с тобой рядом, — пробормотал он, чувствуя, как краснеет. — И, возможно, мне нравится немного больше, чем просто лежать рядом. Драко молчал, глядя на него в упор. Гарри не мог понять, что у него на уме. И тут Драко сделал то, чего Гарри никак не ожидал. Он усмехнулся. — И что же ты предлагаешь делать с этим “немного больше”? — спросил он, и в его голосе послышались игривые нотки. Гарри опешил. Неужели Драко… неужели он тоже что-то чувствует? Он сглотнул и, набравшись смелости, ответил: — Не знаю, — прошептал он. — Может, попробуем что-нибудь придумать? И, не дожидаясь ответа, он наклонился и нежно поцеловал Драко в губы. Поцелуй был едва ощутимым и робким. Гарри боялся спугнуть Драко, разрушить ту хрупкую атмосферу, которая сложилась между ними. Он просто слегка коснулся его губ своими, стараясь передать всю нежность и трепет, которые испытывал в этот момент. Но Драко не отстранился. Наоборот, он ответил на поцелуй, слегка приоткрыв губы и позволяя Гарри углубить его. Поцелуй стал более страстным, более жадным. Гарри почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, а в животе порхают бабочки. Он прижал Драко ближе к себе, ощущая тепло его тела. Драко обвил руками его шею, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью. Они целовались, забыв обо всем на свете, не замечая ни времени, ни места. Вдруг Гарри почувствовал, что Драко отстраняется. Он посмотрел на него, и увидел в его глазах явное смущение. — Гарри, — прошептал Драко, его голос дрожал. — Нам… нам не стоит этого делать. — Почему? — удивился Гарри. — Тебе не понравилось? Драко покачал головой. — Нет, — ответил он. — Мне… мне очень понравилось. Просто… просто это все так неожиданно. — Неожиданно? — переспросил Гарри. — А чего ты ожидал? Драко пожал плечами, отводя взгляд. Он чувствовал себя немного растерянным. Все происходило слишком быстро, слишком стремительно. — Я просто… я не знаю, — пробормотал он. Гарри приблизился к нему, желая поддержать. — Драко, — мягко сказал он. — Я тоже не знаю. Но я знаю, что хочу быть с тобой. И неважно, что будет дальше. Драко молчал, глядя на него. Гарри видел в его глазах сомнение, от которого становилось не по себе. И тут Драко улыбнулся. — Ладно, — прошептал он. — Давай попробуем. Гарри не поверил своим ушам. — Ты… ты серьезно? — спросил он. Драко кивнул. — Да, — ответил он. — Но… только без глупостей, ладно? Гарри усмехнулся. — Обещаю, — ответил он. И он снова поцеловал Драко, на этот раз с еще большей уверенностью и страстью. Он чувствовал, что между ними возникает какая-то невероятная связь, что они созданы друг для друга. Их поцелуй прервал голос мадам Помфри, которая, войдя в больничное крыло, громко кашлянула. — Полагаю, я вовремя, — произнесла она, глядя на них с теплой улыбкой. — Я принесла вам лекарства. И кое-что еще. Они смущенно отстранились друг от друга. Гарри встал, пытаясь скрыть свою взволнованность. Он понимал, что им придется поговорить с мадам Помфри об их состоянии. И он надеялся, что она поймет их и поможет им найти выход из этой ситуации. Мадам Помфри подошла к ним с подносом, на котором стояли две кружки с зельями. — Пейте, — сказала она. — И вас обоих ждет долгий разговор. Они послушно выпили зелья. — А теперь, — сказала мадам Помфри, когда они закончили, — расскажите мне все, что произошло. Полагаю, вы уже догадались? Гарри и Драко переглянулись, не зная, с чего начать. Смущение сковало их, словно цепями. Мадам Помфри, заметив их замешательство, ободряюще улыбнулась. — Не стесняйтесь, — сказала она мягко. — Я видела всякое за свою долгую практику. И потом, я ведь ваша целительница, мне нужно знать все, чтобы вам помочь. Гарри набрался смелости и начал рассказывать. Он рассказал о высокой температуре, о холоде Драко, о странном ощущении, которое они почувствовали, когда прикоснулись друг к другу. Он рассказал о том, как они нашли способ «помогать» друг другу, и как их взаимодействия облегчают им жизнь. Драко сидел рядом, слушая его, и время от времени кивал в подтверждение слов Поттера. Он тоже был смущен, но чувствовал, что должен его поддержать. Когда Гарри закончил, мадам Помфри задумалась. Она молчала несколько минут, словно обдумывая каждое слово. — Хм, — наконец произнесла она. — Интересно, очень интересно. — И что это значит? — не выдержал Гарри. — Мы больны? С нами что-то не так? Мадам Помфри улыбнулась. — Нет, дорогой, — ответила она. — С вами все в порядке. Просто… ваш случай немного необычный. — Необычный? — переспросил Драко. — В каком смысле? — В самом прямом, — ответила мадам Помфри. — Судя по всему, вы двое связаны магической связью. Я как раз шла к вам с предположением, и похоже, что так оно и есть. — Связью? — удивился Гарри. — Что это значит? Какое предположение? — Это значит, что ваши тела и души каким-то образом соединены, — объяснила мадам Помфри. — Вы чувствуете друг друга, влияете друг на друга. Ваша энергия переплетается. Я принесла одну книгу, сейчас покажу… Мадам Помфри показала парням огромный фолиант, на обложке которого красовались золотые буквы, выведенные каллиграфическим почерком: «Тайны магии родственных душ». Больше похоже на детские сказки, если честно. Но медиведьма продолжила: — Гарри, напомни-ка мне, какое зелье вы выпили накануне, на уроке зельеварения? — Зелье Мопсуса. Если правильно его приготовить, оно дает возможность управлять предметами силой мысли. — Но к вашему сожалению или счастью, Мистер Уизли совершил ошибку. — Помфри улыбнулась и перевела взгляд с Гарри на Драко, и обратно. — Что вы имеете ввиду? — Понимаешь, Гарри, в состав Зелья Мопсуса входит такой компонент как жемчужная пыль. Опережая ваш вопрос — да, именно её используют для приготовления Амортенции. Дело в том, что она выступает возбудителем тех нервных окончаний, и активирует те участки вашего магического ядра, которые ранее находились «в спячке». Амортенция работают иначе — вместо пробуждения она просто подменяет клетки и структуру, отсюда появляются ложные чувства, которыми легко управлять. А вот в Зелье Мопсуса жемчужная пыль вступает в контакт с соком асфоделуса. Такая комбинация дает очень сильное воздействие на ваш организм и магическую энергию. И хотя мистер Уизли откровенно говоря запорол своё зелье, эти два ингредиента были смешаны верно. В качестве результата, в вас, мистер Поттер, активировалась магия родственных душ, вместо ожидаемого телекинеза. С вами, мистер Малфой, произошло тоже самое, поскольку вы связаны одной магией. А поведение вашего тела и реакции друг на друга тому подтверждение. Магия так обозначила свое присутствие и ждала, пока вы найдете друг друга. — И что нам теперь делать? — спросил Драко, чувствуя, как его охватывает беспокойство. — Делать? — переспросила мадам Помфри. — Ничего. Просто живите и радуйтесь. — Но… а как же наша температура? — спросил Гарри. — Как нам… стабилизироваться? — в этот момент Малфой вскинул брови и посмотрел на Поттера взглядом «что с твоим словарным запасом?». — Это пройдет, — ответила мадам Помфри. — Со временем ваши тела привыкнут друг к другу, и вы научитесь контролировать свою энергию. Просто будьте вместе, поддерживайте друг друга, и все будет хорошо. Сейчас вы как будто делите одну магию на двоих, но она очень сильная в вопросах регенерации — будете подпитывать магию друг друга, и вскоре избавитесь от этих «побочных эффектов». Магия родственных душ в наше время — большая редкость. Вам очень повезло, мальчики, я надеюсь вы будете ценить это. Гарри и Драко переглянулись. Слова мадам Помфри вселяли в них надежду. — И еще кое-что, — добавила медиведьма, глядя на них с лукавой улыбкой. — Не забывайте слушать свое сердце. Оно подскажет вам правильный путь. С этими словами она оставила их наедине. Гарри посмотрел на Драко. — Ну что, — сказал он, — будем слушать свое сердце? Драко усмехнулся. — Пожалуй, — ответил он. — А что оно тебе говорит? Гарри приблизился к нему и прошептал на ухо: — Оно говорит мне, что я хочу тебя поцеловать. Драко покраснел, но не отстранился. — В таком случае, — прошептал он в ответ, — кто я такой, чтобы спорить со своим сердцем?