Дело №905

Четверг 11:00

                   Неаккуратно выкрашенный потолок. Запах духов с массмаркета, которые активно рекламируют в сети смешался с запахом еды сомнительного качества, приобретённой одногруппниками за жалкие пять минут, которые в нашем учебном заведении называют перерывом. Сломанные жалюзи закрывать сегодня необходимости не возникло – пасмурная погода накрыла город и создала для студентов аудиторного занятия соответствующую атмосферу. За окном толпы людей перебегают между корпусами и транспортными остановками. Лектор монотонно ведёт повествование о творчестве очередного «внеочередного» своего времени и провоцирует меня и соседа по парте оценить наряды прохожих.       Джейк ткнул пальцем в толпу с такой уверенностью, как будто я точно определю на кого именно он жалуется,       – Кто в такую погоду выйдет в шортах? Целый день дожди.       Я посмотрел в примерном направлении и решил выдать предельно общий ответ, чтобы попасть наверняка,       – Очевидно школьники, которым ни огонь, ни вода не страшны. Попробуют впервые оплатить лекарства из своих денег, сразу штаны появятся.       Особенно увлекательно было оценивать вышедшие из моды детали в их образах. Позитивно, конечно. Находясь в системе, становится настолько жаль себя и окружающих, что минимальный протест (даже если за ним стоит банальная нехватка денег на новую трендовую обувь) вызывает восторг у любого отчаявшегося студента вроде меня. Перебравшись из провинции в столицу, мне удаётся уловить немало людей в индивидуальных амплуа, может когда–нибудь и я осмелюсь проявить себя вместо того, чтобы наблюдать за кем–то вот так, через окно. Но прошлое, проведённое в месте, где за минимальные отличия от местных, ты становился «белой вороной», держит меня и сковывает пусть не самое талантливое, яркое и неповторимое, но всё же творческое нутро цепями неуверенности.       Сегодняшний день ничем не примечателен, как и все до него. Согласитесь, было бы наглостью с моей стороны потратить ваше время на описание скучной студенческой пары, через которую большинство из нас и так пройдёт, без особой на то причины. Моя уважительная причина – главный герой. Я Вас представлю?       – Определённая часть аудитории сегодня не с нами – ни в коем случае не для поддержания дисциплины, скорее ради приличия отмечает преподаватель нескольких студентов,       – Нишимура, не поделитесь наблюдениями?       – Ничего, что могло бы меня оправдать я там не обнаружил. Прошу прощения – тихим тоном произносит парень, у которого толком не получается спрятаться даже за последней партой в силу высокого роста и внушительной комплекции.       Ещё три месяца назад подобное замечание могло ввести ученика в ступор – тогда мы все были школьниками. Атмосфера университета погружает всех в ощущение всеобщего безразличия. Преподаватель выполняет свои функции, которые заключаются в во–первых «чтении вслух» одного и того же материала на протяжении последних пятнадцати лет и, во–вторых, периодическом напоминании для студентов о том, что их задача в аудитории – соблюдать заинтересованный вид и, по возможности, держать ручку в руках.       Знаете, на протяжении всей жизни мы встречаем нескончаемое число персонажей, у каждого из которых есть своё произведение. Ведь и вы можете сходу вспомнить человека точно из анекдота, а если решите потратить немного времени на размышление, найдёте персонажа и для рассказа. У меня есть два старших товарища – Чонсон и Сонхун. Если Сонхун – размеренная личность с волевым характером, жизнь которого можно расписать в красках и сказках, то Джей – генератор самых постыдных ситуаций, которые я только мог себе представить.       Надеюсь, в вашей жизни тоже есть личность, для раскрытия которой не хватит и романа–эпопеи. Он, бывает, даже из себя не представляет ничего особенного, а вам не то, что полной до мельчайших деталей биографии, включающей и кризисы, и дневниковые записи, и даже подробнейшие сцены из личной жизни покажутся мелочью. Там и описания дуба, перечисления всех гадостей, которыми он описал бы свою мать, несбыточных мечт и разочарования, оставившего неизгладимую шероховатость в сознании, о которую вечно спотыкается самооценка будет недостаточно.       Я довольно жалок на его роскошном фоне и как человек, и как писатель за долгие годы жизни, так и не состоялся. В силу этого не смогу написать ему ни романа, ни хотя бы цикла сносных историй. Но сделать для вас пару зарисовок из моментов, разделённых с тем, кто одарил меня смыслом в жизни и оправданием для смерти, я считаю затеей интригующей – это мой портрет, пусть неуклюжими мазками при использовании детских инструментов для творчества.       После лекции мы пересеклись на автобусной остановке. Я никогда не любил момент знакомства, поэтому за первую неделю прошёл этот этап с о всеми в группе и составил примерное впечатление о каждом кроме него.       – Какой автобус ждёшь? – ожидаемо нулевой ответ.       – Извини. Я не хочу навязываться, просто пытаюсь познакомиться и всё – с надеждой не ударить в грязь лицом и всё–таки закончить начатое я решил вытянуть из него хотя бы приветствие.       – Не думаю – уткнувшись в телефон с одной рукой в кармане он составлял впечатление человека, который сделает одолжение если хотя бы окинет меня взглядом.       Мучительные минуты тянулись бесконечность. Я успел выстроить целый снежный дворец вокруг себя в отношении этого сомнительного человека и никак не мог найти на что бы отвлечься лишь бы не думать о том,        – Как же бесит… Ой – мало того, что я произнёс это вслух, ещё и посмотрел ему прямо в глаза и поймал взгляд полный шока.       – Ты мне? – на удивление с неизменной спокойной интонацией произнёс Нишимура.       – Нет, нет. Ты что. Автобус долго не приходит, это я так… – пусть мы оба понимали кому была адресована реплика он сжалился надо мной и моим жалким оправданием. Ледяное царство немного подтаяло от жгучего стыда. Теперь мы немного стоим друг друга.       – Я жду номер 7. А ты? – внезапным вопросом Никки выдернул меня из размышлений и том, что стыдится тут вовсе нечего.       – А… Эмм и мне, тоже 7… Домой.       Стоит упомянуть, что я отроду не ездил на автобусе под номером 7, но из–за растерянности согласился и когда подъехал мой родной и долгожданный четырнадцатый, я стоял смирно и томно изображал ожидание. Одной неловкой истории мне хватило, не хотелось выглядеть круглым идиотом.       По дороге в никуда мы сели рядом и всю дорогу я думал, как прервать тишину, да и просто обдумывал чем вообще здесь занимаюсь и как потом добраться до дома. Параллельно оглядел пассажиров. Автобус оказался почти пустым. Кроме нас двоих было пару школьниц, которые в отличие от нас вели оживлённую беседу. Молодая мама обсуждала с сыном его провинность и то, как неприлично «таскать девочек за волосы, он же у неё джентльмен». Клянусь я был ближе к тому чтобы подружиться с кем–то из них быстрее, чем с одногруппником сидящим рядом.       Приняв свою первую неудачу в попытке социализироваться, я решил попробовать снова. Обычные вопросы не вызвали энтузиазма, и я обратился к чему–то интереснее.       – Как бы ты описал себя, если бы был героем в книге? – задав вопрос я, конечно, не рассчитывал на долгие раздумья и тем не менее ответ моего главного героя обескуражил. Во–первых, он наконец убрал свой телефон, как будто ждал чего–нибудь подобного. Во–вторых, хотя и немного, но жестикулировал и даже пытался задержать взгляд на мне пока говорил, но глаза предательски улетали в окно или смотрели как бы «сквозь меня» в начале каждого предложения.       – Нарративом. Я люблю наблюдать за окружающими. Чаще всего я говорю с людьми о них самих или о ком–то третьем, но говорить о себе мне вообще не вкатывает. Я так услышал много интересных людей, так что могу наполнить книжёнку парой интересных характеров – впервые я почувствовал, что мы ведём светскую беседу и я быстро нашёл причину задержаться на этом рейсе.       От скрипящих сидений автобуса до любви к запаху земли во время и после дождя. Всё же во многом мы не сходились – я приехал из провинции, он родился тут, у меня нет братьев или сестёр, а у него две сестры, у меня нет домашних животных, а у него есть собака, у меня нет тату – у него есть, мой любимый цвет белый, его – чёрный и так далее. На удивление это не смущало, было скорее смешно. Я ошибочно посчитал его высокомерным человеком. Теперь разглядел во взгляде, вечно потупленном куда–то в сторону или в телефон обыкновенную стеснительность.       Никки был довольно тихим ребёнком, выросшим в тихого взрослого. Что–то в нём всегда хотело быть громче. Кто из нас не испытывал желания заявить о себе? Но зона комфорта для большинства находится вне света прожекторов.       – Я никогда не видел тебя на этом рейсе, хотя часто езжу – с подозрением подметил в очередной раз раскусивший меня попутчик.       – Я к другу – подозрительно быстро выпалил в свою очередь уже я, мы тем временем остановились на конечной.       – На остановку через дорогу через минут десять подъедет десятый автобус, на нём сможешь доехать обратно до университета. Дальше сам – пробормотав инструкцию глядя на моё рдеющее лицо он не выдал ни одной эмоции. Хотя отсутствие насмешки уже радует, лучше бы он её не скрывал. Обидно.       – Я же сказал, что приехал к своему другу! – последнее бездарное оправдание.       – Как скажешь.       Очевидно, мне нечего было делать у друга около восьми вечера посреди рабочей недели, на остановке меня никто не ждал. Смысла играть не осталось, и я полностью сдался.       – И тебе неинтересно почему я ехал с тобой всё это время? – ещё один проигнорированный вопрос.       Пожалуй, то, что до безобразия отличало моего героя от его окружения – желание быть обожаемым. Он никогда не задумывался о горячо любимых всеми нами объятиях с близкими, был равнодушен к этим, по его мнению, «пустым» действиям: если подумать логически просто смотреть друг другу в глаза довольно странно, прикасаться к кому–либо – нарушать личное пространство – неприлично, целовать – не гигиенично, а о прочем думать и вовсе противно.       Как Вы, мой дорогой читатель, могли успеть догадаться, в его жизни появился некто, способный помочь ощутить то, как хочется забраться в чьё–то пространство и заполнить его собой, как трепетно уловить взглядом улыбку или милые повадки своего человека, а про поцелуи и прочее я, опять же, пока промолчу.       – Меня кое–что всё–таки волнует – спохватился он на выходе.       – Меня уже не волнует, извини – Кажется моя гордость понесла слишком большой урон для одного вечера.       – Спасибо что составил компанию. И прости. – Снежная крепость окончательно пала.       – Доброй ночи.