Душевные терзания

Вернувшийся в Облачные Глубины Цзян Чэн, после своей мести своему брату, натравив на него огромную овчарку — заваливается домой, уставший сегодняшним перегрузочным днём, решив сегодня заняться уединенной медитацией — привести бушующие мысли в порядок, и укрепить свои духовные каналы. Ещё немного — и Цзян Чэн получит искажение ци, от вечных своих упрёков и раздраженности характера. Тогда то он думал — Отомстить брату за предательство лучшее решение, опозорив его перед братом будущего главы ордена Гусу Лань, и тот перестанет с ним общаться, увидев его слабость. Надеялся что его непутёвый братец пробежит к нему, начиная рассказывать случившуюся сегодня историю с огромной овчаркой, невольно затягивая разговор. Или же в крайнем случае, Цзян Чэн бы проследил за своим братцем через окно, посмотреть на его бледное осунувшееся лицо. Сегодня он был без Не Хуайсана, который к крайнему сожалению остался в себя в комнате, старательно взявшись за голову — Скоро будут экзамены и контрольные работы. И если Цзян Чэн, не пропуская уроки каллеграфии, прекрасно зная все правила напишет ее на все пять баллов — Не Хуайсан своей тупой башкой получит лишь пендрище от своего брата за не послушание в Облачных глубинах, не следующему правилами. Цзян Чэн медирует, искоса заглядывая в окно, взглядом ища своего братца. И о боги! Он его нашел — Запыхавшегося, запинающегося в своих же белых одеждах завалившегося к себе в цзиньши, от чего у будущего главы ордена появилась злорадная улыбка — Его братец устал, так что может быть лучше? Теперь он не будет капать ему на мозги нескончаемой болтовней, тарраторя каждый свой шаг, который он делал. Но от какого то дурного предчувствия, Цзян Чэн невольно сжимал свои одежды. Может многие отзывались о Цзян Чэна как о равнодушном человеке, который не щадит никого, особенно своего брата — он действительно о нем заботиться, и его такая усталость его не мало напрягла. Вэй Ин, выращеный злобной улицей — вырос прекрасно добрым и отзывчивым юношей, что делился каждым своим шагом, но не рассказывал ни о одном своей промахе без ободрающей улыбки. Вэй Ин всегда ходил с ним, когда ему нужна была защита, был рядом, когда он был нужен, заставляя адепта, в смущении забиваться в угол от такого излишнего внимания к своей персоне, не отдавая ничего взамен. Вэй Ин всегда оправдывал его, и этим же разбалывал своего непутевого братца, который начал считать все эти слова за должное, но все равно при каждой ссоре обдумывал ситуацию с обоих сторон — так учила его Шицзе, что бы не таить обиду самостоятельно. Пусть Цзян Чэну не нравилась такая процедура, но он не мог долго пробыть без поддержки своего брата, и всегда, что бы унять свою обиду или злость пытался понять и Вэй Ина. Но как можно понять человека, который не способен понять сам себя, и разобраться в своих чувствах? Нетерпеливо ерзая задницей, Цзян Чэн опустился в думу, заставляя духовную энергию циркулировать по каналам, заполняя мередианы, от которых приятная дрожь и тепло разливалось по загорелой коже. В конце концов он сам заставил Не Хуайсана с ним ходить, желая посмотреть реакцию братца — но не видя на лице должной ревности, которая должна была затемнить его разум, и вырвать Цзян Чэна как его собственность, Вэй Ин просто сдался, отдавая Цзян Чэну полное распоряжение в своих действиях и чувствах, не влезая. И это всегда очень настораживало Цзян Чэна — Его шиди никогда не показывает своих настоящих чувств, скрываясь в секунду за кустами, отворачивая свое лицо, когда злился на что то. Лишь изредка он накидывается на него с кулаками, или поджимает краяшки губ, когда сказанное отдавало по сердцу звонкой оплевухой. Он никогда не снимал рядом с ним одежды. Цзян Чэн думал, что такая реакция вызвана у него из за того, что он не желал открываться внутренне так же, как и на деле, и глупый Цзян Чэн никогда не замечал сильных звоночков, сочтя все на гордость своего брата, не задавая вопросов. Но огромное желание заполняло его сухожилия, так и желая выбраться на ружу — Поговорить с братом. Один на один, по душам, что бы его братец не отмахивался обычным приевшимся «Я в порядке», а действительно поговорил с ним. Как делал сам Вэй Ин с Цзян Чэном, раз за разом успокаивая его, заставляя верить что родители действительно его любят — Просто слишком строги к воспитанию будущего главы ордена, желая как можно скорее поставить его на ноги в случае опасности. Но сам он, никогда не говорил о себе. А Цзян Чэн и не спрашивал. . . . Приняв решение, Закончив наконец с медитацией, расставив все мысли по полочкам, засевшая обида на Вэй Ина начала угосать, и требовала поговорить с братом с глаза на глаз, и отставить жалкие попытки побега.

***

Вэй Ин, вернувшись после небольшой прогулки с Лань Чжанем к его матери, завалился на кровать, утыкаясь лицом в подушку, укутываясь в раздумьях — его давно интересовала сущность Духа внутри него. После рассуждения насчёт матери Вэй Ина, последний принял решение, делать что то со своими суицыдными неоднократными мыслями, параллельно думая, как вытащить из своего законного тела, духа, какого то чужака. Но все это завтра. Сейчас же у Вэй Ина отнимают ноги от всей этой брехни, и заманчиво теплая комната, поманила его своим теплом, кутая в объятиях от не снятого талисмана на стене — и Вэй Ин, уставший всей этой белебердой недели, забывая снять душную одежду, провалился в царство снов сразу же, как тяжёлая голова касается подушки.

***

Утром, он, мозг которого еле соображал, наконец собирается с мыслями, направляясь в сторону павильона с библиотекой. С грохотом раскрывая выдвижные ставни, он со всей искренней радостью машет Лань Чжаню, который даже не стал неожиданностью, сидящим за столом, зная репутацию поселившегося книжного червя в ней — библиотеке. Лань Чжань лишь на пару секунд поднял свои медовые глаза от своей книги, еле видно кивая, и под радостный визг Вэй Ина, возвращается обратно к чтению, по мнению Вэй Ина — "супер-мега-ультра-скучной" книге. Сам же — начал лазить по полкам с книгами, старательно изучая названия каждой выделенной книжки, пытаясь найти что то о вошедших в тела душ. У него хватает своих проблем, и одна огромная проблема внутри его оболочки была очень надоедлива, и её хотелось скорее выдавить, как ненавистный прыщ на самом видном месте. Дух для Вэй Ина — пусть и не представлял собой ничего опасного, просто очень бесил своими мыслями. Если ребенком, Вэй Ин поддавался на эти провокации, то теперь он терпеть не станет — Он ясно чувствовал, как дух поглощает его душу частичками, ломая и расшатывая психику назойливыми прикосновениями когтистых ногтей по раскрытой душе, которая предстоит перед этим духом голая. Он думал, что это частица темной энергии, потому что дух мог вызывать голоса у него в голове, но это оказалось куда серьезнее чем было нужно, поэтому Вэй Ин решает взяться за это серьезно — Собрав самые нужные по его взгляду книги, Вэй Ин уселся перед Лань Чжанем, начиная старательно изучать заголовки, и описания. О душах, и ее переселении всегда было написано что то банальное, и из раза в раз повторяющееся, по типу: Душа — Это вы. Душа, это все что вы чувствуете. Тело — это оболочка, в которую помещается душа. При смерти оболочки, душа отправляется на три пути — Рай или ад, путь перерождения, либо душа разрывается на кусочки. Но как заметил Вэй Ин, был четвертый путь — Когда душа прикована к жизни, разгуливая по заклитательсвому миру, без возможности перерождения. За это он и зацепился. Старательно листая книгу, под пристальный взгляд золотых гляз, Вэй Ин начинает выписывать нужную ему информацию на отдельной бумажке, высунув от предвкушения язык. Заблудшие души начинают страдать в открытом мире, впитывая ту энергию Инь, которую истощают люди, но сами не видят человеческим глазом. Гуляя по миру они впитывают эту энергию, от чего дух начинает истощаться, и становится озлобленым. Есть две причины, почему духи захватывают чужое тело; Первая причина — Дух, который уже полностью впитал в себя темную энергию становится озлобленным, не нося никакого чувства вины за свои поступки. Второй же тип — Когда духи на пути к тому, что бы их заполнила темная энергия. От безвыходности что бы спасти свою хрупкую душу, которую не может спасти оболочка, которая была при жизни, они выбирают жертв, души которых хотят вытянуть из тела. Вэй Ин приставил кисть к нижней губе, задумавшись. Но ведь души, которые захватывают тела, всегда выселяют душу, но почему же тогда, душа Вэй Ина осталась на месте, не идя воздействием души? Такие вселения души в человека крайне редки — А то, что произошло с Вэй Ином, он не нашел ни в одной книжке. Это настораживало. Неужели небывало такого в мире, что две души покоятся в одной оболочке? А как же сопереживание? Ведь без сведений, Вэй Ин не сможет даже понять, как вытащить из себя обналгевшего чудака, который открывает от его души кусочки, разбрасывая по континетнам. —Вэй Ин? — Вывел его басистый, но расстеряный голос Ванцзи, замечая как Вэй Ин уже второй час возиться над книгами, ломая свой ноготь о равномерные постукивания по столу. — Я могу чем то помочь? Уголки губ Вэй Ина приподнялись. —Да, — даже в голосе послышалась задорная улыбка, и не выдерживая вынуждающего молчания продолжает. — Сыграй мне на гуцине. — С злорадной ухмылкой просит он. Но какого же было его удивление, когда Лань Чжань действительно берет лежащий рядом гуцинь, ложа на стройные колени — Словно эта просьба была чем то ежедневным и нормальным для Лань Ванцзи. Лань Чжань облизывает уголки губ, ловя на себе изучающий взгляд подростка, который во все глаза смотрел на совершенное язычком действием, что робко скрылся в вишнёвых устах. Ох если бы его луна знала, как действуют такие обычные действия! Вэй Ин давно смирился со своей ориентацией — Би-Сексуальности, не имея ничего против против однополых отношений, пусть и не признавал, что такое возможно, и как при таких обстоятельствах два мужчины вообще могут встречаться. Но всё равно лёгкая мания магнитела Вэй Ина к стальной ледышке, ступая за ним как утёнок с зади, куда бы последний не шел. —Что тебе сыграть? — Не выдержав откровенного взгляда, опускает голову на гуцинь Лань Чжань. Было неправильно думать о таком, зная, что человеку напротив сейчас не до его сопливых чувств. Вэй Ин постучал пальцем по нижней губе, хмыкая. —Твою любимую мелодию, — Устраиваясь поудобнее на подушке процедил Вэй Ин, ловя на себе расстеряный взгляд, но уверенный кивок. И по библиотеке, разлилась приятная на слух мелодия. Вэй Ин отступает от стола, блаженно разваливаясь на полу, прислушиваясь к каждой ноте, которые казались ему до нельзя знакомыми. Все мысли, что покоились, и бегали ходуном в голове Вэй Ина — растворились, стоило провести ещё одной ноте. Песня из гуциня была тоскливой, медленной, но упрямой. Выражала борьбу. Голубые огоньки, выходящие пузырьками с гуциня, настойчиво играли с пальцем Вэй Ина, крутясь вокруг него как назойливая муха, вызывая смешок у хозяина пальца. Мелодия эхом растворялась в глуши библиотеки, заседая в каждую книгу, впитывая мелодию. Стройные пальцы оттягивали струны так, что не грех полюбоваться такой приятной на глаз картиной. Мелодия проходилась по сердцу заклинателя, стараясь запомнить каждую ноту, что бы в будущем её сыграть ещё раз. Вдруг, что то щёлкает в голове Вэй Ина, и под конец последней ноты, Вэй Ин поднялся на корточки, хватая кисть, пока Лань Чжань убирал гуцинь на подставку. Не переставая болтать ни на секунду, Вэй Ин поделился прозрением с Лань Ванцзи. —Лань Чжань! Помнишь, тот раз, когда музыкой, вы пытались извлечь из меня духа? — Получив утвердительный кивок, Вэй Ин продолжил, старательно выводя по пути иероглифы мыслей, боясь забыть их через мгновение. — Дух ведь откликался! Если собрать правильную мелодию, направляя все ноты на определенного духа, можно его уничтожить! Мелодия, что то по типу очищения, но предназначенная не для мыслей, а духа! Ты знаешь символы? — Тихое "мгм" стало подтвержением. — Если я правильно понимаю, что бы Инь и Янь смешивались, нужен темный маг, иначе с энергией Янь с твоего гуциня, выйдет лишь хорошая часть духа, а темная останется во мне, и боюсь я покину мир за секунду, — строил свои теории Вэй Ин, хотя сам понимал насколько это опасно и безумно. —Вэй Ин, это слишком опасно, путь тьмы вредит душе и телу, ты можешь пострадать из за этого, — Вэй Ин страдальчески закатил глаза, записав все мысли на лист. —Если так не сделать, я просто умру от того, как душа будет меня пожирать! Лучше попробовать безумную теорию, чем ничего не делать, — Лань Чжань сжал свои пальцы на коленях. —Совершив одну ошибку, твоя душа может выйти с тела, вместо духа.. — Шепчет он. Вэй Ин мог ясно видеть на его лице грусть и беспокойство, на что улыбнулся уголками губ. —Я знаю, гэгэ, поэтому мы и не будем делать всё сразу, верно? Пройдет куча времени, прежде как решить все окончательно. Как бы я не порывался уйти с мира, если я это сделаю, дух завладеет моим телом, и черт знает что он сделает! Лань Чжань напрягся, как нить тетивы лука, от слов. —Вэй Ин, — Позвал он, видя как парень поднимает на него заинтересованный взгляд. — Пообещай мне что когда мы извлечем духа, ты не покинешь этот мир, — С надеждой в голосе пробормотал Ванцзи. Вэй Ин так и замер, побледнев как лист, поспешив отмахнуться. —Конечно, Лань Чжань! С чего такие мысли, я же- — Вэй Ин, — Перебивает его Лань Чжань, беря его за руку, сжимая крепко-крепко — Словно если он отпустит, Вэй Ин улетит в мир иной, оставляя от себя только запах лотосов — Ты нужен мне, нужен Цзян Чэну и своей сестре. Я буду несчастен, если с тобой что то случится, — Напряжения ситуация заставляла Ванцзи говорить честно, и прямо. —Поверь, Лань Чжань, вы забудете обо мне через- —Нет! — Вновь перебил Ванцзи, Настойчиво ведя свою линию. — Такого человека как ты невозможно забыть, ты ярко вошёл мою жизнь, и я не позволю тебе ее тускло покинуть, ты стал мне другом, Вэй Ин, ты нужен мне. От такого упрямства и красноречивости, Вэй Ин чуть не разрыдался на месте, Обхватывая ледяную держащую его ладонь, руку. Он не мог что то ответить, поэтому просто погряз в своих мыслях, пытаясь переосмыслить сказанное, и найти какой то подвох. Отчего его луна такая прямолинейная, когда тема доходит до его жизни? — Неужели боишься что я умру? — Поднимает уголки губ в натянутой улыбке, которая в секунду растворяется, после побежденного, тихого —Мгм.. Вэй Ин лишь прикрыл веки, тихо сглатывая рвущееся на ружу; —О Боги.. Несколько минут, они все так же просидели сжимая ладони друг друга, изредка поглядывая друг другу в глаза, пока Вэй Ин не выдержал таких грустных, чистых, полных эмоций глаз, которые кричали собой «Я боюсь тебя потерять!» И Вэй Ин первый не выдержал, срываясь с места, перепрыгивая мешающий стол, падая в объятия того, кто без особого труда его поймал, прижав к себе. —Ну почему ты такой, Лань Чжань.. — Захныкал Вэй Ин у него в плече, довольным запахом сандалового дерева. —Какой,— Приглушённый голос послышался из его плеча, заставляя пробежаться мурашки по коже. —Прямой! Неужели со всеми так вел бы себя! — Притворно надул губы Вэй Ин. —... — Лань Чжань ничего не ответил, вжимаясь в любимое тело, пытаясь почувствоватт всё по максимуму, и насладиться интимным моментом, который расцвел перед ними.

***

Вэй Ин бродит по столовой Гусу, выпрашивая поваров дать ему две морковки, которые наверняка должны быть у адептов, которые едят одну траву. Под недовольное цыканье, та же старушка средних лет протягивает ему две морковки. Вэй Ин благодарно ей кланяется, и на прощанье подмигивает. Его забавляло, что в Гусу, который подразделялся на корпусы "Мужчина" и "женщина". Есть все же одна девушка в клановых одеждах. Но царапало по несправедливости слов — Женщине место на кухне, даже в таком ордене, как Гусу. Довольно скача в сторону Цзиньши, парень случайно врезается в чью то грудь, валясь на попу, когда его невольно оттолкнули. Ну и кто же это мог быть, кроме Цзян Чэна? Тот же, ойкнув, поняв что не того швырнул, протягивает руку Вэй Ину, которую последний с подозрением принимает. Они так простояли ещё минут десять, пока Вэй Ину это не надоело, и вот вот хотел сирануть какой то очередной бред, как Цзян Чэн начинает. —Извини. Это я натравил на тебя собаку в городе, — Виновато пробурчал рот, пока лицо Вэй Ина не исказилось, и тот не поборол что то внутри себя, сжимая кулаки. —Оу.. Ну, ничего страшного, я сам нарвался, — Улыбается Вэй Ин, ложа ладонь тому на плечо. —Ничего не "ничего страшного!" Я виноват, а ты дурак опять берешь на себя вину! — Рука Вэй Ина так и застыла на том, что бы отдернуть, и положить обратно. — Я хочу с тобой серьезно поговорить, — По спине Вэй Ина пробегают мурашки, и напуганый таким действиям брата.. просто сбежал. Он серьезно взял, и сбежал от Цзян Чэна, убегая в неизвестное направление, оставляя будущего главу ордена в оцепенении.