Алекс Волков

      Жизнь подозрительно странная штука. С одной стороны – тебя столкнули с моста, вынуждая бороться за жизнь, с другой – ты сидишь напротив следователя, задумчиво барабанящего пальцами по столу, пока перед ним лежит заявление, написанное на тебя же.              - Так, давай ещё раз. От начала и до конца, чтобы…       «Полностью от начала и до конца – не получится. Если, конечно, вам не хочется отправить меня в дурдом, товарищ полицейский», - и всё же Волкову хватает мозгов не высказывать эту мысль.

***

      С самого начала.       С момента, почему Волков оказался на Южном мосту в другом конце города от своего дома, или им хватит с момента первого удара в челюсть? Ладно, это не так важно.       Кажется, вопросы о побегах из дома семнадцатилетним не задают вовсе. Это больше для подростков, тех ребят помладше с внезапно развившимся максимализмом, бунтующих против своих же родителей. У Лёши всё было слишком спокойно, чтобы он мог прикрываться подобными тараканами в голове. Знай он сам, какой чёрт его дёрнул в половине двенадцатого отправиться в далёкое пешее путешествие, может он и об этом рассказал бы добрым дядям полицейским, но причины у него не было.       Аномально жаркое лето, а ночью хоть подышать можно было спокойно. Во всех смыслах. Ни жары, ни людей, никаких раздражающих факторов. Тишина постепенно засыпающего города. Красота – одним словом. По дорогам машины практически не ездят, поэтому можно даже не опасаться, что какой-нибудь особо опасный превышатель скорости собьёт тебя на мосту, пока ты предаёшься размышлениям о будущем. А поразмыслить о чём было. Экзамены, беготня с подачей документов, решение, от которого вся жизнь зависит – прошли, новый круг этого колеса-стресса-Сансары – зачисление в вуз. То, что определяет, кем ты вообще будешь в этой жизни. Бред, так про любое решение можно сказать. В Лёшиной жизни фатальным стало именно желание прогуляться по ночному городу и потакание этой глупой хотелке.       Раздающийся рядом свист вынуждает повернуть голову, но даже не отлипнуть от перил. Вот и ночная тишина переметнулась на сторону противника. Ведь не получится перевести стрелки, мол, это не мне, когда рядом ни души.       Знакомые лица, распознающиеся как по щелчку пальцев, стоит им оказаться под светом мостовых фонарей, доверия не внушают. Скорее побуждают брать ноги в руки и сматываться как можно скорее. Школьные задиры на окраине… Заставляет задуматься, не по твою ли душу они пришли, если забрались так далеко.       - О, гляньте-ка, какая встреча, - самый длинный из компании, под два метра ростом, Слава. Для своих друзей «Штырь», для кого посильнее «Шпала», для полиции малолетка, косящий под лидера ОПГ. Много имён, так у каждого. Интересно, для Волкова у них заготовлено новое оскорбление или обойдутся старыми? – Сигарету стрельни.       Его рука уже лежит на плече, словно они были приятелями. Не были и никогда бы ими не стали. Причин на то много…       - Ты же знаешь, я не курю.       - Слышь, патлатый, - вот одна из многих этих самых причин. Им нужен лишь повод. – Не куришь, не пьёшь, наверняка самым особенным себя считаешь, а?       Отвечать бесполезно. Молчать, в принципе, тоже. Исход у всего этого будет один.       - Язык проглотил? Ты же раньше такой язвительный был, - Степка-Сипуха-и-далее-по-списку хватает за ворот толстовки и резко дёргает на себя. – Или решил, что если помалкивать будешь, огребать перестанешь?       Может быть. Хотя вряд ли. Когда у этой шайки заканчивались аргументы, в ход всегда шёл последний и ничем не перекрываемый.       - Ну что, думаешь, твой батя-мент тебе поможет прямо сейчас? – имя третьего Волков даже не старался запомнить. К нему все обращались на «Эй ты», так зачем ему интересоваться?       - Стой, подожди, - Слава перехватывает занесённую для удара руку друга, разыгрывая комедию. – Вдруг его правда кто-то спасать прибежит, м?       Пауза неприлично затягивается. Весь этот театр на малой сцене порядком раздражает, и Волков всерьёз задумывается над тем, что раз первого удара не избежать, то лучше бы подгадать время и взять инициативу в свои руки. К сожалению, преимущество тут не на его стороне, что численное, что физическое.       - Ой, смотрите-ка, что-то никто не бежит, спотыкаясь тебе на помощь.       Первый удар в челюсть. Ожидаемый и одновременно внезапный. Всё же, к такому не привыкнуть и не подготовиться, несмотря на весь опыт прошлых лет.       Не помогут тут ни правила самообороны, ни боевые искусства, ни поставленный удар… Владей Волков хоть чем-то из этого, шансов против троих озверевших у него бы всё равно не было. Тут в ход идут совершенно другие навыки и правила. Работают не всегда, зачастую приводят к ещё худшим последствиям. Но Леша их чисто для себя подмечал, а не для наглядного научного пособия: «Уличные драки и всё, что вам нужно о них знать». Второй удар целится в переносицу – попадает правее.       Первое – они попытаются повалить на землю. Пинать проще, чем бить. Особенно, когда вас трое. Второе – они никогда не ждут, что им могут ответить. Слишком уверены в собственном превосходстве. Третье – общественных мест и в особенности полицейских участков они бояться как огня.       Вывод вырисовывается очевидный: бей и беги.       Шансы, что не сработает? Пятьдесят на пятьдесят. Может восемьдесят на двадцать и точно не в твою пользу. Но это уже что-то.       После третьего попадания по голове – можно вести счёт, как в футбольном матче – Лёша хватается за мостовое ограждение, чтобы не осесть на землю. Тёмные круги перед глазами, кружащаяся голова, боль, убежавшая в висок – полный набор. На глаза попадается кусок камня, обломок бетонного столба, в который вклинивается ограждение. План действий вырисовывается моментально. Хватаешь первое, что попадается под руку, а там куда попадёшь. Судя по тому, что Сипуха хватается за голову – попадание прямое.       Теперь в суматохе нужно просто бежать со всех ног и…       Рука Славы хватает его за шиворот, резко дёргает назад, и вот уже в спину упирается то самое металлическое ограждение, а в шею – складной нож.       Поправка: шансы на срабатывание плана снижаются до ноля, если ты уже проворачивал его с этой компанией шпаны.       - Ты как псина бешенная, - шипит Слава. Нож опасно близко, чтобы пытаться сделать хоть что-то, но у Волкова всё ещё оставалась та малая надежда, что его обидчик не горит желанием сесть. Уж точно не за какого-то «патлатого нефора» из параллельного класса. – Шавок дворовых усыплять надо, чтобы они людей приличных не кусали.       Толчок в грудь не похож на удар, скорее на желание сбросить всю накопившуюся злость и обиду. К сожалению, от него Волков заваливается на ограждение ещё сильнее, подкидывая дикой своре новую мысль.       - Может тебе освежиться?       Лёша кидает беглый взгляд за спину, чтобы прикинуть… Чёрт, нет. О каких вообще размышлениях может идти речь. Слава его всерьёз решил сбросить вниз? Судя по всему, вполне, потому что его товарищи быстро подключились к авантюре. Это оказалось поразительно просто. Приподнять за ноги и толкнуть спиной вперёд. Так, что даже ухватиться было не за что.       А в накатившей панике даже не получается сориентироваться, чтобы не свалиться в воду абы как, а сгруппироваться. Хотя бы. Хотя бы не падать с размаху плашмя на воду спиной, так что весь воздух словно вышибает из лёгких, оставляя с единственным желанием – вдохнуть.       Только вдыхать нечего, кроме заросшей у опор моста воды. Лучше бы падать куда-нибудь, где почище. Это избавило хотя бы от тины в лёгких. Вроде река, а под мостом вблизи берега – настоящее болото.       При попытке спастись от удушья лёгкие обжигает изнутри, словно их опустили в кипяток. Мозг в панике прокручивает на повторе - «дышать» - отказываясь работать совместно со всем остальным организмом. Одежда только сильнее тянет на дно. Это ведь не середина реки… Ноги всё равно не достают до дна, а в ночной темноте под водой даже не понять, в какую сторону грести, чтобы выплыть на поверхность.

Сюда

      Леша уверен, что ему кажется. Мозг, переставший получать кислород, решил сыграть злую шутку. Только галлюцинаций ему не хватало для полного счастья.

Сюда.

      Оно звучит навязчивее, пусть и похоже на слабый шёпот, но Волков уверен, что этот звук точно вне его черепной коробки. Наверное, люди с галлюцинациями думают так же.

Сюда. Сюда. Сюда.

      Оно звучит, как гомон. Голос не один, их несколько. Волков готов поклясться, что может даже различать их. Довериться бредовым видениям? Пожалуй, у него нет выбора. Если выживет, сможет говорить, что внутренний голос подсказал, чутьё, интуиция. Называйте, как хотите. По крайней мере - это попытка сделать хоть что-то.       Которая, на удивление, увенчивается успехом. Хотя бы тем, что голова оказывается над водой, позволяя наконец вдохнуть, пусть и лёгкими, которые всё ещё считают, что их огнём опалили, а не речной водой.       Грести руками, кажется, задачей невыполнимой. Тело тяжёлое, конечности словно ватные, а мозг, поболтавшийся в черепной коробке от пары крепких ударов, соображать категорически отказывался. Его резко переключает, когда при очередном гребке рука врезается во что-то твёрдое, но склизкое и илистое. Это опора. Одна из. Но если так, то… Волков поднимает руку над головой и на ощупь цепляется за каменный край. У опор внизу было расширение с плоским верхом, похожим на платформы. Не раз он видел, как там лазали подростки. Глубокий вдох, подтянуться и залезть наверх. Откашляться. Избавиться от воды в лёгких, и от ила, будь он неладен. Леше кажется, что он половину реки выпил, не меньше.       С тяжестью во всём теле он приваливается к опоре моста. Получается проморгаться и наконец здраво осмотреться… Здраво. Это точно подходящее слово? Волков готов поклясться, что на соседней опоре видит силуэт женщины. Он встряхивает головой – ту и след простыл.       - Отличное время, чтобы съехать с катушек окончательно, - Леша упирается головой в скрещенные на коленях руки и вздрагивает так, что чуть обратно в воду не падает.       Прямо перед ним за край опоры держатся две руки, покрытые ссадинами и илом. Кисти в порезах, предплечья в синяках, на плечи спадают распущенные мокрые волосы, глаза не двигающиеся, смотрящие в пустоту, остекленевшие. Твою ж мать, она прозрачная. Как это наблюдение умудрилось не броситься в глаза самым первым? Её губы, этой девушки, шевелятся.       - Всегда по-жа-луй-ста… -Волков не понимает, слышит он это, раздаётся ли это у него в голове, сам ли он говорит это вместе с полупрозрачной девушкой, но та кивает и уходит под воду, оставляя после себя одну мысль.       – Да, кажется, я псих.       Он обязательно подумает об этом. Потом, когда всё закончится. Он найдёт время полежать на тёплой кровати, уставившись в потолок и обдумать это всё, но не сейчас.       Сейчас есть мокрая прилипшая к телу одежда, ночная прохлада, превратившаяся из желанного спутника в кусачий холод и маленькая проблема. Крошечная. До берега ещё доплыть надо. Но теперь Лёша хотя бы видит куда. Не придётся барахтаться, как щенку, выброшенному в воду. И на том, как говорится, спасибо.

***

      В рассказе для полиции нет и половины истории. Сухие факты с размытыми временными рамками.       - И… Как ты говоришь, ты выплыл из-под моста?       - Повезло, - Волков пожимает плечами.       Сейчас почти четыре часа утра. Он сидит в домашней одежде, которую ему привезли вызванные впопыхах родители. Фингал под глазом успел расцвести, демонстрируя правдивость показаний. Ссадины, синяки и, как оказалось, рассечение кожных покровов на стыке темненой и височной области... Или что-то такое записанное в бумажках у полицейского после беглого осмотра. Всё же, он приложился головой, только до сих пор не понятно, обо что именно. Да кажется с такой силой, что начал призраков видеть. И это единственное, что действительно волновало парня в этом вечере. Рану даже зашивать не пришлось, так, лёд приложили да подождали, пока кровь остановится, а вот что там внутри сломалось… Об этом, пожалуй, лучше никому не знать.       В допросную заходит ещё один полицейский и кладёт на стол лист со свидетельскими показаниями:       - Ознакомься и подпиши вот здесь, - он тыкает пальцем в место в бланке. – Это чтобы…       - Чтобы показания можно было приобщить к делу, да, я в курсе, - Волков бегло пробегается взглядом по тексту. Как будто там что-то может отличаться от его скудного рассказа. В нужном месте остаётся складывающееся из острых линий «AlexV». – Какой у меня статус? Я задержан или… Арестован?       - Нет, пока ты просто даёшь нам свидетельские показания, - мужчина забирает лист и убирает его в папку. – Ты здесь в качестве промокшего до нитки несовершеннолетнего, которого мы нашли на окраине города. Но не волнуйся, штраф за нарушение комендантского часа мы обязательно выпишем твоим родителям.       Волков утыкается взглядом в пол, скрещивая руки на груди. Очередной косяк в огромном списке косяков за последний год. Кажется, просто доучиться у него не получится.       Он пальцами забирается в волосы, нащупывая место рассечения. Шрам останется… Хорошо хоть под его патлами видно не будет.       - Сильно тебя приложили?       Волков поднимает взгляд на полицейского, оставшегося с ним в допросной. Это уже не под запись. Но тогда, зачем?       - Не, это я сам, наверное, когда падал.       - Я бы на твоем месте ответное заявление подал, - мужчина смотрит на него по-отечески заботливо. Может знает, что Волков сын такого же служителя закона, может просто теплые чувства к шпане питает. – Нам записи с камер принесут, и домой поедешь.       - С чего бы. А вдруг это я один на троих напал, камнем голову разбил, а потом в реку спрыгнул? Вы же не знаете, что там на камерах.       - Ну ты на сбежавшего из лечебницы не похож, - мужчина усмехается. – А ещё мне там сказали, что у малолетнего ОПГ показания не сходятся. Каждый мелет, что хочет. Волков лишь кивает, утыкаясь взглядом в потолок. Больше всего ему хотелось остаться наедине со своими мыслями и подумать о той странной женщине, которую он видел. Насколько должно было разыграться воображение, чтобы сотворить настолько яркую фантазию? После такого Волков не был уверен в своих словах полностью. Мало ли, он головой ударился так сильно, что и не помнит, как всё было на самом деле.       - Только… Я заявление всё равно писать не буду, - он выпрямляется и смотрит на полицейского, встречаясь с его удивлённым взглядом. Лёша уже собирается высказать всё, что думает, но просто пожимает плечами и выдыхает, – это бесполезно.       Как будто без него не разберутся. Грозит обидчикам максимум штраф за побои, а выплачивать его уж точно не несовершеннолетним, а их родителям. Так что толку от этого ни на йоту. Они и так получат от своих дома лечебный нагоняй. Смысла раздувать из всего этого глобальную трагедию не было. Вот если бы Волков не выплыл… Разговор бы тут был совсем другой. И уже не с ним.       Интересно, а он бы остался там с этой странной женщиной? Волков встряхивает головой, отгоняя дурные мысли. Как призрака увидел, как же.       - Пришли записи с камер, - раздаётся где-то сбоку, а Лёша продолжает спокойно сидеть, сверля взглядом стену. Само как-нибудь решится. Без его участия.       Оно и решается.       Тем более, есть факт совершения преступления, есть записи с камер и есть показания Волкова. Что самое главное – есть его отец, который никогда не имел привычки спускать всё на тормоза. Этого вполне хватит, чтобы завести дело и без Лёшиного заявления. Волкова выводят в коридор, где к нему бросается мать, сразу запуская пальцы в волосы в попытке осмотреть рану. Разумеется. Она точно видела медицинское заключение. Лёша её причитания о своём состоянии не слушает. Наверное, ему лучше знать, какое у него состояние, верно? Его больше интересует, что происходит чуть поодаль. Где отец разговаривает с сотрудником полиции.       -… Я так понимаю, вы заявление напишите? Как представитель. О сыне не переживайте, ему может грозить только превышение самообороны, но учитывая…       Всё что удаётся расслышать, потому что совсем рядом громкий голос перебивает всё остальное.       - Ты меня вообще слушаешь? Лёша, посмотри на меня.       - Мам, всё нормально, я…       - Вижу я, как нормально, - она осматривает его фингал под глазам придирчиво, словно оценщик в ломбарде принесённую побрякушку.       - Ладно, я понял. Сопротивление бесполезно, я сдаюсь, - он тяжело вздыхает, убирая руки в карманы. – Прости, что не предупредил, где буду… Да и вообще, что шатался непонятно где.       - Лучше отцу это скажи. Он чуть не поседел, когда ему позвонили, сказав, что на тебя заявление поступило, - её пальцы перекладывают непослушные волосы сына то в одну, то в другую сторону в попытке пригладить чёлку. В действительности – в попытке успокоить нервы.

***

      Чуть не поседел? Возможно. От вероятности, что у его сына будет не идеальное досье. Часовая нотация тому яркое подтверждение.       - Вот скажи. Скучно тебе, да? Хочется, чтобы на тебя заявы писали, чтобы по участкам таскали, да? – он ходит по кухне. Голос как всегда холодный, осуждающий и суровый. Неприятнее всего – спокойный. Поорал бы хоть для разнообразия. – Может ты ещё хочешь по малолетке загреметь?       - А мне надо было… - Волков встречается взглядом с отцом и быстро замолкает, отводя глаза в сторону. – Нет.       - Именно поэтому ты шляешься где не попадя со всякими мутными типами?       Леше остаётся только сидеть и помалкивать. Бесполезно пытаться оправдаться, вставить хоть слово в ряд риторических вопросов – значит растянуть монолог отца на ещё несколько часов. Просто подождать, пока это подобие муштры закончится.       - Хватит. Он тебя уже понял, - мать стоит в домашней одежде. Примятые волосы – только голову от подушки оторвала. Волков кидает взгляд на настенные часы. 6:34. Да, что-то они задержались. Она гнала их спать около часу назад.       - Ты не понимаешь, если это продолжится…       - Если продолжится вот «это». Всё вот это, - она картинно обводит руками комнату. – никто в этом доме не выспится. Мы так и к обеду на дачу не уедем. Отстань от ребёнка.       - Но…       - Свет. Выключить, - говорит она с паузами. – И чтобы через пять минут все лежали по своим постелям.       Волков заваливается на кровать, игнорируя доносящееся из коридора: «Переоденься», и голова отдаётся тупой болью. Он машинально трогает пальцами ссадину и тяжело вздыхает. Призраки, значит. Или сумасшествие. Может, хотя бы просто галлюцинации? Лучше всего – «просто показалось». Да, этот вариант нравится Волкову больше всего. Мало ли что привидится, после того, как головой приложился, а потом чуть не захлебнулся. Ну увидел утопленницу. Может просто так перепугался, что не выплывет.       В воцарившейся тишине слышен каждый шорох. Как кто-то шаркает по полу в квартире сверху, как птица стучит клювом где-то рядом с окном, как монотонно и мерно стрелка часов рывками движется…       Чёрт, это невыносимо. Волков поднимается с кровати, косится на закрытую дверь и включает настольную лампу. Если уж и сидеть в поисковике, то лучше в телефоне, не создавая лишнего шума, но после недавнего купания, тот приказал долго жить. Ещё одна засечка на доске провалов.       Вентилятор в стареньком ноутбуке нещадно крутится, и его гул раздаётся в ночной тишине, словно старается перебудить весь дом. Волков замирает с протянутыми к клавиатуре пальцами. Нет, что он вообще собирался делать? Паранормальные явления? Истории о встрече с привидениями? Сверхъестественное среди людей? Всё это звучит, как консперологический бред. Искать документальные статьи о подобном – всё равно что читать фэнтези в надежде узнать там истину в последней инстанции. Поэтому в поисковой строке появляется: «Южный мост происшествия».       Единственный вариант, хоть как-то укладывающийся в рамки здравого смысла. Может в новостях передавали о пропаже девушки в том районе, а мозг от усталости решил подкинуть смешную шутку в виде воспоминания. Но на глаза не попадается ничего, что могло бы стать травмирующим воспоминанием, которое только ждёт удобной возможности всплыть в памяти.       Бесцельно нажимая на всё подряд, Лёша не замечает, как уже просто листает группу «сходок» под мостом. Для некоторых подростков буквально место встречи изменить нельзя. Объявление о новой тусовке, картинка, самый популярный комментарий. Взгляд невольно цепляется за высвечивающуюся часть фразы: «Забейте, это просто местная страшилка…»       Заставляет вернуться немного назад и уцепиться взглядом уже и за само объявление. «Встреча ночи ужасов! Ночные посиделки на опорах моста в компании с нашей любимой призрачной девой. Что ещё нужно для полного счастья? Костюмы и выпивка! Разумеется. Одевайтесь в ведьм, вампиров, оборотней, но не забудьте вызвать экзорциста!»       Волков, морщась, потирает переносицу. На что он надеялся?       Подростковые байки и городские слухи. Леша никогда ни во что такое не верил и сейчас не собирался. В конце концов, всегда можно признать себя сумасшедшим и не думать об этом лишний раз… Нет, решение было одно. Сходить на мост и убедиться, что ему просто померещилось.

***

      Уснуть так и не получилось, зато благодаря уставшему виду – получилось сойти за больного и отказаться от поездки на дачу.       - Точно всё в порядке? – мама ходила по квартире, собирая всё, что нужно было умудриться запихнуть в багажник. Каждый раз, словно на край света собираются. Вот и сейчас она впихивает отцу в руки ещё один пакет с тёплыми вещами. – На похолодание взяла, на дождь взяла… А вдруг и вечером жара, надо… - она цепляется взглядом за Лёшу и прикладывает ладонь ко лбу. – Так, голова не кружится? Не болит?       - Всё точно в порядке, - Волков ухмыляется. – Один день, проведенный дома, не сможет мне навредить.       Он закрывает дверь за родителями, выжидает минут тридцать на случай, если они вернутся за чем-то забытым, быстро переодевается, хватает старый кнопочный телефон, поставленный утром на зарядку - без сим-карты только для экстренных вызовов, но и это уже что-то – и выскакивает на улицу. Он должен хотя бы попытаться понять, что он видел прошлой ночью.

***

      «Кое-в-чём, ты не ошибся пап. С мутными типами я действительно знаком,» - думает Волков, когда спускается к воде около моста в слепой зоне камеры. О тропе знают все, кто хоть раз появлялся на тусовках. Одного раза Волкову хватило за глаза. Кажется, именно тогда он смирился с тем, что большие шумные компании – не для него.       И вот теперь он стоит один у самой воды на неровном склоне и вглядывается в прибрежное болотце, надеясь там увидеть… кого? Призрака утоленицы? Наверное, ему всё же стоило хотя бы попытаться вписаться в какую-нибудь компанию. Не занимался бы подобной ерундой. Он усаживается на берегу и кидает в воду первый попавшийся под руку камень.       - Опять же, на что я надеялся? – он с тяжелым вздохом упирается подбородком в колени, упираясь взглядом в слабое течение реки.       До той опоры, на которую он вчера вылез, придётся плыть, а снова лезть в воду категорически не хочется. Стоит остановиться на той, что у берега. Забраться на неё труда не составит, даже несмотря на скользкий камень. Придумано – исполнено. Вода тихо плещется совсем рядом. Ночью она такой спокойной не казалась.       - Надо было сразу согласиться, что мне просто показалось, - мелкая лягушка прыгает по холодному камню совсем рядом, останавливается и смотрит своими пустыми и неосознанными глазами, прямо на него. – Ну давай, скажи, что я псих, разговаривающий сам с собой.       На что та лишь моргает.       - Ладно, согласен, крыша у меня явно съехала, - он прощупывает рану на голове и оценивающе окидывает опору моста.       Обо что он вообще мог так приложиться? Может до самого дна долетел? Вряд ли. Будь снизу земля, он бы сразу понял, отчего отталкиваться и куда плыть.       - Эм… - Волков окидывает взглядом воду. Одна попытка же хуже не сделает? – Если тут… То есть… Если здесь есть… - он потирает висок. Бред, да и только. – Слушай, если ты не моё бредовое сознание, то покажись. Кто бы или что бы ты ни было.       Очевидно. Ничего не происходит. Только лягушка, всё это время сидевшая неподвижно, спрыгивает в воду.       - Даже ты мне бросаешь, - Волков облокачивается на бетонную опору.

Не бросаю…

      Пробежавший по спине холодок и вставший ком в горле не позволяют оборачиваться резко. Ощущение, что ты не хочешь сталкиваться с тем, что может быть у тебя за спиной. Оно есть всегда. Даже если ты не веришь в призраков, иногда, выключая свет, ты невольно ускоряешь шаг, чтобы быстрее добраться до кровати, залезть под одеяло и спрятаться. От чего-то. Даже, если не веришь в его существование. Волков пытается что-то нащупать, но под руку ничего не попадается. Значит выбора у него нет – просто обернуться. В конце концов…

Ты же меня сам позвал…

      Волков с выдохом оборачивается. Хорошо. Шутка воображения или чья-то глупая издёвка. Но перед глазами едва различимый полупрозрачный силуэт. И всё те же пустые смотрящие насквозь глаза. Остекленело мёртвые.       - Как тебя зовут? – когда Лёша смотрит на неё, ему кажется, что голос слышится гораздо чётче. Может, он действительно просто у него в голове, а зрительный образ – ещё больше разыгравшаяся фантазия. Но Волков готов поклясться, что никогда её не видел, кроме той ночи. Никаких объявлений о пропавших людях, никаких новостных сводок.       - Лё… Алекс, - сходить с ума – так окончательно и бесповоротно. Он давно хотел, чтобы к нему обращались именно так. Ему никогда его имя не нравилось, а если судить по количеству оскорблений, которые ему щедро придумывала шпана, остальным – тоже. Отличное время начать. Галлюцинация или призрак никогда никому не расскажет о его заскоках.       К слову о заскоках, он не сразу замечает, что протягивает руку чему-то прозрачному и вряд ли способному ответить на жест. Глаза девушки остаются такими же неподвижными, но Волков готов поклясться, что в них проскользнул нескрываемый интерес. Она протягивает руку и пальцы проходят насквозь. От этого «касания» мороз пробегает от ногтей до кисти, словно засовываешь ладонь в холодильник.       - А… Точно. Вряд ли привидения могут пожать кому-то руку, - Алекс нервно одёргивает её. Стоит ли ему вообще называть странное отклонение от нормы привидением? Может она ещё обидчивая и привередливая. Предпочитает «дух» или «полтергейст».       - Ты меня правда слышишь, - она поднимается на ноги и «прогуливается» по камню. Это больше похоже на старательное изображение движений обычного человека. Волков готов поклясться, что видит, как её стопы периодически проваливаются вглубь платформы. – Правда-правда! Подумать только, ночью я подумала, что мне показалось. Что всё будет, как обычно.       Это ей ещё показалось? Алекс до сих пор не отмахивается от возможности, что всё происходящее – плод его больного воображения.       - Как обычно?       - Сколько раз я пыталась достучаться до детишек, сидящих здесь, - во время одного из своих прыжков она и вовсе проходит сквозь опору моста и выглядывает с обратной стороны. – Камнями в них кидалась, воду баламутила, даже животными пыталась их согнать. Здесь же опасно! Но всё бестолку… - она усаживается совсем рядом обиженно вздыхает и подпирает свою призрачную голову руками. Её пальцы наполовину проваливаются в лицо. – Никого-никого мне не спасти.       Происходящее мало вписывается в устоявшееся мнение о привидениях, сформированное сотнями просмотренных фильмов ужасов. Где же те самые мстительные духи, злобные полтергейсты и пугающие призраки? И где адекватное осознание того, что всего этого в нашем мире не существует?       Алекс интуитивно отклоняется немного назад, чтобы рассмотреть спину девушки, в поисках каких-нибудь зацепок или намёков на собственную адекватность. Голограммы, кажется, уже давно начали набирать популярность… Но они совершенно точно не умеют проходить сквозь стены.       - То есть… - он выпрямляется, не до конца понимая, должен ли сохранять зрительный контакт с неподвижными стеклянными шарами, которые раньше можно было назвать глазами этой девушки. – Ты тут пытаешься защитить детишек от того, чтобы кто-то из них случайно не упал в воду? Не топишь их ради собственного веселья или из желания отомстить?       Прозрачное существо поворачивает голову, и Лёша готов поклясться, что её лицо выражает изумление.       - В смысле… Я не имел в виду, что ты должна чем-то подобным заниматься. Или что я не благодарен за то, что ты мне помогла ночью, - он потирает виски и глубоко вздыхает. – Сложно смириться с тем, что говоришь с трупом… Э-э… С мёртвым человеком, - в голове успевает пролететь только мысль: «Язык мой – враг мой», - с душой… Или сознанием.       - Душой, - она слегка склоняет голову, хмуря одну бровь, словно вторая неспособна пошевелиться. – Наверное…       Повисающее молчание кажется одновременно и естественным и ужасно неловким. Волков ведь своего собеседника видит. Как-то не вежливо не отвечать заговорившей с тобой утопленницей.       - В любом случае, я должен поблагодарить тебя за спасение, - стоит признаться, за спасение жизни будешь благодарен даже морскому чудовищу. А тут… даже в ад не утянут. Наверное. – Всё же, не пытайся ты до меня докричаться, кто знает, может я и не выплыл бы.       На прозрачном лице эмоции сменяются от недоумения до восторга с поразительной скоростью. Словно эти простые слова благодарности были для неё чем-то большим, как будто кроме них в бесконечном скитании по миру живых ничего и не было.       Как оказалось. Не «как будто».       С тихим «У меня правда получилось помочь…» полупрозрачная новая знакомая бледнела, расслаиваясь и испаряясь в воздухе, и оставляя Волкова с немым вопросом. Какого чёрта сейчас произошло?       Получается выдавить из себя только нервный смешок, всматриваясь в одинокий и совершенно пустой подмостовый пейзаж.       - Премия за новый метод борьбы с галлюцинациями, не иначе… - Волков поднимается на ноги и прижимается к опоре моста. – Она просто исчезла.       Исчезла, оставив после себя ещё больше вопросов, на которые найти ответ было невозможно. И бесцельное блуждание под проклятым мостом тут не поможет. Оставалось только одно – вернуться домой, быть может углубиться в городские легенды, поискать, может удастся выцепить хоть что-то полезное из бессвязного интернет-бреда.       Но при открытии браузера внимание привлекает всплывающее уведомление с почты.              Приказ о зачислении.