Мы делили

Ша-ла-ла-ла!..

Стив Роджерс вышел из душа абсолютно счастливым мужчиной: судьба благоволила ему, как никому другому. Порядок на службе, крепкое здоровье, огромный дом и два (оба два!) самых горячих и восхитительных мужика на планете достались именно ему для совместной жизни. "Да я просто счастливчик какой–то!" – осознание собственного счастья помогло Стиву дотопать до кровати и бахнуться в самую ее середину. Быть самым счастливым на свете ему оставались прям считанные секунды, так как в спальню влетел Брок и без прелюдий упал на постель. Целенаправленно к нему под правый бок – на любимое место. – Всё в порядке? – Стив решил прощупать почву, но ответом стала тишина. Из осторожности добавил: – Милый? Использование словечек, наподобие "милый", "любимый", "сладкий", в отношении сдержанного на словоблудие Брока позволялось только в трудные времена, а так, вообще, было под строгим запретом. И почему–то позволялось только Стиву. А трудные времена, по–видимому, наступили, пока Стив мылся: на Брока было больно смотреть, пока тот стаскивал с себя домашние штаны с футболкой. Хоть они были почти что лицом в лицо, свои глаза тот прятал. "Слезы?.. Да не может быть!" – усомнился Стив, однако его большое любящее сердце подсказывало о масштабной обиде. – Всё в порядке, – тихо отозвался Брок и потерся щетиной по его плечу, укладываясь окончательно. А другого ответа Стив и не ожидал. Даже если бывшего командира УДАРа соберутся убивать какие–то недалекого ума товарищи, тот будет молчать до последнего, пытаясь решить проблему самостоятельно. "И ведь случаи уже были!" – тревога отозвалась в голове примерами. Они с Баки чуть не проморгали у самостоятельного межпозвонковую грыжу гигантских размеров пару лет назад. Брок тогда отмахивался от них со словами "смещение–смещение" и пытался выползти из спортзала на карачках. А сам молчал, как партизан в тылу врага, что позвоночник ломит от нагрузок, лишь бы со службы не попросили. – Нет, я, что, ныть буду? И куда я пойду? Кому я нужен?! – аргументы, достойные “партизана” и только его устраивающие, стали ответом на больничный лист. Те же аргументы о невозможности лечения в стационаре спровоцировали цепь крупных разборок в их семье – Баки неистовствовал как не в себя в тот раз. Кстати, о Баки… Тот вплыл в спальню следом, грациозный и довольный, как кот, который не просто скушал мышь, но порядком позабавился перед трапезой. Вплыл и встал в позу посреди комнаты, чтобы эффектно раздеть себя. Прямо как кинозвезда на красной дорожке, специально перекрыв огромный экран мультимедиа. Видимо, Баки желал, покрасоваться перед благодарной публикой. Брок изысков не оценил и тут же отвернулся на другой бок, но свою руку с рукой Стива переплел, держась ладонями. Баки сделал вид, что игнора не заметил, правда, бельишко на себе оставил и томно забрался на кровать с узаконенной левой стороны. – Что–то… Как–то… Холодно… – промурлыкал “кинозвезда”, нежно взяв Стива за обе щеки и разворачивая к себе. – Ты не находишь, лю–би–мый? В ответ Стив собрался было намекнуть о напряженности атмосферы, о неуместности "любимых" в присутствии Брока, но ответить ему не дали. – Согрей меня, Стивен Грант Роджерс!.. – провозгласил Баки неистово. Боги, таким бархатным тембром даже Зимний Солдат не разговаривал! Удивив целевую аудиторию и себя самого, Баки тут же полез целоваться к Стиву с весьма пошлыми стонами, дабы не растерять произведенный эффект. Стало очевидно: “звезда”, по–прежнему, в здании. Брок аж ладонь Стиву сжал со всей дури, но быстро опомнился и погладил примирительно. И вздохнул тяжело, с обидой. Баки будто ждал реакции на себя красивого, чтобы заговорить с обиженным: – Что, холодно тебе там одному, Брок? Нецелованному… Неглаженному… – Мне нормально. Это ты у нас там замерзаешь, ми–лый, – отозвался Брок без эмоций. Старого вояку детскими приколами не заденешь. Конечно, ни для кого в спальне не остался незамеченным саркастично протянутый и буквально выплюнутый "милый" в сторону Баки, только тот тоже умел удивлять, меняя тактику ведения “боя” без предупреждения и согласования с командованием. Баки заговорил уже без придури, с настоящей теплотой в голосе: – Да, замерзаю, погреешь? – Одеяло в помощь, – огрызнулся Брок, теснее прижимаясь к Стиву. Стив Роджерс совсем не мог понять: зачем–откуда–как и, главное, на кой нужна эта конкуренция между его красавцами? Он же только оставил их на кухне с целым столом фруктов на десерт перед сном! Его и не было–то всего ничего! Не русалка, чтоб нырять часами в ванной. А здесь такое вероломное противостояние. – Хорош–ш–шо. Как скажеш–ш–шь, – Баки угрожающе зашелестел в ответ. И не было в этих шелестящих звуках ничего хорошего – ни шуршания листьев в их любимом парке, ни шебуршания обертками сладостей и букетов в канун праздников. То был шелест войны, когда по раскаленному песку катится не менее раскаленный фугас. Началось! Стив напрягся значительно, но на поцелуи вынужден был отвечать, ведь "кот человеческих размеров" почти залез на него. И показательно становился всё горячее. – Ты не мог бы убрать свою?.. – Баки призадумался. Стив воочию рассмотрел мыслительный процесс, творящийся в несносной головушке их “котика” – сразу обозвать пообиднее или выждать момент и потом приложить? Всё было буквально написано на бессовестной мордахе. – Не мог бы ты убрать свою… напряженную руку отсюда? – Баки выбрал второй вариант и замер, выжидая. – С чего бы мне это делать?! – напоказ удивился Брок и теснее прижался к Стиву. Теперь уже специально не подпуская "соперника" гладить общий объект страсти со своей стороны. – А с того, что я хочу потрогать конкретно эту правую сисечку и никакую другую. Но боюсь зацепить чьи–то грабли!.. – нанес удар Баки. – Перехочешь! – удар был встречен и отбит весьма просто. С заметным пыхтением Баки скатился на свою сторону, демонстративно упал на спину, еще демонстративнее скрестил руки на груди, а глаза закатил, вообще, сплошной демонстрацией протеста, и громко воззвал к господу. Первый спарринг состоялся. Стиву срочно нужно было что–то придумать, чтобы тот стал последним, а не вылился в нечто ужасное. И он не придумал ничего умнее, чем безобидно пролепетать: – Ребят, ну, не ссорьтесь вы, пожалуйста. Меня на всех хватит! – Угу, угу, – одновременно пробасили оба участника “военного” конфликта. И тут Стив опомнился. Он и раньше замечал, что в их доме творилось что–то неладное, за семью кодированными паролями хранящееся от него в тайне. Когда бесовщина становилась явной, Стив припирал Баки к стенке. Припирал специально за пределами общих помещений, подальше от Брока: в гараже, в домике для гостей, прямо на прекраснейших клумбах (отдельное спасибо садовнику!). Припирал, так как подозревал именно Баки, зная непростой характер. Тот же на допросах был приторно–послушным, взглядом прям в душу глядел и ничегошеньки не понимал. На любые его вопросы премило улыбался и цедил елейным голосочком: "Не понимаю, о чем ты, лю–би–мый". Не Баки, а сам лукавый, не иначе. Подходить с теми же расспросами к Броку было вообще бессмысленно. "Всё в порядке, Стив! Извини, много дел. В доме всегда найдутся дела”, – и нырк под машину или под стол, или за куст роз – вот вам общительный Брок во всей красе. – …Давайте спать, – более–менее успокоившись, предложил, опять же, Брок и закутался в свое одеяло. И даже развернулся, обдумывая, как укутать Стива незаметно для левой – "вражеской" – стороны. По-хорошему, в их спальне каждому полагалось свое одеяло, но почему–то было только у Баки и у Брока. Куда Стив дел свое, история умалчивает. Был ли это спланированный акт варварства – тоже не понятно. Но Стива всё устраивало: его бережно заворачивали с обеих сторон, накидывая для бóльшего тепла еще и все конечности разом. Но на данном этапе левое “побережье" никого укутывать не планировало, было на взводе и встречало сразу на подступах. Баки также развернулся, облокотился на руку и уставился на Брока в упор со словами: – Не все хотят спать, представляешь?! Некоторым… – он так настойчиво посмотрел на Стива, что тому ничего не оставалось, как неловко улыбнуться в ответ. – Так вот, некоторым хочется заняться более интересными вещами, веришь? – и тут же попытался заключить перемирие. Изгнав из себя "кота" и “кинозвезду” – всех разом, нежно-нежно прошептал: – Веришь мне, Брок?.. – Верю, конечно, и не смею мешать, – только Брок и на эту милейшую провокацию не повелся. – Дом у нас большой – диванов много, найду, где выспаться! Разумеется, шелохнуться ему не дали. Стив навалился всем собой с возмущением: "Куда? Не пущу!", а Баки так вообще здорово прихватил бионикой и как заорет: – Лежа–а–ать! На крик опешили и Стив, и Брок. Стив даже рот приоткрыл в изумлении. Брок, напротив, освобождаясь из нехилого захвата, без особой эмоциональности проворчал: – Не нарывайся, Солдат. Получишь. Понял? – Брок! – изумление Стива мигом перекинулось в возмущение. – Не называй его так, ему же обидно! – Кому обидно? – Брок пристально посмотрел в сторону "противника". – Ему обидно? Не думаю, что его можно хоть чем–то обидеть! – Можно! – отозвался "противник". Но Брок продолжил, не замечая "врага" в упор и обращаясь только к Стиву: – Он же непробиваемый! Ты на лицо его посмотри. – А что не так с моим лицом? Не нравлюсь больше?! – раздражение Баки стало трудно скрываемым. – При чем здесь это? – не понял Брок. – Ты знаешь, что я не про внешность. И, вообще, повзрослей уже! – Я смотрю, ты у нас очень взрослый! – забухтел Баки в ответ. – Да, взрослый. И если бы не эти ваши метаморфозы с сывороткой, я бы вас обоих постарше был, – Брок подметил, что "метаморфозы" в его исполнении прозвучали как–то фальшиво. Но что поделать? Уже ляпнул. Он постарался закончить мысль проще, как и положено военному, пусть и бывшему. – Если бы вы в мое время родились, ну, вы поняли… – И?! – Баки несло уже без тормозов. – Взрослым быть не так уж и весело, как я посмотрю: седых волос прибавляется – сексуальной активности убавляется. Совсем невесело!.. В рывке Брок оказался на левой половине кровати, навис над обидчиком, сгреб того в охапку и спихнул на пол: – Довыёбывался! – Бро–о–ок! Что на тебя нашло?! – Стив расшумелся, не понимая, как остановить безобразие. Он повысил голос впервые за все года их совместной жизни. Тем более повысил на Брока. На их ответственного, рассудительного и местами, как выяснилось, очень безобидного Брока. Несмотря на ГИДРУ, несмотря на все ошибки прошлого тот был и остается хорошим, главное, направлять в правильное русло. А вместо этого Стив раскричался, что точно не хотел даже в мыслях. И, вообще, это уже никуда не годится! – Да чего я–то? – Брок попытался оправдаться, выходило криво. – Он же первый начал, – и глупо. – Ему даже не больно. Судя по эмоциям, "поверженному" на пол было все–таки больно. Баки сидел с трясущейся нижней губой, неловко потирая ушибленную попу, и моргал часто–часто своими огромными глазищами, в которых показались первые слезинки. Затем также неловко встал, медленно заворачиваясь в одеяло, словно прячась, и поплелся прочь. – Баки!.. – Стив рванул следом. В огромной спальне стало оглушительно тихо и неправильно пусто. Брок уселся на краю постели, один-одинешенек, и разочарованно посмотрел по сторонам. Сделалось ну совсем не по себе. Из ванной комнаты отчетливо слышались всхлипы и причитания Баки о том, что кое–кто его просто не любит, а Брок ведь любит. И не может позволить этому пиздецу продолжаться. И ничего страшного с ним не случится – потерпит! Много времени терпел, еще потерпит, но такого больше себе не позволит. Он решительно двинул исправлять ситуацию. – Прости меня, – конечно, не оратор, зато от души. – Это больше не повторится. "...Хотя мог бы переломать одной правой”, – мысль, пришедшая одновременно к Стиву и к Броку, осталась невысказанной, зато очень верной. Баки утер лицо от слез одеялом, игнорируя бумажные салфетки, заботливо предложенные Стивом, и поднялся с пушистого коврика. Он хотел что–то сказать, но сначала завис над раковиной и смачно высморкался. Затем сдержанно произнес: – Ладно, всё. Мир. Втроем они вернулись в постель, и каждый залег на исходную позицию. Стив погасил свет хлопком – в комнате воцарились темнота, только сон никак не хотел приходить. Стив первым не выдержал пытки, двумя хлопками включив освещение обратно. Разумеется, с этими хлопками было связано немало конфузов. До сих пор не ясно, чья была идея установить, – никто не признается. Но и заменить на обычный “вкл-выкл” все напрочь отказались. Поэтому в спальне нередко проходили дискотеки: шлëп рукой по голой заднице – нет света, шлëп–шлëп уже не рукой, а кое–чем получше – начинается настоящее светопреставление. Ладно, еще музыкальное сопровождение не додумались подсоединить, хотя идеи у Баки были. – …Просто скажите мне, что я делаю не так? – взмолился Стив. – Что?.. – поднял голову Брок. – Чего?.. – отозвался Баки. – Что я должен исправить, чтобы вы так не собачились из–за меня? Что–о–о? – Стив повернулся и ощутимо потряс Брока за плечо. Вмиг развернулся к Баки, чтобы сотрясти тому всю руку целиком: – Что–о–о?.. Точнее, чем я вас так провоцирую на ревность? – Да при чем здесь ты, Стив? – выступления враждующих “синхронисток” продолжились. – А ты–то здесь при чем? На это Стив закусил сразу обе губы и потребовал объяснений: – В чем дело тогда? И не вздумайте молчать. Не в этот раз, слышите!.. – для устрашения он очень сильно нахмурился. Сильнее обычного сдвинул брови вместе с носом, чтобы всем стало ясно, объяснений не избежать. – Взрослый!.. – психанул Баки. – Апельсин!.. – возмущенно крикнул Брок. Осмысливая ответы, Стив почувствовал, как его брови непроизвольно сами разглаживаются, и перевел взгляд с одного на другого. Смысл по-прежнему не обнаруживался. Он повторил двигательную комбинацию на удачу. Со стороны это мотание головой, наверное, выглядело, очень смешно, но, к сожалению, было таким же бессмысленным. – Я и говорю, кое-кто у нас слишком взрослый, а жалуется, как маленький, бе!.. – Баки дразнился и смеялся навзрыд, только взгляд его выдавал. В глазах уже маячила паника от предстоящей взбучки, и он просто играл на опережение. С уловками “звездного котика” для Стива было всё относительно ясно, вот к Броку у него возник целый ряд вопросов. – Апельсин? – он тихонечко поинтересовался, понимая, что ничего пока не понимает. – Да, апельсин, – подтвердил Брок, который тоже понимал, что его не понимают. Но надежду не терял, решив впервые раскрыть страшную правду о происходящем в их доме: – Он сожрал его! – Брок, ну нельзя же так грубо, – Стив впервые слышал, чтобы апельсины были в таком дефиците и за них шла настоящая борьба, только всё же следим за речью. – Можно, Стив, можно! – Брок затараторил на одном дыхании. – Потому что он не укусил, не надкусил, не съел половинку. Он сожрал его целиком!.. Мой апельсин!!! – Ба-а-аки?.. – удивлению Стива не было предела. Он даже присел, уперевшись своей широкой спиной в изголовье. – Кто–нибудь, принесите жалобную книгу, – парировал тот как ни в чем не бывало. Баки–звезда никуда не делся, хоть и заметно нервничал. Брок начал закипать заново: – Вот!.. Что и следовало доказать, бесполезно с ним разговаривать! Судя по всему, ночь предстояла бурная и полная открытий. – Баки! – Стив уже реально хотел разумных объяснений этой витаминной войне. – Ну, съел и съел, и чё дальше?! – объяснения от Баки подъехали. Разгружайте. Ох, если Баки начинал отвечать "и–чё”, говорить дальше было без толку. Никакими щипцами не вытащишь, если уперся. Даже на миссиях Баки стоял до последнего против всех, упертый и непробиваемый, стоял и “ичёкал”. Стив порядком намучился и в бою, и в любви, что скрывать. Только любимых мы выбираем себе сами, по своему подобию, кстати, если кто не в курсе. – Да с тобой говорить – себе дороже! – быстро отрезал Брок, зная оппонента, как родной Сиг–Зауэр*. Но он надеялся на понимание со стороны Стива, потому решил довериться до конца. Уселся удобнее, даже за обе руки того взял и заговорил, само собой, шепотом, чтобы кое-кто не слушал: – Понимаешь, Стив, пока я чистил апельсин, этот... – Брок произнес "этот" совсем тихо, но с особо недоброй интонацией. – Этот съел два киви, банан, немного орешков… Свой!.. Апельсин!.. – специально выделил на всю громкость два важных слова и продолжил, вновь шепча: – И шлифанул всё это дело йогуртом. – Просто кто–то очень медлительный. Стив, ты бы видел, как он копается, это капец! – тут же вставил Баки. Брок даже глазом не повел. Он очень надеялся, что Стив его услышит и заступится, поэтому заметно волновался: – А я, что?.. Я только почистил свой апельсин, и всё. А он – мне: "Ой, кажется, я раковину сломал". А я, что?.. Я, наивный, повёлся и полез проверять. Отвернулся всего на минутку, – суровая правда рассказывалась с огромной обидой. – Поворачиваюсь, а всё… Нет моего апельсина!!! И этот только кожуру со стола своей клешней такой – шырк–шырк. – И чё? Я до хрена ем, по–твоему?! – Баки не унимался со своим "и–чё" и со своей упертостью. Стив не успел выговорить: "Следим за речью!", потому что Брок его перебил, обращаясь к апельсиновому воришке: – Что?.. Нет! При чем здесь это, вообще?! – Парни, я скажу вам следующее, – Стиву показалось, он нашел гениальное решение, как избежать нового всплеска негатива – всего лишь перекинуть тот весь на себя. – Мы отлично зарабатываем и можем позволить себе больше продуктов. Чтобы всем хватало! – Сти–и–ив!!! – теперь на него орали оба. Но Стив Роджерс никогда не был прост и тоже кое–что замыслил: – Хорошо–хорошо, успокойтесь уже. Мое мнение, Брок: тебе нужно было просто поделиться. – Э?.. – Брок, кажется, даже слова все позабыл. – Да, – повторно подтвердил свою мысль Стив. – Просто предложить ему свой апельсин, и всё. Делов–то? – Вот–вот, – мигом подхватил "голодный” Баки, предвкушая, как выходит чистым и сухим из очень мутной воды. – Тебе жалко для меня, что ли? – Но я же чистил для себя?! – Брок не верил своим ушам и Стиву. Вдобавок ему пришлось оправдываться перед "врагом": – И, нет, мне не жалко для тебя, Баки. При чем здесь это, вообще?! – Просто нужно делиться, Брок, – подытожил Стив с самым спокойным видом. – Если бы ты предложил сам, он бы вряд ли захотел твой апельсин. Не предложил, вот он и отнял. Немного странные правила вежливости нашего дома, да. Всё–таки Брок реально онемел и охренел от услышанного. Он смотрел на Стива – на свою последнюю надежду обрести поддержку, и даже моргать перестал. Случайно зацепил взглядом "победителя" Баки, опомнился, взял себя в руки и выдавил: – Ясно. Буду делиться, – и сразу отвернулся на свой бок, притворяясь спящим. А внутри всё кипело от бессилия, потому что так его еще никогда не обижали. Тем более – кто?! Справедливейший человек среди ныне живущих!.. Всех понимающий, всех примиряющий Стивен Грант Роджерс!.. Брок совсем разуверился в справедливости и отлег подальше даже от Стива. Баки осознал, что ему всё сошло с рук и буря миновала, но радости от победы не наблюдалось – Стив внимательно следил за “звездой” сквозь прикрытые ресницы. Тот крутился туда–сюда, пытаясь хоть как–то улечься, а Стиву было невыносимо. Создавать иллюзию бездушной "скалы", восседающей посреди кровати, стало тяжелейшим испытанием его судьбы, но он должен был держаться. Из последних сил держаться и не прижимать к себе бессовестно преданного им Брока. По ощущениям, тот даже не дышал вовсе. Совесть Стива страдала, душа болела, аритмия напоминала о себе, но план не должен был провалиться. Баки вырубил свет таким звонким ударом металла о человеческую руку, что вздрогнули все. Он решил не стесняться и дальше, продолжив активно шуметь. Стащил Стива с законной середины. До сих пор загадка, как он проделывает этот трюк. Стив ведь совсем не маленький, да и Брок не пушинка, но если Баки нужно кого–то из них куда–то переместить, независимо от их желаний, то делается это на раз и в путь. Наконец, Баки забрался ровно туда, куда планировал, оставив Стива позади себя. Прилег, вытянулся в струнку, буквально закопавшись лицом в затылке Брока, и очень осторожно задышал. "Думаешь, совсем не заметный?" – с досадой подумал Стив про хулиганские действия “звезды”. Полежав с полминуты конспиративно, Баки невесомо поцеловал Брока в шею. Потом еще и еще, не слюнявя и не кусаясь. "По слабым местам бьешь, бесстыжий!”– рассудил Стив уже с возмущением. Баки попробовал распустить руки и обнимать, но тут же получил конкретный поворот от ворот. Брок молча встал, не проявив ни одной эмоции, скомкал одеяло и пошел вкруговую, чтобы лечь теперь уже с левой стороны кровати. – А подушечку?.. – не поверил глазам своим Баки. Да никто в их доме не поверил, что Брок забыл свою "подушечку"! Неизвестно доподлинно, "пришла" ли та из самого детства, или была куплена уже в осознанном возрасте, или даже прихвачена из самого ЩИТа в отместку, однако Брок никому не давал спать на своей “подушечке”, что было нерушимой истиной до сегодня. – Оставь себе. Я должен делиться, – крайне уравновешенно ответил Брок, укладываясь, но не укутываясь. Одеяло свое он тоже решил отдать: – Вот, забери еще. Нужно делиться, таков был совет. – Да не нужно мне твое одеяло! – Баки сделалось совсем несмешно. – И подушку возьми. Ну, чего ты, Брок? – Чего я?! – возмутился тот. – Сейчас я скажу тебе, чего я!.. Стив врубил освещение хлопками и приготовился узреть финальный штрих этой сложной для его понимания картины борьбы двух любящих людей. – Но сначала я скажу тебе, Стив, – Брок больше не надеялся на поддержку справедливости во плоти, потому говорил, что чувствовал от боли. – Я понимаю, вы встретили друг друга, когда меня еще не было в планах. Даже моих родителей не было в планах. И ты всегда!.. Всегда и во всём будешь его защищать, – говорил, говорил и запнулся. Интимное трогать не следовало, тем более, в ключе ревности, только обида, бушующая внутри, всё решила за него. – Не зря же вы шепчете друг дружке: "Я с тобой до конца", когда ласкаетесь. Со мной, получается, не “до конца”, ну да ладно. Так вот, Стив, тебе достался Баки Барнс, а мне приходится иметь дело с Зимним Солдатом. Вот такой расклад! – Можно подробнее, пожалуйста? – Стив сотворил насилие над своим сердцем самым извращенным способом, вынуждая себя бездействовать. Казаться безучастным и быть им – абсолютно разные вещи. – Конечно, можно, – отозвался Брок. – Он постоянно у меня что–то отбирает и делает это намеренно! Выслеживает, подкрадывается, внезапно атакует, бесследно исчезает, как и положено Солдату на задании. К слову, вещи исчезают тоже практически бесследно. По крайней мере, отобрать обратно у меня не получается. – Примеры? – Стиву нужны были доказательства из первоисточника, пока Брок хотел говорить, а Баки не осмелился вмешаться. – Да сколько угодно, Стив! Да постоянно!.. – и Брок выложил всё, как есть. – Вот пример: глажу нашу одежду. Вам, само собой, в первую очередь, вам же на службу, вам надо спешить… Стив понимал, что потеря должности и уход на пенсию по–прежнему оставались больной темой для Брока, и никто в целом мире не смог бы убедить того, что здоровье заканчивается, что нужно беречь себя и что они (Стив Роджерс и Баки Барнс) не подстроили это специально. Брок, меж тем, продолжил свое горькое повествование: – Оставляю свое тряпье напоследок. И вот она!.. Моя футболка для спортзала, которую ты еще грозился сжечь, помнишь? Брок посмотрел на него с какими–то непередаваемыми эмоциям в своих зелено-карих глазах, у Стива аж бок защемило от любви, причем с правой стороны. – Конечно, помню, разве такое забудешь, – ответил он, сдерживая улыбку. – Цвет и пропорции той футболки уже не подлежат никакой идентификации. – Зато к телу приятная, – оправдался Брок. – И вот я ее погладил, повесил на стул, отвернулся, думаю: "Вечером на тренировку". Поворачиваюсь – нет футболки! Весь день искал–искал, а вечером кто в ней ушел? Правильно – он! А кроссовки?.. Мои старые, убитые в хлам… – Ну, их, разумеется, тоже сложно забыть, – Стив не дождался вопроса, стараясь быть серьезным. – Вот всю–всю обувь перемою, начищу вам обоим, чтоб порядок во всем. Свои – на потом. И да, в них очень удобно бегать, – Брок опередил насмешки, почти не оправдываясь за приверженность к "артефактам": – Так вот, поворачиваюсь – нет кроссовок! И кто, думаешь, в них убежал? Правильно – он! А оружие?.. Я не помню, когда в последний раз видел свои ножи, чтобы не в его руках! Ладно, "зигулька" любименький со мной, но патроны… Вот спроси его, где патроны к нему? – Где патроны?! – Стив повернулся к Баки, не особо рассчитывая на ответ. Тот молчал, изучая взглядом постель, весь в своих мыслях. Агрессия его вся сошла на нет, словно стал что-то понимать. – А если уж совсем начистоту, Стив, – Брок с горечью подводил итоги. – Когда в выходные ты готовишь и отворачиваешься, разложив нам еду по тарелкам, он меняет их местами! Наверное, думает, что мне больше положат... – Нет, – Баки подал голос, абсолютно чистый от злобы. – Я так совсем не думаю, честно. – А я и думать не хочу, как ты думаешь! Привык уже, тоже честно, – Брок отзеркалил обидчика. – Насчет хранения оружия у меня остались вопросы, – переступив через любовь, желание заступиться и обнять, Стив пошел до конца. – Относительно продуктов питания мне всё понятно. Касаемо одежды, думаю, всё дело в размере, Брок. Баки не берет мои вещи, потому что у меня размер больше. Ты же понимаешь это? Мой размер больше, Брок. – Размер больше?! – Брок взревел и вскочил с кровати. – Ты себя слышишь, Стив?! Всё, хорош! Хватит, достаточно, натерпелся!.. – он беспрестанно спотыкался на нервах, пытаясь одеться. – Вот поэтому я ничего и не рассказываю. Для одного я слишком взрослый, то есть старый. Для другого у меня размер стал маленьким. Вы всегда друг за друга!!! – Брок, куда ты?! – Баки рванул было остановить, но был перехвачен Стивом за руку. Крепко перехвачен, аж бионика затрещала. – Куда–куда? – Брок и не заметил манипуляции, настолько расстроился. – Куда и положено серединкам на половинку – на пробежку! – В парк?! – не понимая, зачем Стив его держит, Баки в крике уточнял координаты. – Да! – Брок отозвался уже с парадного крыльца. – В центральный городской!.. Надеюсь, уж его–то ты не сможешь у меня отобрать!!! Баки повернулся к Стиву, взглядом прося отпустить его. Заговорить не решался, поскольку многое узнал о себе да во всей красе из честных рассказов Брока. Стив сам взял слово, едва не захлебнувшись горечью, говоря ужасные вещи: – Я позволил ему уйти и подыграл тебе с одной-единственной целью: выяснить, что творится с тобой, – однако его надломленный голос зазвенел категоричностью в поисках правды. – Отвечай немедленно, Баки Барнс, иначе я за себя не ручаюсь!!! Ой, всё! Если Стив Роджерс заговорил с вами, используя полное обращение, можете бежать врассыпную. Баки знал об этом как никто другой. И спорить, и доказывать, и угрожать, и смешить, и юлить, и умолять будет бесполезно. Стив упертый, капец! Вероятнее всего, давным–давно в одном из закоулков Бруклина обращение по ФИО встретилось со знаменитым "и–чё", чтобы крепкая дружба таки зародилась, а характеры хотя бы немного пообтесались. – Зимний Солдат! – Баки не столько ответил, сколько обрубил. – В смысле, Зимний Солдат? – переспросил Стив, не понимая, в чем, собственно, дело. – Всё началось еще там, в ГИДРЕ. Брок прав, – Баки опустил глаза, точно стыдясь. – Понимаешь, когда я был им, я не помнил себя, не помнил тебя, не понимал особо, зачем меня замораживают, но если опустить все невеселые подробности и мои кошмары по ночам, то... – неожиданно случилась разительная перемена в настроении. – Я видел себя в зеркалах тренажерного зала, в отражении окон зданий, и я был хорош. Понимаешь, о чем я? Стив не понимал и понимал как-то в совокупности, поэтому странными круговыми движениями замотал головой в ответ. – Я был чертовски привлекателен, Стив! – Баки даже загордился. – И никто не мог с этим поспорить, понимаешь? Никто не мог спокойно пройти мимо – все засматривались: и женщины, и мужчины. Боялись, но пялились, понимаешь?.. Я не просто это чувствовал, видел своими глазами!.. Все! Кроме Брока, – гордость закончилась, уступив место грусти. – Он меня просто не замечал! – Но ты же сам говорил, что лучшего куратора у тебя не было?! – опроверг Стив. – И сейчас скажу: не было, нет и, слава богу, уже не будет, – с любовью в голосе ответил Баки, – Брок был самым заботливым, как хороший отец. Следил, чтобы я был накормлен, обут–одет, чтобы не перетруждался, чтобы высыпался, чтобы меня никто не бесил. Он даже руку свою давал держать, когда мы к стоматологу ходили!.. Но он никогда не смотрел на меня так, как другие. И ни разу не облапал, когда я притворялся, что в отключке после морозилки. – Может быть, поэтому он сейчас с нами?! – возмутился Стив. – Понятное дело, – согласился Баки и сразу опроверг. – И всё же! Тебя–то он сам высмотрел и сам подкатил. – Вообще–то, нет, – Стив не любил лицемерие, а себя возносить не любил до нецензурных выражений. – Это я сам его заприметил, сам добился, чтобы он попал под мое командование, сам прижал с ГИДРОЙ и сам же спасал! Так же сам первый позвал на свидание, не зная тогда еще, что ты, вообще, есть на свете. Так что, это я сам к нему подкатил. – Но я тоже! – Баки продолжил горевать и параллельно возмущаться. – Я тоже к нему подкатывал. – И как, интересно? – Я подолгу смотрел на него в упор. – Бак, ты совсем пизданулся или прикидываешься?! – Стив быстро поднялся с кровати, не понимая, смеяться ему или плакать. – Стивен Грант Роджерс, следим за речью! – Баки тоже вскочил, собирая свою–чужую одежду. – Да, кто про любовь будет думать, когда на него подолгу и в упор пялится Зимний Солдат?! – Стив все-таки рассмеялся с нотками истерики. – Здесь даже я бы вспотел на нервах. И как только это Брок вытерпел? – Поэтому мне хочется, чтобы всё его внимание было только мне… – мечтательно добавил Баки. – Перехочется! – Стив рявкнул и на полном серьезе запустил в него телефоном. – Брок в парке, судя по сигналу. Хотя можно было бы и не проверять, обычно он всегда говорит правду. – Это точно. Брок либо молчит, либо не врет, – Баки ловко увернулся от летящего в него предмета, но спорить больше не решился. Это ведь Броку можно нервы мотать круглосуточно, начав еще со стриптиза возле криокамеры. Со Стивом такое не прокатит: щитом по жопе и вон из спальни. -- Мой незаслуженно обиженный, многократно обворованный, терпеливый и любимый Брок, – от эмоций Баки чуть не заплакал заново и засобирался еще быстрее. …Тем временем Брок впервые за всю совместную жизнь наврал парням – он не бежал и не собирался даже. Ну нет настроя, и всё тут! Чтобы хоть как–то соответствовать своему слову, он шел, неторопливо, не особо выбирая маршрут, просто перебирая ногами по дорожкам. Идей в голове было много, одна – тоскливее другой. Брок даже не знал, за какую хвататься. Как же он не любил такую неразбериху! Нет, чтобы всё по порядку и по полочкам: разложил себе печали по строгому плану и грусти поэтапно. Так нет – полный душевный раздрай! Однозначно, он любит обоих. Они его поменьше, конечно, но тоже любят. Почти как родного, но не до самого конца, конечно… А Баки нужно прощать – настрадался парень. У него ведь ничего своего не было столько лет. Ни одной личной вещички – всё казенное!.. И Стива можно понять, всё–таки первая любовь. Он всегда будет защищать Баки до того самого конца… И, вообще, если бы он (Брок) был при деле, то и не случалось бы подобной херни. Его и дома, может, не видели бы вообще. А так он теперь кто? Отчаянная бородатая домохозяйка?.. И как вернуться обратно в дом незамеченным? Может, перекантоваться в гостевом домике, пока само всё не уляжется?.. Как назло, еще розы заказал на завтра – после обеда должны привезти. Стив их очень любит и никогда не срывает, но всех зовет нюхать… Устав от неразберихи, Брок уселся на скамейку – осмыслить задумку ландшафтника. Клумба выглядела очень интересно сконструированной. По правде говоря, он и предположить не мог, на какие таланты способен, пока не вышел на пенсию. Однажды наугад потыкал семян, которые вместо сдачи ему всучили в одном из маркетов, оказалось – он еще и садовник весьма–весьма приличный. По крайней мере, соседи завидуют, такое сразу заметно… В то же самое время две бесшумные тени следовали за Броком по пятам, но не приближались. Один раз за весь путь "тени" прервали молчание, чтобы обсудить уже ставшей нарицательной фразу про “я–ты–мы–до–конца”. – Знаешь, это так пафосно звучит, – Баки не сводил глаз с Брока, присевшего неподалеку. – Всё–таки уже не шестнадцать. – Да ужас какой–то! – Стив тоже смотрел на Брока, осторожно придерживая ветки кустарника, служащего им укрытием. – Тем более в такой двусмысленной обстановке. – Можно я первый, Стив? – попросил Баки. – Нужно, друг, нужно! – поддержал Стив. Баки подходил осторожно, но специально громко шаркая по гравию, чтобы его услышали. Не хотел пугать Брока, зависшего в своих мыслях. Хватит уже – своё отпугал! Конечно, Брок заметил приближающегося и полез в карман за пачкой сигарет, делая вид, что всё в полном порядке. Просто ему захотелось покурить на улице, в пяти милях от дома, после полуночи. Баки подошел, присел на корточки, положил голову к Броку на колени и зашептал: – Пошли домой, пожалуйста?.. Я больше так не буду, честно слово, - затем несмело поднял свое симпатичное лицо, смотря с надеждой. "Ребенок, он и есть", – тут же отозвалось в сердце Брока. Он погладил "ребенка" по волосам и предложил: – Сейчас докурим и пойдем, – позволяя затянуться своей сигаретой. Стив подошел с другого края и тоже присел внизу, обнимая Брока, как мечтал весь вечер. – Прости меня, – наконец, он смог сказать главное: – Я никогда не предам тебя больше!.. – Всё в порядке, – успокоил Брок, обнимая в ответ обоих. – Теперь всё точно в полном порядке. Примирительную и духовно возвышенную паузу как всегда прервал Баки, ехидно вставив замечание: – Слишком пафосно, Стиви. Сли–и–ишком!.. Начался общий громкий ржач. – Да знаю я! – оправдывался Стив изо всех сил. – Но что я могу поделать? Само как–то получается. – По домам? – уточнил Брок. Без лишних раздумий неразлучная троица двинулись в одном-единственном направлении. …Утро для Брока наступило где–то в обед, он проспал самым наглым образом. Нет, два раза он честно поднимал голову, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд, и оба раза его уговаривали лечь обратно. Его уговорили так, что он даже не услышал, как Стив и Баки встали, позавтракали и возились по дому. Брок сладко зевнул, обнаружив себя поперек кровати в гнезде из одеял единоличным хозяином пространства. "По ходу я давно мечтал это сделать", – усмехнулся он, заправляя постель. На кухне Брок никого не нашел и, обойдя весь дом, решил, что любимые свалили по магазинам или типа того. Он неторопливо начал готовить себе завтрак. Поскольку Брок был реально самым зрелым в тройке, то и завтракал он, как умненький, с заботой о пищеварении – овсяная каша, булка с маслом, кофе со сливками и щепоткой сахара. Любые попытки накормить овсянкой “молодняк" (особенно Баки) терпели крах изо дня в день, исключая те редкие случаи, когда кто–то из двоих болел. То есть где–то раз в три года, не чаще. Осторожно помешивая содержимое кастрюльки, Брок с удовольствием пропел слова знакомой и, оказалось, когда–то любимой песенки: – Это всего лишь минутная страсть, о да! Всего лишь минутное увлечение, ша–ла–ла–ла!.. Все–таки радиостанции, найденные Баки под кодовым "вспомним молодость", стали незаменимой для атмосферы находкой. Каналы можно было запускать с любого пульта из любого угла дома – Баки расстарался. Разве что микроволновка не пела, но и без нее всё было великолепно. Собирая на стол, боковым зрением Брок заметил тень в малом окне. Следом метнулась вторая тень. Брок призадумался: "Какие чокнутые могли сунуться сюда без приглашения?" и решил проверить, подбираясь вдоль стены. Выглянул с противоположного угла – никого. Заглянул снизу из–под жалюзи – опять никого. Просто открыл окошко и высунулся – участок оказался чист. – Показалось, – заявил Брок нарочито вслух и уселся за стол. Нарочито, потому что бывших агентов не бывает. Кофе подошел, каша сварилась, а булочка заждалась масла. Брок не мог оставить сей факт без внимания и принялся творить безобидное действо здоровенным боевым ножом. – О, ножи подъехали!.. – он сильно удивился, опять же, вслух, рассматривая знакомые "обновки". Весь его комплект в количестве двадцати штук красовался на столе, сверкая от ухоженности. И ничего удивительного, что рука на автомате потянулась к любимчикам, а не к безобидным кухонным ножичкам, ведь бывших бойцов спецназа тоже не бывает. На кухне стало многолюдно и шумно от ввалившихся и якобы насмерть запыхавшихся. – Не показалось, – в третий раз за одно утро Брок подтвердил свое призвание. Не бывает агентов и спецназовцев бывших, восклицательный знак. – Доброе утро, родной, – поздоровался Стив. – Привет, красавчик! – заулыбался Баки. – Ого, что тут у нас, овсянка?.. – Да! Угощайся,– в ответ Брок тоже улыбался, прекрасно зная, что Баки не про кашу, а каша не про Баки. Но, заметив пристальный взгляд Стива в свою тарелку, решил уточнить: – Хочешь попробовать? – Да! – Стив ответил молниеносно, забирая всё себе, и даже булочку прихватил. – Я, пожалуй, воздержусь, – начал отмазываться Баки. – Вот кофе бы попробовал. – Угощайся хотя бы кофе, – ответил Брок, оставшись за пустым столом, зато с тесаком в руке. – Жуй! – Стив уплетал кашу и подкармливал ей Баки, который каждую съеденную ложку обильно запивал и закусывал маслом уже прямо из маслëнки. Брок посидел немножко в удивлении, полюбовался картиной завтракающих, а потом вкрадчиво так поинтересовался: – А как же правила вежливости, Стив? Ты же вроде бы только вчера?.. Сам?.. – Не в этом доме, Брок! – ухахатываясь ответил Баки. – Вот ты всё – “солдат, солдат”, а вот оно – зло под личиной добродетели!.. Стив аж прыснул кашей от смеха: – Да я тебя просто спас, Брок!.. Это же немыслимо, делать овсянку на воде! – и с любовью в голосе добавил: – Ты заслуживаешь только самого лучшего, поэтому будет тебе сейчас вкусная – на молоке с добавлением масла, корицы. Хочешь немного ягод положу? Брок добродушно согласился: – Ну, если настаиваешь, то, давай, с ягодами. – И никаких тебе сладких булок с крепким кофе! – пригрозил Баки. – Только свежие тосты и хороший чай! – и полез за заварочным чайничком. – А я уж размечтался!.. – хитро успокоил Брок, а сам украдкой принялся щипать сдобу, оставшуюся без присмотра, пока "диетологи" оказались к нему спиной. – Да. Только сегодня я понял вашу апельсиновую войну, – высказался Стив, колдуя над кастрюлей побольше. – А я тебе про что? – в согласии отозвался Баки и тут же повернулся к Броку, чтобы подмигнуть. Заметив поедание булки, “предатель” без церемоний сдал его с поличным: – Стив, он бессовестно жует, пока мы не видим! Последний мякиш из серединки был самым сладким, но Стив молчком отобрал всё и даже крошки смел. После конфискации продолжил беседу как ни в чем не бывало: – Никогда не замечал, насколько ты все–таки медлительный, Брок. Столь основательно и дотошно готовить завтрак?.. Я думал, уже усну под окном, пока мы тебя караулили. – Вот–вот! – не без удовольствия ябедничал Баки. – Я прям с трудом выжидаю!.. Прям измучаюсь весь, пока закончит, чтобы сразу же отобрать!.. – Да. Отобрать, действительно, хочется!.. – припомнив только что украденный и съеденный завтрак, в изумлении согласился Стив. – Ну, не знаю… – совершенно не расстраиваясь от комментариев, подметил Брок себе под нос. – Ночью вроде никто не жалуется. Стив и Баки тут же обернулись к нему с воплями протеста: – Не–не–не! Никто и сейчас не жалуется!.. Поцелуи получились откровенно жаркие, примерно, как после прогулки по парку. Брок не успевал отвечать, не успевал принимать, тискать ответно пока даже не пытался. Его ласкали с двух сторон два языка, две пары рук и, в перспективе, два желающих члена. Перспектива Броку нравилась, поэтому он поддавался с особым трепетом и вообще перестал куда-либо спешить. – …У нас что–то горит, – заметил Баки, принюхиваясь. – Овся–я–янка! – почему–то с радостью в голосе догадались и Брок, и Стив – одновременно. – Если ты дашь мне вторую попытку, – предложил Стив, стаскивая с Брока уже штаны. Футболка исчезла сама, незаметно и, по сложившейся традиции, бесследно. – Я приготовлю новую. Позже. – Я всегда дам тебе... – не успел договорить Брок, принимая первый укус за сосок. – А мне?! – с нескрываемой ревностью завопил Баки из–под стола, на секунду оторвавшись от главного – от трусов Брока. – И тебе, – склонившись, Брок смачно поцеловал обидчивую “звезду”, лишь бы тот не отвлекался и продолжил начатое. "Да я просто счастливчик какой–то!" – каждый на этой кухне совершенно справедливо может сказать подобное о себе.