Пунктир

«Не помню, где мы взяли карту. Не знаю, как мы добрались до этих дивных мест. Не зря пунктиром обозначена тропа и красный крест. Оно должно быть где-то здесь!»

Утренняя прохлада скользнула из окна, задувая под толстый плед. Андрей сложил руки на груди, пялясь последние десять минут от пробуждения в голубоватый потолок. В общем-то, ничем этот июньский выходной от других не отличался глобально, кроме отсутствия дома Илюши, отданного бабушке ещё прошлым вечером перед первым днем, превращённым из будней в свободный, в шестом, непривычно теплом для Москвы, месяце. Тишина и зудящий в носу запах моющих средств напомнили чешущимся рукам о вчерашней уборке, объявленной по возвращению из Звенигорода Настей и проведённой вдвоём под бурное обсуждение и разводов на паркете, и разводов нового завхоза. Быков наметил на следующие три дня, два из которых он останется наедине с женой, чёткий план нескучных занятий, куда драить туалет не входило, (но чё поделать!) и дожидался пробуждения супруги, игнорируя поднимающееся давление. Сбоку зашевелились, и на него уставилась пара зелёных глаз – чистых, с долей утренней обеспокоенности – давая понять, что они снова проснулись в одно время, но смирно лежали, боясь друг друга перебудить. — Настюх, в каком ухе звенит? — подал первым голос Андрей, переворачиваясь набок. — В обоих. — С уверенностью произнесла жена, отзеркалив действие. — Так чем займёмся? — Уэт та ты чертовка, опять угадала! — наигранно воскликнул терапевт, всплеснув руками. Андрей Евгеньевич сел в кровати, загадочно улыбнувшись главврачу. — Да-а, будем заниматься физическими упражнениями. Лицо Кисегач вытянулось: — Так мы же вчера занимались... — неправильно поняла она, не сдерживая удивлённого тона. Они ж вчера до поздней ночи!.. Андрей скептически приподнял бровь. — А что, Кисегач, для тебя физическое – только секс? — А что ты ещё обычно по выходным предлагаешь... — Отбила Анастасия, нахмурившись, но продолжать не стала, вставая по направлению в ванную. — кофе сделай, я в душ. И удалилась, не желая продолжать бессмысленную перебранку – ещё успеют. Уже на кухне немолодая пара врачей употребляла не такой редкий для последнего времени завтрак от Быкова, в кратком изложении пересказывая безумные сны, что стало почти что традицией. Считая, что время пришло, врач сообщил: — Ну вот, Настён, половина десятого.. Мы же не зря так рано вставали? Просить тебя угадать, куда мы идём, не буду, фантазии у тебя ноль, поэтому расскажу сразу: Мы идём в поход за кладом! От неожиданности женщина макнула нос в остывающий чай. — Чего?.. И тут же отложила кружку, с возмущённым шоком глянув на мужа. Теперь понятно, почему Андрей утверждал, что она должна согласиться на его задумку, какой бы последняя не оказалась. — Ну.. ладно? Ладно поход, Андрей, но какой ещё клад? В алкомаркет, что-ли? — Да я смотрю, ты от этих выходных ничего, кроме секса и пьянки не ждёшь, душа моя. — Состроил рожу мужчина, сдерживая смех. — В поход идём, вот прям в настоящий и прямо сейчас. И встал из-за стола, направляясь в спальню с уверенностью в походке. — И опередив вопрос: "а с чем?", скажу, что всё вчера ещё собрал, пока ты новую цивилизацию час растила в ванной. И кемпинг купил, причём ещё недели две назад! — Закончил свою речь Быков, показывая поднятый вверх уточняющий указательный палец. Главврачу оставалось лишь тяжело вздохнуть. За кого сама вышла, за кого сама... Несколько часов спустя... Заглушив недавно выплаченного по кредиту белоснежного круизера, парочка вытаскивала из багажника собранные большие рюкзаки. Анализируя происходящее, Настя поняла, что вечерними, безумно длинными прогулками Быков пытался убить двух зайцев: выгулять их семью и подготовиться к долгому пешему пути. Ох, зря она не пренебрегала лавочками.. В подобной ситуации есть один выход: следовать за мужем. Поэтому остаётся, как обычно, просто расспросить. — А карту-то ты где эту достал? Сам небось нарисовал, фантазёр? И заглянула в действительно детальную карту на желтеющей бумаге. Видно, что новая: нанесена цветным принтером, легенда написана печатным. Но обожжённые, словно специально, края и жирный красный крест – слишком сказочные элементы – порождали сомнения, хотя пометки снизу были совсем не быковского почерка. — Да не-е.. — пошёл в отрицание, вглядываясь сквозь очки. — У Купы отжал. К нему какой-то важный хрен с кафедры какого-то тоже важного института приходил, рассказывал о том, как у них решили перенести карты капсул времени прошлых студентов. Перенести перенесли, а искать это дерьмо никому не хочется, мол, баллов не дают, от занятий не освобождают, а сходить по программе надо. А эта ещё и в лесу.. — Да какой лес? Какой лес? Давно все углы обошли, он же крошечный. — удивилась Кисегач. — Ну как бы да. — согласился мужчина, а потом тише добавил: — но этот коньяхлёб хотел втюхать бумажку какому-нибудь олуху с нашей больницы, мол, закопала компашка мажористых выпускников кристаллики да брюлики. — А ты тот олух, что просто её отобрал, ведь карту так никто и не купил? — скептицизм лез со всех щелей, стоило сложить Насте руки на груди. — Ну это да, но я то уверен, что клад есть! Пошли, лишние два кило скинешь зато. И это как минимум! И двинулся в путь с отправительным пинком. Главврач пикнула ключом, заблокировав машину. Опять ящерицу в родимое гнездо потянуло, но не отказать же? Да и, говоря честно, Настя не против разнообразить выходной. Как давно они были наедине после рокового почти-развода? Только они, никакой работы, бывших, ссор.. Да и в рюкзаке её, более лёгком, чем тот, что на спине Андрея, словно какой-то ранец первоклассника болтающийся (настолько весело Быков двинулся); нашлись не только термосы с чаем и кофе, но и готовая еда, средства для розжига и большая упаковка сосисок. Если представить, что им снова по двадцать и это типичный для их времени способ развлечься, то звучит даже романтично. Хотя в привычном понимании этого слова их брак понять невозможно. Вот и остаётся глубоко вздохнуть и ускоренным шагом нагонять мужа. Уже на первом перевале с деревянными, мокрыми от недавно начавшегося сезона дождей столами и затёртыми кольями, оставленными глубоко вбитым в землю железом, врачи наконец остановились надолго (а не от нытья Насти, уставшей от бешенного марафона. Быков со знанием ждал отдыхающую жену, понимая, что после мыканья пойдёт брань: "тебе взбрело, а я опять капризы выполняю?!" — он очень предусмотрителен, даже если супруга не способна оценить такие изменения в его отношении к ней). — Ешь и пошли дальше, если хочешь, чтоб к завтрашнему вечеру мы вернулись домой. — Андрей оставил женщину на безопасном расстоянии двадцати метров, ища ближайшее широкое дерево. Она лишь незаинтересованно проводила терапевта до приличных кустов, предпочитая не портить аппетит, и запила любимый бутерброд мужа ещё горячим кофе. В минуты спокойствия приходило наслаждение от шелеста листвы и пения редких птиц. Спустя время раздался громкий окрик из кустов: — Малину нашёл! Кисегач приподнялась, ответив со смешком: — Если оттуда, куда ты ходил, то я не буду. — Ой, да тебе будто кто-то предлагал. — Приглушил лесной шум, когда жующий Андрей появился в поле зрения. — И нашел я её дальше. Метров за тридцать.. Он достал из топорщащихся карманов свободных штанов и куртки чуть смятые ягоды, выбирая самые крупные и тёмные, и положил Насте прямо в рот. Она, не учась у прошлого, удивлённо прожевала ягоду. И глупо улыбнулась. — Такая сладкая для июня... Они просидели, не оставляя будущим покорителям шансов поесть спелой малины, ещё минут двадцать. На этом идиллия надолго закончилась. Быков набрался сил творить чушь и ускакал сходить с широкой тропы, плутал глубоко в лесу, заставляя жену нервно оглядываться, боясь выйти за протоптанную землю; угукал и кричал "Волки!", уничтожая дневной запас нервных клеток. Кисегач гоняла кофтой Андрея, стараясь хоть пару раз попасть по чужой спине, а этому хоть бы хны! Ржёт, петляет и трясёт тяжёлым рюкзаком. Так они и сократили приличное расстояние, гоняясь, жалуясь на тянущую боль в спине и играя в города. Вечером ощутимо похолодало. Главврач жалела, что взяла лишь свитер и длинную ветровку, зажмотив брать новую, дорогую одежду, и скорее пыталась устроиться на перевале, разжигая безуспешно костёр. Терапевт гремел палаткой, ругаясь то на нечитаемую инструкцию, то на предшественников, с которыми они даже перекинулись парой слов, когда молодая пара скептически окинула супругов взглядом "вы тут выживете?" и свалила в закат, свернув железный кол. Оледеневшие пальцы совсем не слушались Настю, как и её мысли. Привычное поражение заставило откинуть спички и ветки, ощущая, как волна усталости приносит вязкое, печальное настроение. Так всегда накатывает – не пережитый до конца стресс от минувших как полгода событий. Почти всё на своих местах: интерны, врачи, начальник, завы отделений, а сердце сдвинуто и колит. — Ты, Кисегач, в апокалипсис не выживешь, даже разжечь костёр не можешь! — привычно нагрубил муж. Накидывая свежих, сухих веток прямо с рук и присев на корточки, он начал разжигать пламя. Муж.. Женщина смолчала, крепко сжав ладонями куртку, упавшую на её плечи. Андрей принялся насаживать на тонкие деревянные шпажки свои любимые сырные сосиски, когда у ног затрещала берёзка. — Чё хмурная такая? Обиделась? На правду не обижаются. — Быков облизнул пальцы, "взяв пробу", и снял тостом готовые полуфабрикаты. Видя, что Настя не в настроении, подогрел чай и протянул походный ужин. Женщина рассеянно приняла еду, кусая горячие хот-с-тостом-доги, и произнесла: — Я часто думаю, что дело не в тебе. Прошедшие годы научили ценить моменты истины, и терапевт прислушался, всосав целую сосиску. Она подняла рассеянный взгляд, отпила, продолжив: — Я ханжа такая, никуда не выхожу, ничем не интересуюсь. — В воздухе повисло "всё тебе запрещаю". Чаще стали посещать мысли, что, если дело не в нем, то, получается, в ней. Правда, а на что Кисегач рассчитывала, зная, что его не изменит, что Андрей – большой ребёнок? Мол, штамп в паспорте преобразит его характер до неузнаваемости? Неуместные пакости его похожи на попытку молодеть по её редкому мнению ( Быков себя старым и не считает), а Настя привыкла жить так, как всем диктует социум. "Ты ведь уже не девушка", "тебе же за сорок", "ты начальник, что за поведение?". Она ругается за лишнюю инфантильность, а муж сказал бы: «Это не общество, это ты к себе слишком строга, Настюх!» — и он настолько часто прав, что сложно не поверить. Он бы её поддержал: терапевт её понять пытается, причём не из-за развода, а раньше, ещё когда не знали будет кто: мальчик или девочка. А она привыкла либо молча терпеть, бросая ухажеров один за другим, либо громко ругаться, как было с первым, чёрт бы драл его, мужем, не умеющим её слышать абсолютно. — Не распускать влагу, супружница! Вот ты вроде подумала, а снова сказала чушь. И пересел, перешагнув через костёр. Когда Андрей прижимает её за плечи к себе в жесте поддержки – мило, но насладиться женщина не может. Ей слишком пакостно на душе. — Мы ж давно решили, что нужно на уступки идти. Мне казалось, что не стоит повторять это? Но.. — Быков старался скрыть собственное волнение, склизкие фантомные ощущения, приходящие от воспоминаний о днях, которые окрестили они "проклятыми", совершенно не желая их вспоминать, снова разжёвывать. — Ты согласилась же со мной хрен знает куда топать вместо того, чтоб сопливые сериалы по зомбоящику поглощать? Анастасия кивнула, губы задрожали. — Нравится? — ..Ну, да, вполне. — согласилась женщина, улыбаясь натянуто. Супруг всегда умел разогнать её бессмысленно тревожную тучу размышлений. Одно из его хороших качеств. Качеств, которые она однажды начала забывать. Кажется, в этом и было дело. Как там это называется? Кризис брака? Где-то она читала, что спустя два-три года пара переживает сложнейший период отношений, а тут ещё Виктор нарочно подлил масла в огонь, прекрасная зная, как удобно и вовремя он пристроился к их личным бедам, (ведь именно из-за недопонимания первый союз её и распался). Стресс, маленький ребёнок, работа. И вот готова почва, по которой ходить больно — ноги жжёт. Вот дополнительные градусы в накал когда-то легко переживаемых ссор и разногласий. Всех плюсов в Быкове стало как-то мало, чтобы перекрыть недовольство уставшей жены, а понять смогли они так поздно, что почти двумя ногами оказались за краем пропасти. Но Настя умрёт в скуке, рутине и быте, завянет, чахнув по типовому дому с образцовым, обычным мужем. Андрей — её мост в реальность, в веселье – куда самокритичной главврачу попасть тяжело – её отвлечение, радость, молодость и бесстыдство. И сейчас можно точно сказать, что подобных мужчин Кисегач не любит. Кисегач любит только Быкова. Эти доводы приходят им одновременно и молча, ничего они не обсуждают. Просто опираются плечами друг о друга, доедая ужин, и лезут в одну большую палатку, смешным и кривоватым образом соединённую из двух, застилают спальные мешки. С издёвками пародируют моменты из фильмов, наигранно удивляясь не видным на небе звёздам, пока в конечном итоге Анастасия не расстегивается, переползая ближе к Андрею – пусть хоть раздавит, но с этим "медведем" засыпать теплее, чем одной. Сладко дрыхнуть до позднего утра в непривычных условиях тяжело, поэтому уже к девяти супруги выдвигаются на финальную точку, где стоит красный крест. Тёмные волосы шевелятся под капюшоном, главврач прикрывается от прохладного ветра ладонью, вторя следам широких кроссовок терапевта. Настроение у мужчины отличное: травит анекдоты, весело обсуждает любую, даже глуповатую, тему и всё грезит о несметных богатствах спрятанного клада, что остаётся лишь с улыбкой мотать головой – переигрывает. — Смотри, Настя, домой рюкзаки притащим наполненные чем-то дорогостоящим и блестящим! И улыбается во все зубы, хихикая. Чем ближе они к заветной мини-полянке, являющейся лишь для них концом пути (для остальных очередной перевал стандартного маршрута), тем более Кисегач убеждается, будто на месте их будет ждать символичная коробка, а-ля, это путешествие и есть сокровище, ведь о другом предполагать сложно после вчерашнего "успокоительного" диалога. Либо какая-то капсула, но уже с их воспоминаниями. Не похоже на Быкова совершенно, но он человек-странность, одной больше, одной меньше, как тут углядеть? ( Главное, чтоб не розыгрыш! Она пока морально не готова.) Муж, напротив, энтузиазма не теряет. Выходя на финишную прямую, скидывает рюкзак у маленького ручейка, обходя расчищенную искусственно площадку. — Чё стоишь? Помогай, ищи! — настаивал терапевт, что пришлось поставить тяжесть с плеч рядом с чужой, внимательно обходя поляну. Сыщик из Анастасии был плохой, а большой серый камень она подняла даже просто, от нечего делать, удивлённо замечая на земле под ним нарисованный, чуть стёртый крест. Очень нереалистично для капсулы времени, но супруга всё равно подзывает. Аккуратно, лежащей рядом палкой ковыряется во влажной почве. Быков присоединяется, пока не натыкается на тёмный, старый сундучок, запачканный мокрой землёй. Очень новый внешне сундучок... — А я говорил! Под его возгласы Кисегач достаёт его, открывая. И... И никаких сокровищ нет, только маленькая подвеска на дне. Анастасия удивлённо хлопает глазами. Фоном по телевизору стоит какой-то канал, где реклама бывает раз в полчаса и обычно по полчаса. По нему бесконечно крутят рекламу плохих и не очень, а если "очень", то безумно дорогих, бижутерии и украшений по типу " осталось три комплекта...два..один..". Кисегач, изредка поглядывая на экран, разделывает красную рыбу, а Андрей, вальяжно расположившись в кресле, листает еще свежую газету. Илюшу давно уложили спать. Дом полон привычного им своеобразного уюта и тишины. Сложно заметить, и Быков уверен, что почти никто, кроме него, на это не способен: главврач стабильно отвлекается, заинтересованно разглядывая последние десять минут один и тот же дорогостоящий мусор. Очень скрываемо, но с большим желанием. И глаза, обычно спокойные, вдумчивые, загораются, наливаясь цветом яркой июньской травы. Терапевт, каждый раз подлавливая жену, старательно прячет улыбку. Настя сама бы это украшение не купила — не так уж и сногсшибательно. Да и знала, что супруг этого тоже не сделает, тем более, если требовать или выпрашивать. Хотя "Кисегач" и "подлизой вымаливать подарки" вместе не употребляется по определению. Не то, чтобы это стоило так прям много.. Ну, Андрей в этом уверен, ведь уже купил ту самую золотую подвеску со вставленным ценным кристаллом. А что? Достаточно строго и симпатично. Даже как-то величественно. Карту писал почерком Мальцева, печатал на обеде, пока жена была в министерстве, а сундук прикопал часов пять назад, прямо во время похода. Вот и улыбался, хитрец. Не видя смысла дальше разыгрывать авантюрную сценку, Быков произносит с нескрываемым весельем: — Эх, не оказалось тут сокровищ! Набрехал нам пудель курчавый! И поднимает за тонкую цепочку, застёгивая подвеску на настиной шее. Она молчит несколько секунд, а после, не сдерживая широкой улыбки, тычется поцелуем в чужой нос. — Ну это детский сад, Быков. Кладёт ладонь на "сокровище", рассматривая желанную, словно с картинки, вещь. Да, только её очень странный муж мог повести ради нескучного подарка в целый поход. И это та самая «одна из причин», по которой Настя сильно любит Андрея.