flame in the heart

Тьма. Сначала он ничего не видит - только холод, пронизывающий до костей. Потом звуки: хриплые всхлипы, глухие удары, скрежет когтей по полу. — Папа… - чей-то голос, слабый, оборванный. Тэхен пытается пошевелиться, но тело не слушается. Он зажат в углу, прижав колени к груди, а перед ним - старшие братья. Они лежат на полу, их белые рубашки пропитаны алым цветом. Лица бледные, губы синие. Один из них - Хан, самый добрый, тот, что всегда прятал Тэхена от отцовского гнева, - тянет к нему руку. — Беги… Но он не может. Над омегами возвышается отец. Его глаза - как у волка перед убийством: пустые, без капли жалости. В руках - окровавленная плеть. — Никто не бросит меня - рычит он. И бьет. Раз. Хан вздрагивает, но уже не кричит. Два. Его брат, Минсо, пытается прикрыть голову руками, но отец хватает его за волосы, задирает голову - треск костей. Тэхен хочет закричать, но в горле ком. Он задыхается. А потом - папа. Его отец, нет, не отец, чудовище, бросает тело братьев в сторону и поворачивается к другому омеге - к их папе. Тот уже на полу, без сил, но отец не останавливается. — Ты их испортил, - шипит он. - Сделал слабыми. Они были бы отличными омегами, отличными воинами, а ты.. бездраный. Плеть взмывает в воздух - кровь. Кости. Тяжёлый хрип. Тяжёлое и хриплое, еле слышное, дыхание исходило от папы Кимов. Тэхен подумал что папа умер, подумал что остался один. Отец медленно поворачивается к нему. — А ты… ты будешь послушным, да, малыш? Ты единственный всегда мне поддакивал, ты будешь рядом, никуда тебя не пущу. Он шагает ближе. Тэхен хочет бежать, но ноги приросли к полу. Плеть касается его щеки. — Ты мой. Удар. Тэхен дергается, вскакивает на кровати. Глаза дико бегают по комнате - где он? Потолок. Деревянные стены. Одеяло, скомканное в кулаках. Дом Чонгука. Он дрожит. Весь в холодном поту, сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. По щекам омеги скатываются слезы. — Не здесь… не здесь… - пронеслось в мыслях Кима. Но запах крови все еще стоит в носу. Тэхен сжимает голову руками, пытаясь заглушить воспоминания. А потом - шаги. Дверь открывается. — Тэхен? Голос Чонгука, низкий, ласковый. Омега даже не может ответить. Он просто сидит дрожа, и понимает: Его прошлое не отпустит так просто. Но, возможно… Возможно, теперь он не один. Чон подошёл к омежке и сел рядом, обнял прижав к себе и гладит того по животу. — Ты чего плачешь? Что случилось, Тэхен? Тебе приснился кошмар? - нежно шептал тот на ухо юноше. Беловолосый на последнее кивнул шмыгнув носом, а после повернувшись к тому лицом обнял прижавшись. Дрожащиие руки обняли альфу крепче прижимаясь, чувствуя себя лучше в таких тёплых и крепких объятиях. — Ну тише, я тут.. хочешь я тебе чай сделаю? Тэхен повертел головой и шмыгнул вновь носиком. Ким цепляется за Чона, словно он последнее что осталось в мире. Тихий всхлип и тяжёлое дыхание нарушило тишину. — Мне.. мне приснился отец.. братья и папа, - шептал тихо омежка, - мой отец.. в один из дней он был зол больше обычного.. он сначало начал избивать папу, заставляя нас смотреть на мучения папы. Потом он начал избивать братьев, которые пытались спрятать меня... в итоге, он убил братьев в тот день.. а папа был на последнем из дыханий. А меня.. лишь пару раз ударил и сказал, что меня будет ждать такая же участь если я буду его ослушаться.. после папа умер на следующий день, ему никто не помог.. братьям тоже.. и их похоронили как скот, просто закопали, и мне даже не позволили позаботится о них..- по щекам Тэхена вновь стекали слезы. Чонгук слушая юношу напрягся и нахмурился, крепче обнял его прижимая к себе. — Тебе больше ничего не угрожает, все будет хорошо. Если твой отец сюда придёт, я никому не позволю тебя забрать. - прорычал Чон на ушко омеге. По телу мальчишки прошлись мурашки от рыка старшего, шмыгнув носиком глянул тому в глаза. Придвинулся к тому ближе. — Спасибо тебе.. Чонгук.. Дрожащая ручка накрыла чужую щеку нежно её гладя. Альфа припал щекой крепче к маленькой ручке, а после резким движением накрыл губы омежки. Тэхен замирает, глаза расширяются от неожиданности. Его пальцы непроизвольно впиваются в рубашку Чонгука, но он не отталкивает его. Наоборот - через мгновение он отвечает на поцелуй, робко, неуверенно, будто боится, что это тоже сон. Поцелуй со стороны омежки был неумелый, но вот Чон был нежен и не настойчив. Вожак чувствует солёный вкус слёз на его губах и притягивает его ближе, одной рукой поддерживая за шею, другой - крепко прижимая к себе. — Ты не один, - шепчет он, отрываясь на секунду, чтобы посмотреть Тэхену в глаза. - И больше никогда не будешь один. Я попросту не позволю этому случится. Омега дрожит, но теперь уже не от страха. Его сердце бьётся чаще, но по другой причине. — Чонгук…- его голос звучит хрипло, сдавленно. Альфа не даёт ему договорить, снова прижимаясь губами к его рту, но теперь поцелуй глубже, увереннее. Тэхен теряет дыханье, его мысли путаются, и на секунду кажется, что прошлое действительно отпускает его. Но вдруг — стук в дверь. Оба вздрагивают. — Я пойду проверю, - вожак нехотя отлип от омеги и поспешно пошёл на выход. Ким смотрел тому вслед, пальчиком провел по своей нижней губе дрожаще выдохнув. Омеге понравилось, он это знал.

***

Резко послышался стук. Чон раздражённо фыркнул, едва оторвавшись от омеги. Ему хотелось ещё - ещё секунду чувствовать его дрожащие губы, слышать прерывистое дыхание, наблюдать, как трепещут длинные ресницы. Дверь распахнулась. Вожак встретился взглядом с главнокомандующим охотничьего отряда. Брови резко взметнулись вверх - что-то случилось. — У нас вожак стаи Ким, - охотник пренебрёжительно фыркнул, - Требует встречи. И… хочет видеть Тэхена. Чон холодно кивнул, сжимая кулаки. Шаги глухо отдавались в коридоре, пока он шёл к комнате, где ждал его омежка . Резким движением он достал из шкафа меховую накидку и вернулся к Тэхену, набросив её на его плечи. — Твой отец здесь. Юноша вздрогнул, глаза мгновенно наполнились ужасом. Пальцы вцепились в подол шубки, будто она могла его защитить. — Пойдёшь со мной.- Голос Чона прогрохотал низко, но в нём не было места отказу. - Но не бойся. Я не отдам тебя. Тэхен кивнул, с трудом глотая ком в горле. Он поправил волосы, ещё крепче укутался в мех. Рука Чона сомкнулась вокруг его ладони - твёрдо, почти болезненно.