Сквозь грань дозволенного

Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны скользил по обнаженным телам. Теплый воздух с улицы наполнял спальню ароматом цветущей сакуры, смешанным с едва уловимым, но постепенно нарастающим возбуждением. Нам Гю, оседлав Су Бона, нежно водил кончиками пальцев по его напряженным мышцам, оставляя за собой влажные следы. Каждый изгиб пресса, каждый шрам, каждая татуировка – все было тщательно исследовано его ловкими руками.  ‎Губы брюнета мягко скользили по груди, обжигая кожу и оставляя дорожки из нежных поцелуев, от ключиц до чувствительных сосков. ‎ ‎Обычно сдержанный и покорный, но сегодня он играл по своим правилам. ‎ ‎Пальцы внезапно впились в бёдра Су Бона с грубой жаждой, будто пытаясь запечатлеть себя в плоти, алые полосы расцвели под их натиском. Прежде нежные легкие поцелуи теперь превратились в более требовательные и влажные. Прикосновение губ к чужому телу было полно уверенности, от него разливалось тепло, будто от внезапного ожога. Зубы царапали бархатную кожу, оставляя после себя россыпь багровых отметин, но каждый след тут же смягчался ласковым скольжением языка, словно пытаясь залечить оставленные раны. ‎ ‎Танос замер на мгновение, поражённый внезапной переменой между ними. Его дыхание прервалось, став низким и хриплым, пальцы невольно впились в шелковистые пряди, словно пытаясь удержать этот момент, удержать Нам Гю. Каждый нерв в его теле отзывался жгучим напряжением, а в глазах вспыхнула дикая жажда продолжения. С губ сорвался тихий стон, такой хрупкий, что, казалось, он растворится в воздухе. Его обычно твёрдый, уверенный взгляд смягчился, стал тёплым и расслабленным, но где-то в глубине, за этой нежностью была ощутима искра сопротивления, будто даже сейчас он не мог позволить себе потерять контроль полностью. Су Бон слегка сжал пальцы на бедрах Нам Гю, дабы тот обратил на него внимание, силы постепенно покидали тело репера и ни на что большее их не хватило. ‎ ‎— Ты… точно хочешь этого? — Голос звучал мягко, в нём не было привычной властности.  ‎ ‎— Да. — Брюнет наклонился над ухом Таноса, его губы слегка коснулись кожи. — Сегодня я буду сверху. ‎ ‎Су Бон на мгновение замер, а затем его губы тронула едва уловимая ухмылка, игривая, будто он бросал Нам Гю немой вызов.  ‎ ‎— Как скажешь. ‎ ‎Брюнет, услышав одобрение своего возлюбленного, замер на мгновение и тут же, без тени сомнения, начал действовать. ‎ ‎Рука Нам Гю бесстыдно скользнула вниз, намеренно медленно, почти издевательски, касаясь чужого возбуждения. Каждое движение было дразнящим, будто он наслаждался возможностью растянуть этот момент до предела. ‎ ‎— Ты весь горишь. — Его шепот скользнул по коже, обжигая сладкой язвительностью.  ‎ ‎Су Бон стиснул зубы. Обычно его самообладание было безупречным, но сейчас оно рассыпалось под каждым прикосновением.  ‎ ‎— Перестань… играть… — Вырвалось у него сдавленно. ‎ ‎Нам Гю лишь усмехнулся в ответ и замедлил движения еще больше, доводя до исступления. Это была настоящая пытка. Су Бон вздрогнул, его бедра непроизвольно дёрнулись вперед, ища хотя бы каплю облегчения.  ‎ ‎— Нам Гю… — Его голос сорвался в жалобный стон, тело извивалось на кровати, сжимая в пальцах одеяло. Но брюнет лишь наблюдал, наслаждаясь каждой секундой его муки.  ‎ ‎Когда Су Бон уже был на грани, когда внутри него все сжалось в предвкушении, брюнет убрал руку, насмешливо проведя пальцами по напряженному животу. ‎ ‎— Прошу! — Сорвалось с губ репера, его руки судорожно потянулись к своему пульсирующему органу, но были перехвачены.  ‎ ‎Нам Гю наклонился к его уху, дыхание обжигающее, а голос твердый, как сталь. — Нет. Брюнет вошел без предупреждения, стремительно, властно, заполняя собой всё пространство. Темные пряди волос отражали его решительный взгляд. Су Бон под ним дрожал, едва сдерживаясь. Страсть перетекала в боль, но эту боль репер не чувствовал, она растворялась в сладком огне наслаждения.  ‎ ‎Пальцы Су Бона впились в простынь, оставляя на ткани следы бессильного желания.  ‎ ‎— Медленнее…черт. — Голос его сорвался, превратившись в стон.  ‎ ‎— Я тоже просил медленнее, когда ты вдалбливал меня в кровать. — Нам Гю усмехнулся, и в его низком хрипловатом тоне звучала едкая сладость мести.  ‎ ‎Су Бон стиснул зубы, но спорить не стал, каждое движение партнера сводило его с ума.  ‎ ‎Нам Гю знал его тело: где надавить, где замедлиться, где вогнать глубже, знал слишком хорошо, знал так, чтобы Су Бон даже не вспоминал о всяком самоконтроле. Его прикосновения были точными, как удары кинжалом, безжалостными и идеальными. ‎ ‎— Ты… прекрасен... — Произнёс репер, но тут же со стоном прогнулся в спине. Пальцы Нам Гю сомкнулись вокруг него, синхронизируя ритм.  ‎ ‎Ответа не последовало, лишь страстный поцелуй, в котором не было места нежности. Только требовательность, только власть. Язык Нам Гю жадно проникал внутрь, заставляя сдаться, и Су Бон потакал ему, охотно, с наслаждением. ‎ ‎Вскоре бороться за самообладание стало невозможно, оставалось лишь чувствовать жар кожи, прерывистое дыхание и бешеный пульс, стучащий в унисон.  ‎ ‎— Еще… — Су Бон обвил бедра Нам Гю ногами, притягивая его ближе, будто желая слиться с ним в одном порыве. ‎ ‎— Молчи. — Но брюнет послушался, ускоряя движения.  ‎ ‎Их тела напряглись одновременно, сплетенные, лишенные сил, но не желающие отпускать друг друга. С последним грубым толчком Нам Гю вскрикнул, полностью заполняя своего партнера, а Су Бон, выгнувшись дугой, с громким стоном излился себе на живот.  ‎ ‎Они рухнули на кровать, обмякшие, безмолвные. ‎ ‎— Значит, в следующий раз я снова веду? — Нам Гю хрипло усмехнулся.  ‎ ‎Су Бон сжал пальцы на затылке брюнета и резко притянул его к себе так близко, что их дыхание смешалось, а губы замерли в сантиметре друг от друга, обжигая несостоявшимся поцелуем. ‎ ‎— В твоих мечтах. ‎Но в его горящем взгляде читалось иное — "Попробуй".