left.

казалось бы - что не так? жизнь становилась проще, проблемы отходили на второй план. но.. одна вещь постоянно была неисправима. сомнения. часть из них игнорировалась.

слишком долго.

***

он думал обо всем. от краха до момента, когда его отталкивают, начинают забывать... но не о смерти. не о жестоком предательстве, которого так сильно боялся. не о том, что приводило в дрожь при одном упоминании. все его друзья постоянно твердили одно и то же: «этот человек не тот, за кого себя выдает». лудоман просил их прекратить. «ложь» - так он называл их слова, а сама «ложь» в его понимании - уже не была настолько лживой.

сладкая ложь, какую легко было принять и забыть, но не горькая правда, готовая впиться глубоко в душу. она действительно разочаровывает. это именно то, что шанс хочет оставить позади. вдали от себя.

правда, от которой сводит зубы.

п.п.п..хотелось блевать.

по спине вдруг пробежался болезненный холодок, и мысли заполонили четкие воспоминания; столь тёплые и безобидные. момент, когда слова собственного друга казались такими искренними, такими заботливыми... милыми. но теперь эти воспоминания грубо, необратимо испорчены. казалось, шансу вдруг стало обидно. обидно за то, что время прошло зря. даже здесь он обвинял себя, даже сейчас считал, что сделал что-то неправильное, за что и поплатился. айтраппед не мог поступить с ним так без причины...

не мог ведь?

ох, не иначе боль настойчиво грызла сердцевину, отчаяние поглощало до самого дна.. медленно, но верно поглощало, пока черный, подобный пустоте меч болезненно сдавливал его горло. вещь, которую держал, казалось, ранее родной, важный человек. но в одно мгновение все воспоминания превратились в маленький, сгнивший сгусток ненависти и обидок. оказались нагло прерваны. давление на шею вызывало рвотный рефлекс, заставляя отступить, однако и отступать было некуда. позади стена, а впереди тот, кого считал ближним еще некоторое время тому назад. стоило ли это того?

предательство. вот, что ранит глубже любой раны. вот, что не дает спать по ночам... вот оно - то, что сводит чувства на нет, оставляя за собой одну лишь горечь утраты.

***

« Твоя смерть придет от рук того, о ком ты заботишься больше всех. »

только сейчас он осознал значимость этих слов. только тогда, когда чувство беспомощности накрыло его с ног до головы. он понял, насколько важны они ему были еще тогда, совсем давно... сколько времени прошло? много ли, мало? тяжесть данного ему бремени сокрушала дух вдребезги.

Шанс.

Шанс?

Это его имя значило множество вещей.

Достаточно.

Каков был ШАНС, что событие, подобное этому, будет относиться именно к нему?

Никакой.

слушай, шанс... ты странно наивен. ты знал об этом? - этот голос - словно соль, бьющая открытую рану, что заставило лудомана вздрогнуть. - мне очень жаль, правда. привязанность испортила тебе жизнь, погубила и тебя. а теперь.. а теперь это нужно как-то разгребать. Бедняжка. - насмешливый тон не давал покоя, колящий, словно острый нож. в груди появляется то знакомое, содрогающее чувство. на этот раз - это нехорошо. игрок чувствовал, как внутри него бурлила кровь - так он это ощущал. одежда, которую он выбирал себе совместно со своим другом словно больше ему не принадлежит. это то, что больше невозможно вымыть. никогда не будет возможным: она останется тусклым комком грязи в этом темном, унылом переулке, останется единственным воспоминанием о том, что здесь произошло. но только для одного человека. наивен... - вдруг раздался смешок. второй, третий. один за другим заставлял его давиться, а хохот хрипом раздавался в его груди, оставляя после себя тихие вибрации. следующее ощущение.. такое отвратительное и яркое, сдавливало глазные яблоки и клонило в сон так, словно кто-то незнакомый нарочно сжимал хрупкое горло в тиски. пришлось сплюнуть. лудоман предпринял попытку вздохнуть один раз, два..ничего не выходило. что-то внутри него тянуло воздух под землю, ниже самого плинтуса. в низины его оболочки.

рассуждать становилось невыносимо трудно.

ты. ты все еще.. невообразимо красив. - с не до конца осознанным всхлипом произносит шанс, отводя усталый, изуродованный целым потоком жизни взгляд, в сторону. айтраппед никак не отреагировал на комплимент, лишь невозмутимо цокая. ничто бы не сравнилось с айтраппедом. никто. - очень.. очень хорошо сыграно, можешь не сомневаться.

его голос дрожал.

парень мягко, отзывчиво улыбнулся, прежде чем осторожно схватить своего друга за запястье, не смея спешить. он нежно провел рукой по его ладони, спустив смешок. шанс надавил на его предплечье, но так и не произнёс ни слова. речь путалась, пришлось бы делать паузы, поскольку язык не слушался ни его самого, ни окружение. ченс в любом случае не сможет говорить ровно и уверенно, как делал еще в игре, со ставками.

капля пота скатилась по лицу. сдерживать подступающие слезы становилось чем-то невыносимым.

подобием пыток.

глаза. холодные глаза льдины сужаются, когда он наблюдает, как шанс сдерживается, жестокая ухмылка играет на его губах. он не убирает меч с его горла, надавливая ровно настолько, чтобы затруднить дыхание вдвое. для тебя мой поступок - хорошее шоу? о, мой дорогой друг, ты все еще не понял, я прав? — он мрачно усмехнулся, его свободная рука поднимается, чтобы погладить щеку игрока в насмешке над привязанностью, придвигаясь ближе. тот вздрагивает, словно в отвращении, и обеспокоенно отстраняется, громко, устало вздохнув. - думай, как хочешь. но знай, что это - чертов конец всему, чем мы хоть когда-то были связаны. - в его словах читалась ясная угроза. в этот раз не шутка. теперь шанс был точно уверен.

твоя наивность угробит тебя.

каждое мгновение, которое мы провели вместе, каждый смех, которым мы поделились, каждый секрет, который ТЫ умудрился мне доверить.. все это было лишь средством для достижения цели, увы и ах. в этом я полностью невиновен. - траппед сощурился, пытаясь разглядеть глаза через тёмные, как смоль, очки. эти глаза.. такие красивые и яркие. тот тип, который хотелось просто вырвать, срезать и забрать себе. просто золото. в его лице вдруг заиграла радость, улыбка стала шире, а хватка на оружии по итогу обратилась куда более настырной.

***

шанс считал себя сильным, это правда. но недостаточно сильным, чтобы пережить предательство друга, о предательстве которого он не думал с самого начала и до самого конца. слезы подбирались все ближе и ближе, отчаяние и боль перебивались с ним в жестокой хватке. однако шанс проиграл, не задумываясь. он не видел смысла в противостоянии эмоциям, если это последний раз, последний его момент. последняя возможность их не скрывать. шанс давно испробовал всю соль своих слез. поначалу, за линзами очков практически не было видно и грамма того, как он начал плакать. но со временем это перешло во что-то большее. что-то гораздо, гораздо сильнее обрело отдельный уголок внутри него. слезы безостановочно стекали к подбородку.. физическая боль играла с ним плохую шутку. лудоман чувствовал себя максимально отвратно, что нельзя, нельзя было передать ни единым словом, которым он обладал. парень не решился комментировать свой отчаянный шаг, молча уставившись на айтраппеда, как будто ждал от него совета. хоть чего-то стоящего внимания. взгляд айтраппеда задерживается на слезах, текущих по этому лицу, его охватывает извращенное чувство удовлетворения. Он наклоняет голову, изучая шанса со смесью любопытства и презрения, а его презрение к этому проявлению эмоций вполне очевидно. ну-ну, посмотри на себя, плачешь, прямо как ребенок. жалко. - его голос сочится ядом, когда он продолжает: - но знаешь что? я думаю, это уместно. в конце концов, ты был гнусным беспорядком с тех пор, как я начал раскрывать о тебе всю правду. с тех пор, как ты часами чертил о себе браваду, просто чтобы угодить мне. просто признай: ты не можешь справиться с реальностью того, что тебя каждый раз используют и выбрасывают. о, бедный, боготворенный шанс. что же он будет делать? внезапным рывком он слегка отводит меч назад, давая шансу проблеск свободы, но тут же переводит острие ниже, тыкая тому в бок. он поворачивает его, надавливая на рану в боку ченса, заставляя того предательски задыхаться от боли. он наклоняется ближе, его ледяное дыхание омывает лицо своего бывшего друга. - но, понимаешь.. мы уже достаточно наболтались. пришло время сделать то, к чему мы шли все это время, шанс. главное событие, вводящее тебя в ступор. можешь в это поверить?

можешь.

быстрым, жестоким движением ай вонзает меч глубоко в его живот, игнорируя любые крики агонии и слезы. кровь хлещет из раны, окрашивая грязный пол переулка в алый цвет. он специально держал клинок на месте, надавливая в наслаждении чувства контроля. шанс сгибается напополам, этим действием доставляя себя больше страданий. меч давит на внутренние органы, постепенно убивает их вслед за его сознанием. собственными криками тот практически сорвал себе горло, без стыда захлебываясь в слезах, не находя себе места. айтраппед грубо схватил его за горло, упорно сжав и не смея отпускать, то и дело прокручивая меч с целью возобновить невыносимые страдания шанса, задеть все до последней капли. он сходил с ума от этих криков, от этого заплаканного лица.. его АГОНИИ. ай прижал того к стенке, сначала сдавливал шею, а затем позволял тому набраться кислорода вновь, чтобы сжать в смертельной хватке опять. и так множество мучительных раз, пока он попросту не устал раз за разом повторять ровно то же самое.

причиной была лишь скука.

в конце-концов, он медленно вытаскивает меч, позволяя крови шанса брызнуть на землю с новой силой. жёстким поворотом запястья он отбрасывает оружие в сторону, оставляя того слабым и беспомощным в своей хватке.

его тошнило. сильно. обильно. неприятно. ченс все еще чувствовал что-то внутри себя. казалось, что что-то внутри него двигалось, перебегало из угла в угол... отвратительно. он никогда не думал, что сойдет с ума так просто. НАСТОЛЬКО легко. сил переставало хватать, сознание терялось.. ничего не оставалось делать.

страдать.

страдать...?

страдать.

СТРАДАНИЯ.

тебе ведь так плохо.

шанс падает с ног на пол, не в силах больше держаться за что-либо. хотелось покончить с этим раз и навсегда, но... его жизненная сила убывает. слишком навязчиво, слишком.. быстро, чтобы чего-то добиться.

пока жизненная сила шанса убывает, айтраппед молча становится на колени рядом с ним, изучая вид его опустошения с отстраненным любопытством. он протягивает руку, проводя пальцем в перчатке по следу крови, бегущей от его бока вниз - к спутанной траве под ногами. твои друзья тебя предупреждали. - он создает неловкую паузу, пристально глядя на своего друга. друга ли? - но ты не слушал их. ты доверял мне так сильно, что готов был отдать всё... и сразу. - его настроение вдруг сменилось чем-то иным. кажется, унынием. грустью. словно в глубине души тот жалел о своих действиях, но снаружи жаждал большего. жаждал чужих страданий. хотел НАСЫТИТЬСЯ ими сполна... - даже чувствуя обман, таящийся под поверхностью, Ченс.

черт. насколько бы сильно я не желал тебе зла, шанс, ты - безмозглый идиот. мне жаль.

ты дурак, Ченс. слепой, доверчивый дурак, который не смог увидеть монстра, скрывающегося за маской дружбы. дурак, который не удосужился ни проверить, ни узнать. - айтраппед тихо вздыхает, прежде чем осторожно снять одну из перчаток, отложив в сторону. мысли на фоне кричали ему о том, что все это - большое недоразумение, что не стоит поступать так, как-... он нежно, несмотря на ситуацию, положил ладонь на чужую щеку, смиренно поглаживая. в его лице читался проблеск жалости. молчок. - но для твоей личности это, кажется, вполне себе нормально. - едкий смешок; он, наконец, убирает руку. перед тем как встать - возвращает белоснежную перчатку себе, небрежно отряхивая свои колени, пока вставал.

***

пусть твоя память послужит тебе напоминанием об опасностях слепого доверия другим.

айтраппед вынес постановление, прежде чем покинуть это место навсегда. оставить шанса одного, заставить истекать кровью в одиночку, пока он не попрощается с жизнью от истощения.

но нет. Шансу нужно было испытать свою удачу в последний раз. узнать, что ждет его в итоге. нельзя было оставлять все.. так. потому что больше шансов не останется, потому что впереди останется одна только тьма. пустота, которой он боялся столь сильно, что страх попросту сводил скулы. на этот раз бояться некогда. это он точно знал, как никогда лучше. в голову пришла просто омерзительная идея. с моральной точки зрения - полное дерьмо, однако если ситуация требует мгновенного конца - почему это имеет для него хоть какое-то значение? стоило сделать себе большое исключение. ченс задумчиво достает кремневое ружье. одно из немногих любимых, сохранившихся временем предметов. в нем было столько воспоминаний, скольких не сосчитать.. вот. вот причина, по которой использовать стоило исключительно это. пора исполнить всеобщее желание прямо сейчас.

спусковой крючок.

он медленно придвинул ствол к виску, грубо прижимая к коже силами, что у него остались. шанс схватил оружие крепче.

больно...

. . .

он нажал на курок.

***

Что.

как раз в момент, когда айтраппед делает свой первый шаг к свободе.. шаг к тому, чтобы поскорее уйти - в переулке раздается оглушительный выстрел, заставляя его обернуться от удивления. он становится свидетелем того, как безжизненное тело отпускает ружье, не в силах удержать, а сквозной выстрел — ужасное свидетельство отчаянного поступка.. Ченса. это.. - его голос дрогнул, затихая, не в силах осознать внезапный поворот судьбы. он осторожно приближается, глядя на его труп с противоречивым набором эмоций: гнев, замешательство и, возможно, намек на сожаление; последнее, чего он от себя ожидал. мудак... - бормочет он себе под нос, качая головой в недоумении. тяжело вздохнув, айс поднимает свой меч с земли, вытирая окровавленную сталь об собственный пиджак. он вкладывает оружие в ножны, его движения методичны, а сам он вел себя так, словно все в порядке. словно это не тот, кого он нацелился убить, только что совершил самоубийство. как бы он ни пытался этого скрыть, его душа изнывала в смятении и разочаровании. изначально - цель покончила с жизнью самостоятельно. затем - горечь.

почему?

похоже, это единственный трюк, который ты провернул успешно. - кривая улыбка дергает уголок его рта, когда он осматривает сцену, отмечая сюрреалистическое сопоставление безжизненного тела и богатства, которое по случайности осталось лежать нетронутым. с головы слетела шляпа, вниз спустились наушники... а очки.. очки так и не переставали скрывать прекрасных глаз. айтраппед застал их однажды. всего один раз, один единственный, когда Ченс оказался совсем не против. ровно наоборот, открыто разговаривал с ним, как ни в чем не бывало, будто очки так и остались на месте. айтраппед решил снять эти очки, забрать себе. нет, совсем не горел желанием смотреть на опустошенные, золотистые зрачки друга.. но пришлось делать дело. исполнить обещание, данное самому себе, о котором за время издевательств успел позабыть. он аккуратно сложил небольшой предмет в руках, довольно убирая в карман, но следом забрал и мелкую, бриллиантовую сережку. серьга теперь надежно закреплена в его ладони. он снова смотрит на безжизненное тело перед собой, сложное выражение играет на его чертах уже не первый раз; — смесь уважения, неохотного восхищения и затянувшегося негодования.

теперь и он чувствовал себя пустым.

айтраппед не выпускал серьги́ из ладони, зажимая так, словно пытался выудить из неё воспоминания. быть может, в каком-то смысле, этого он и добивался..? переулок, казалось бы, становится гораздо темнее с каждым проведенным здесь моментом. так, как будто сами тени близятся к тому, чтобы с концами поглотить остатки существования в этом месте Личности.

спи спокойно, старый друг. или, должен сказать, бывший? — в голосе слышится отчетливая нотка окончательности, когда он поворачивается, чтобы уйти.

. . .

их больше нет.

нет? кого нет?

Нас.