Сломанный

ㅤㅤㅤТихие шаги, которые еле слышны из-за босых ног. Белая, длинная, чуть ли не до самого пола ночнушка, которая к концу ткани становится слегка полупрозрачной. Коридоры что кажутся уже такими знакомыми. Высокие потолки, дорогие, раскошные обои с позолотой. Каждая плитка, щель, окно, дверь, люстра, стул. Все это Пьюр Ванилла знает наизусть. Много комнат, которые пустовали или имели совсем странное предназначение. Темно синяя дверь с табличкой «Комната Плача», предназначена для грусти. «Видимо, в других местах грустить запрещено» — каждый раз проноситься в голове у Ванильного. Следующая комната - «Вальс». Если приложить ухо, можно услышать тихую, приятную песню, которая крутится на повторе долгое время. Дверь «#13», из этой двери часто слышаться чавкающие звуки, от которых по коже мурашки… Пьюр Ванилла ни разу не видел, что бы одна из этих комнат хоть раз открывалась. Усталые глаза перестают смотреть на стены, полные картин "великого" шута Шадоу Милк, устремясь прямо на ковёр. Иногда, Пьюр Ванилле казалось, что эти картины следят за ним. Только благодаря этому ковру, ноги пленника не замёрзли за эту ночную прогулку. Проходя дальше, перед ним появляется лестница. Винтовая, с таким же синим, дорогим на вид ковром, что вела к жилым комнатам. Как на зло, комната Пьюр Ваниллы находилась на самом верху. От чего дойти до неё можно было, дай бог, через 30 минут. Но уже ничего не поделаешь. ㅤㅤㅤПоднимаясь, уставший Нилли видит комнаты других жильцов. Дверь в комнату Кэнди Эпл. Вся разукрашена восковыми мелками, где то нарисованы тучи с молниями, снизу замок, а рядом он с Шадоу Милк и Сапфиром за ручки держатся. И табличка «не входить!!!», написанная ярко красным мелком. Дверь Сапфира. Вся строгая, чистая, отполированная, даже коврик перед ней "Не добро пожаловать". На его двери лишь табличка с его именем. Предпоследняя дверь. Шадоу Милк. Мрачнее дерева не видел. С дорогой, золотой ручкой и аккуратно выведенным его именем. Ванилла всегда быстро проходит мимо этой двери. ㅤㅤㅤПоследняя дверь. Без опознавательных знаков. Простое дерево и не крепко держащаяся ручка. Замок не работал у двери, от чего любой мог зайти к нему. Комната Пьюр Ванилы. Войдя в комнату, что давно уже изучена в каждом уголке, парень плюхнулся на кровать. Мрачный серый потолок, где то потрескавшиеся. Сама комната была небольшая. Где то... 5 на 7 метров. Кровать, прикроватная тумбочка, шкаф для трёх наборов одежды, письменный стол со скрипящим стулом, дверь в ванную комнату, пошарпанный ковер и окно с решеткой. Кажется, что его держит тут как принцессу в башне, ну хотя бы не как животное. ㅤㅤㅤТяжёлая голова легла на не особо мягкую подушку. Глаза уже давно привыкли к темноте, плохое зрение этому способствовало. Над его слабым зрением с самого начала смеялся Шадоу Милк куки. Показывая ему пальцы, с ехидным вопросом «сколько я показываю?», этот вопрос часто игнорировал ванильный, не признавая, что видит расплывчато. Лишь в близи мог спокойно разглядеть, от чего читал всегда близко всматриваясь в текст. Дурацкая одежда, что была ему выдана. Конечно, она была хороша, ткань приятная, не колит, сидит. Но само понимание почему он носит её, как сразу начинает кружиться голова. Взгляд перенёсся на собственную правую руку. Тонкое запястье, такие же тонкие, не особо длинные пальцы, с покусанными ногтями. Раньше, они были аккуратны. Лили или же другие дети любили обрабатывать его руки, крася ногти в приятные, нежные цвета. Сейчас же ногти были не особо ухоженные, где-то трескались, где-то сломались. Хватало сил лишь убрать грязь из-под них. Вторая рука коснулась рукава правой руки, медленно, словно боясь спугнуть самого себя, он закатывает рукав. Пьюр стал мало есть, не смотря на то, как сильно его заставляет Шадоу, иногда дело до ходило чуть ли не до драки или рвоты. Темная кожа и светлые порезы. Конечно, это порезы от драк. Он уже давно забыл сколько их было. Проводя пальцы по некоторым шрамам, воспоминания сами собой появляются. Тут, он упал в кусты роз, когда хотел сорвать немного для Лили. Этот, был от самой первой драки, защищая детей от зла. Эти три следа от когтей, когда его грубо схватил Шадоу Милк куки. В тот день. Когда вся жизнь будто поделилась «до» и «после». Слезы сами потекли рукой. Он старается, он правда старается все держать. Но эмоции уже переполнены. В груди так больно. Почему он должен находиться в этой комнате. В этом замке. С этим ЗвЕрЕм. Ногти грубо режут по собственной коже. Сначала слабо. Но с каждым разом всё сильнее. Быстрее. Жёстче. Все доходит до того, что Ваниль как не в себе трёт по руке, так быстро, что горячо. Первые капли крови, что попадают на кровать. Алые бусинки появляются и где-то скатываются. Губы дрожат. Сердце начинает бешено биться. В голове столько отвратительных мыслей. Столько «почему» которые останутся без ответа. К горлу подкатывает комок, от которого невыносимо дышать. Всхлипывает. Хочется закричать, так громко, что бы спугнуть всех от себя, так, что бы всё это закончилось раз и навсегда. Он меняет руку. Теперь «чесотка» происходит и на левой. Покраснение, первый слой кожи пропадает, жжение, лёгкая кровь. Пьюр Ванилла не останавливается. Наоборот. Заходит дальше. От кисти до локтей. Все чешет. Буквально желает сбросить с себя кожу. Он не хочет ощущать на себе это место, он не хочет ощущать на себе этого зверя. Слезы все так же текут, уже сами по себе. Нервы сдали. Каждый день тут — что пытка. Подавляет в себе крик, если будет слишком шуметь - придет этот самый шут. Из-за которого все и началось. ㅤㅤㅤПьюр Ванилла еле принимает сидячие положение. В глазах плывет. Взгляд переходит на собственные руки. Жжет. Неприятно, мерзко, отвратительно. Но хочется ещё больше. Хочется больше не чувствовать моральную боль, если её можно заменить на физическую. На дрожащих ногах, былой свет, встаёт с кровати с мерзким скрипом и небольшими шагами передвигается к двери в ванную комнату. В какой то мере, он благодарен Шадоу Милк, хотя бы за то, что у него есть личная маленькая ванная комната. Дверь открывается и противный звук того, как она бьётся по плиточному, не особо ровному полу, наполняет спальню. Пьюр Ванилла подходит к раковине, включая холодную воду. Взгляд приподнимается и встречается со своим отражением. Кажется. Даже отражение смеётся перед ним. Волосы как солома, которые изредка расчесывает сам Шадоу Милк, подобно какой то кукле. Покрасневшие глаза с мешками из-за недосыпа и стресса под ними, что давно не сияют, из которых просто текут слезы. Впалые щёки. Выделяющийся кадык и ключицы. Какой же жалкий, какой же жалкий, бедный, бедный Пьюр Ванилла Куки. Руки оказываются под холодной струёй воды. Все тело покрывается мурашками. Боль становится сильнее. Хочется шипеть, биться в конвульсиях, отступить и дать рукам зажить! Но он этого не делает. Терпит. Терпит так, что будто, вода это целебная. Терпит до того, пока не понимает, что лучше он покончит со всем этим. Глаза бегают по ванной. Старая ванная, шампуни с запахом ванили, мочалки, полотенце, унитаз, ёршик. Зеркало. Пьюр Ванилла смотрит некоторое время на отражение. Сглатывает. Все равно, это не его замок, верно? Взгляд проверяет, что дверь в ванную прикрыта. Замахивается.

Удар.

ㅤㅤㅤШипение от ванильного. Осколки стекла со звоном падают в раковину. Мелкие в ней навсегда и пропадают. Крупные, остаются. Удар пришелся почти по середине небольшого зеркала. Кулак левой руки теперь тоже болит. Мелки осколки стекла оставалось в руке. Отвратительно. Руки дрожат. Он шмыгает носом. Правая рука берет самый крупный осколок. Сжимает его. Поднося самый острый край осколка к левой руке, Ванилла проводит сначала еле касаясь кожи. Будто, спрашивая себе «ты точно хочешь?», «будет больно же?», «может остановимся?». Глупые вопросы. Прикрывает глаза, он не хочет видеть всей этой картины. ㅤㅤㅤПорез. Сильный и быстрый. Тёплая алая кровь стекает в белую раковину. Видно как плоть расходиться в разные стороны. Конечно, она не глубокая, не сквозная, лишь немного видно, что происходит внутри тела. По сравнению со всей болью, что копиться у Ваниллы внутри, это лишь маленький порез, словно от шипов розы. Тихое шипение. Порез повторяется. Чуть выше. Чуть глубже. Чуть быстрее. Ещё один. Уже правее и ниже. На другую руку делается порез. Ещё один. Ещё. ㅤㅤㅤЕщё. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤЕщё. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤЕЩё. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤЕЩ5. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤЕЩЕ. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤЕЩЁ. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ3ЩЕ. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤЕ#&. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ@Щ₽. ㅤㅤㅤКровь стекает по раковине. Кровь стекает по осколкам стекла. Концентрируется на боли. Он же должен чувствовать себя легче от такой боли, почему же всё остаётся как есть... Осколок падает в раковину вместе с кровью. Спина прижимается к холодной стене и медленно скатывается вниз. Хочется лежать на полу. Хочется истечь кровью. Хочется оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Слезы снова накатываются, с новой силой. Снова текут. Сколько же их ещё. Прерывистое дыхание. Взгляд осматривает свои руки. Изрезаны. Где то несколько раз по одной ране. Где то рана противно открыта, что порез разошелся в стороны. Где то видно пульсацию. Хочется остаться лежать, прижимая к себе ноги и руки. Что бы больше его не трогали. Пьюр Ванилла прикрывает глаза. Делал ли такое Ванильный король раньше? Да. Но сразу же лечил себя. Это был его маленький секрет. Но сейчас он зашёл слишком далеко. Сейчас он не чувствует себя лучше. Сейчас он хочет пропасть, раз и навсегда. В глубине души, такой чистой, светлой для всех души, Пьюр ненавидел себя.

Капли слёз падают на пол.

ㅤㅤㅤЗа дверью в ванную комнату к стене прижимается шут. Он ничего не говорит. Не улыбается. Лишь слышит как падают капли слез. Как дрожит его любимая игрушка. Вы, наверное, спросите, давно ли он тут стоит? Ответ довольно простой. Да. С самого начала. Ещё давно он мог остановить это все. Но не делает этого. Его глаза смотрят в пол, словно ищет там ответ, как ему поступить. Руки скрещены на груди.

Неужели. Это сострадание?

ㅤㅤㅤНа лице шута появляется улыбка. В груди все сжимается, сердце бешено бьётся. Противно острые тридцать два зуба показались. Широкая улыбка, от которой у любого будут мурашки по коже. Взгляд поднимается с пола на кровать. Хочется рассмеяться во весь голос. Нельзя. Он не хочет спугнуть свою маленькую, слабую, беззащитную игрушку. План уже давно созрел в голове.

Ах, вы не угадали.

ㅤㅤㅤПроходит буквально пара минут. Шут не умеет ждать. Это не его стиль жизни. Он и так дал слишком много времени для своей игрушки. Дверь, всё с таким же противным скрипом открывается. Слабые свет появляется в тёмной ванной, отражаясь от разбитого стекла и попадая солнечными зайчиками на стены. Фигура Шадоу Милка кажется ещё темнее из-за света за ним. Лишь его глаза светятся. Он смотрит. Хотя, скорее любуется своим пленником. Тем, как он сидит на полу, то, как белая ночнушка испачкана его же кровью. Тем, как он прижимает к себе ноги. Тем, как подрагивают его ресницы. Нилли не спит, он в сознание, просто притворяется. Не хочет он иметь дело с шутом. — Ах! Нилли! — Шадоу громко говорит. От чего, бедное тело на полу вздрагивает. Владелец замка взмахивает руками, с улыбкой на лице. ㅤㅤㅤВ ответ тишина. — Ну что же ты молчишь, друг мой! Какой же ты тут устроил бардак, кто же за тобой будет убирать? Только не говори, что я! — Эмоционально продолжает говорить шут. Он подходит ближе к Ванильному королю, наклоняясь к нему. Резким движением берёт его руку и тянет на себя. Пленному ничего не остаётся, как подчиниться. Слабое, израненное тело, как пёрышко, не сопротивляется, поднимается. Шадоу с лёгкостью поднимает уставшее тело на руки, держа его за бёдра. Ванилле приходится положить свои руки на плечи мастера, ему не хотелось бы упасть и расшибить свою голову. А может и хотелось бы. Теневое молоко несёт бедное тело на кровать. Аккуратно кладёт Нилли на кровать, садясь сначала рядом с ним. Но хочется больше близости. Руки касаются блондинистых волос и головы пленника, приподымая её. Наконец, шута устраивает поза. Голова Ванилы лежит у него на коленях. Владелец замка рассматривает смуглое лицо, его мешки под глазами, его высохшие слёзы, красные щёки и нос, мокрые ресницы. На лице шута улыбка. Ему нравится видеть свою игрушку сломанной. Взгляд переносится на руки пленного, все изрезанные. Где-то кровь ещё слегка течёт, а где-то уже высохла. Рукава белой ночнушки испачканы. Кулак правой руки в мелких осколках, которые так и ноют в бедной коже. Нити. Опять появляются нити из ниоткуда. Они устремляются к мелким осколкам, аккуратно обвиваются вокруг них и рывком все сразу выскакиваются. Пьюр Ванилла шипит на коленях. Дышит через приоткрытые, потресканные губы. — Ну же, Нилли! Что же ты так шипишь? Я же помочь стараюсь, — Шадоу берёт руку блондина и с силой проводит по порезам. Кровь где-то снова выступает. Ванилла вздрагивает и пытается убрать свою руку из хватки. Никак. Его держат крепко. — Ах, мой маленький, глупый Нилли. Зачем же ты себя так изранил? Неужели, понял, что тебя никто не спасёт. Что ты никому не нужен, кроме меня. Сколько времени уже прошло? Полгода? Больше? Ни одной попытки. Все они предатели, мой милый Ванилли, ты же это и сам отлично понимаешь. Лишь я, один, рядом с тобой. Навсегда! — Шадоу приподнимает лежачее тело и обнимает его. Какое же было его удивление, что Ванильный обнял его. Слабо, дрожащими руками, пачкая одежду мастера, но обнимает. На смуглом личике вновь появляются слёзы, он утыкается в плечо сидячего, дышит ртом, задыхается. На лице Теневого Молока появляется снова улыбка. От уха до уха. Во все свои острые зубы. Наконец. Он сломал этого глупого короля. Наконец. Он останется с ним НАВЕЧНО. ㅤㅤㅤОбъятия долгие, словно они срослись в одно тело. Первыми их разрывает ванильный. Отстраняясь от мучителя, он приоткрывает свои разноцветные глаза, с пышными, белыми, мокрыми ресницами. Чужая рука с максимальной нежностью касается смуглой щеки, вытирая большим пальцем слёзы. Ванильный король удивляет Теневого зверя всё больше, он примыкает к руке, словно брошенный котёнок. Котёнок, которого пытался утопить сам хозяин, но в последний момент передумал. Шадоу тянется к потресканным губам. Поцелуй. Сначала лёгкий, но далее всё усиливается. Вот уже, теневой кусает и так бедные губы. Острый, синеватый язык изучает всё, что попадётся ему. Пересекается с красным языком, будто танцует с ним. Слегка металлический вкус в их танце только больше радует Шадоу. Поцелуй, кажется, длится целуя вечность. Но всему есть предел. Он заканчивается. Тяжёлые вздохи у двоих. Ванилла отворачивает голову, щёки его пылают. А шут лишь смеётся. Вновь во мгновение ока они меняют положение. Теперь, они лежат на кровати, в обнимку, хотя скорее только теневой обнимает. Рука Шадоу ложится на светлые волосы и медленно поглаживает их. Они жёсткие. "Надо будет обязательно помыть глупого Ниллу и выдать ему новую одежду," — проноситься в голове у мучителя. Этот день наступил. Как же он счастлив. Как же он блять счастлив! Счастлив даже тому, что Ванилла сломался до того, как узнал, что спасатели уже идут к нему! Шадоу не перестаёт улыбаться. Второй рукой вытягивает израненную руку. Нити, в этот раз они толще обычных и явно мягче. Обволакивают бедную руку, слегка сжимая. Не будет же теневой король искать бинты! А это отличная замена. Вторая рука была так же замотана в "бинты". Тихое шипение закончилось. Двумя руками, шут прижимал слегка тёплое тело к себе, слыша редкие всхлипы, что так радовали его уши. Как же приятно осознавать, что его игрушка уже сама не уйдёт от никого.

НИКОГДА.