Пламенная Вуаль

Два месяца проходят незаметно. Казалось, только они приехали, только началась учеба, только прошли отборочные по квиддичу, назначение Гарри в капитаны, его уход из команды, и учеба-учеба-учеба, а уже и первый снег выпал, а вот он уже целую неделю валит без остановок. Удивительно, как быстро идет время, когда чем-то занят. Но по порядку. Удивительно, но за эти два месяца не произошло ничего из рук вон выходящего. На Хэллоуин так же не произошло буквально ничего. И каждый день Гарри засыпал с мыслью: «так вот какая обычная школьная жизнь?». У него накапливалось столько энергии, что он не успевал растратить ее за день. Он привык вечно нестись, сломя голову, спасать всех и вся. Сейчас же такой необходимости не было и ему приходилось сидеть на своей геройской заднице ровно и не рыпаться лишний раз, из-за чего казалось, что воздух вокруг него скоро наэлектризуется. Из команды по квиддичу он благополучно, хоть и не без потраченных нервов, ушел, решив, что хоть один учебный год он должен посвятить исключительно учебе. Квиддич его бы только отвлекал, хоть ему и не хватало полетов. Для него они были своеобразной разрядкой. Безусловно, переодически он выходит полетать на поле в одиночку, потратить накопившуюся энергию и просто для удовольствия, но это не одно и то же. Да и немного жалко было оставлять пост капитана, когда только его получил, но спустя время после назначения Гарри понял, что это не для него. Без адреналина и элемента опасности для жизни он командовать не может. Поэтому, пусть с сожалением и огромным нежеланием, он передал капитанство Джиневре. Гарри был уверен, что она будет замечательным капитаном. И не прогадал. Пару раз он заглядывал на тренировки их команды и он давно не видел, чтобы они работали так слаженно. Последний раз так было, наверное, во времена, когда капитаном был Оливер Вуд. Поэтому он смог наконец выдохнуть и полностью посвятить себя учебе. Он проводил за книгами дни и ночи, когда не мог уснуть из-за нерастраченный энергии. Рон начал звать его занудой и книжным червем, сравнивал с Гермионой, но Гарри это мало волновало. Пока была возможность действительно учиться, а не делать вид и после выпрашивать помощи у Гермионы, он собирался учиться. Он советовал Рону тоже наконец взяться за ум, но тот лишь отмахивался и уходил играть в шахматы с Симусом, продолжая постоянно дергать подругу в поисках помощи и переключаясь теперь на Гарри, если та ему отказывала. Гарри же по началу помогал, подсказывал, давал списывать, но когда это переросло в постоянную основу и по факту Поттер выполнял работу за Рона, он тоже начал отказывать, отправляя заниматься самостоятельно. Друг, естественно, строил обиженную морду и демонстративно ничего не делал, ожидая, что ему помогут, но что Гарри, что Гермионе было все равно, лишь бы не трогал, и спустя время Уизли основательно скатился в отметках. Винил он, конечно же, Поттера и Грейнджер, мол они ему не помогают. Да только они бы и рады помочь, именно помочь, а не выполнять всю работу вместо него. Но он этого не понимал и продолжал строить из себя обиженку, хоть и начал что-то делать сам. Сильно оценки у него, конечно, не повысились, но и сплошные Тролль он получать перестал. Его один раз успел вызвать Дамблдор на разговор. Они просматривали воспоминания профессора о его первой встрече с Волан-де-мортом. Гарри смотрел без особого интереса, его перестало так сильно волновать спасение всего мира, и срать он хотел на статус Избранного и пророчество. Поручение втереться в доверие к Слизнорту он, конечно, выполнит, но только потому что это Дамблдор приказал. Помимо учебы, он так же немало времени уделял слежке за Драко Малфоем. Это незаметно вошло у него в привычку. Теперь не проходит и дня, чтобы он не искал его по карте мародеров. Раннее утро, после завтрака, между занятиями, перед обедом, в свободное время, перед или после ужина, перед сном или ночью, если не мог уснуть. Его не волновали ни необходимость постоянно прятаться по нишам, чтобы посмотреть где Малфой ходит, ни косые взгляды друзей. Его лишь волновало где он ходит, когда находится вне поля его зрения. Когда же друзья начали задавать вопросы он просто отмахивался, говоря, что Драко выглядит подозрительно и он просто следит, чтобы тот не делал ничего противозаконного. Ему, естественно, верили лишь отчасти и задавать вопросы не перестали. Гарри конечно понимал, что это не очень здорово, но и перестать следить он не мог. Точнее мог, но не хотел. Но никому знать об этом не обязательно. В начале слежка не давала никаких результатов, но в середине октября, спустя полтора месяца постоянного надзора, Гарри заметил странность. Драко уже некоторое время частенько ошивается на восьмом этаже. Конкретно возле входа в Выручай-комнату. Он доходит до стены и пропадает. Логично предположить, что он нашел вход и теперь частенько пользуется комнатой. Вопрос, зачем? Гарри это показалось подозрительным и оставшиеся две недели октября он по вечерам следил по карте вдвое чаще, а потом и начал ходить под мантией-невидимкой. Пару раз даже удавалось зайти в комнату вслед за Драко. Наблюдая за тем, как он чинит какой то шкаф, у Гарри был один-единственный вопрос — зачем ему этот шкаф? Он же богатый и может купить, или нанять мастера на худой конец. Но нет, Малфой каждый день ходит в Выручай-комнату и чинит его сам. Столько лет орал, что любой труд для подчиненных и рабов, а теперь вон, сам трудится. Каждый раз, думая об этом, Гарри не сдерживает смешок. Один раз даже чуть не попался из-за этого Малфою. Тот обернулся, прошелся, ничего естественно не нашел, но и к шкафу не вернулся, а пошел на выход. Это огорчило Гарри и теперь он старается не думать, а просто наблюдать. В каком то смысле он стал зависим от Драко Малфоя. Если он хотя бы раз за день не увидит его — день прожит зря. Даже знание его местоположения не помогало. Ему постоянно надо было смотреть на него. За завтраком, на совместных уроках, на перерывах, на обеде и ужине. Ему словно было жизненно необходимо еще раз пройтись взглядом по образу, который уже отпечатался на обратной стороне век. Он даже не замечал, как засматривался, пока его не дергали Рон или Гермиона. Гарри пытался не смотреть, прятал карту на самое дно чемодана, пытался избегать его. Ничего не работало. В итоге он все равно возвращался к началу. Его друзьям это не нравилось, оно и понятно, и так погрузился с головой в учебу, а свободное время тратит на слежку. Уделять время им он стал катастрофически мало. Гарри и сам был не в восторге, но при попытках перестать он становился нервным и слегка агрессивным. Из чего сделали вывод, что лучше уж пусть следит, чем срывается на всех подряд. Сам Драко словно и не замечал такого повышенного внимания к своей персоне. Столько лет гнался за ним, а когда получает даже не замечает этого. Или делает вид, что не замечает. В любом случае Гарри это только на руку. Ему хватает Рона с Гермионой, не хватало только, чтобы еще и Малфой с вопросами пристал.

***

— Ты постоянно таскаешься с этим учебником и тебе не пришла мысль поинтересоваться кто такой Принц-Полукровка? Золотое трио направлялось в Хогсмид. Дороги были усыпаны снегом, который продолжал идти. Голос Гермионы звучал обвинительно, что подняло волну легкого недовольства у Гарри. Подруга видимо считала, что он маленький ребенок, неспособный ни на что. Когда-то, на первом курсе, она взяла роль умной головы в их компании, и если тогда это было актуально, то в данный момент выглядело слегка странно, учитывая, что Гарри догнал, а где то и перегнал, по количеству знаний. — Я не говорил, что мне это не интересно. И я не сплю с учебником, — бывало конечно, что он мог засидеться за ним и уснуть под утро, но большую часть времени он все таки тратил на карту мародеров. Даже по ночам он был не против посидеть с ней и понаблюдать за неподвижными следами Драко. Но друзьям об этом знать необязательно. Особенно Рону. Не хотелось бы выслушивать еще одну возмущенную тираду, когда на одно ухо уже жужжит Гермиона. — Неправда, — послышался обиженный голос Рона. — Раньше мы с тобой разговаривали по вечерам, а теперь ты только за учебниками сидишь, если вообще не пропадаешь куда-то. — Пропадает? — в непонимании нахмурила брови Гермиона. — Куда это ты пропадаешь? И почему я об этом не знаю? — вновь этот обвинительный тон. Гарри стиснул зубы, чтобы не послать подругу далеко и надолго. Он решил промолчать, поскольку знал, что если скажет правду, на него посыпется куда обвинений, вопросов и непонимания. Лучше уж он помолчит, от греха подальше так сказать. Врать он не хотел, поэтому решил отмалчиваться. Впереди них шел профессор Слизнорт, остановившийся для разговора с профессором Флитвиком. Трио притормозило на мгновение, прислушиваясь к разговору. — Филиус! Я надеялся застать вас в Трех метлах. — Эм-м. У меня срочная репетиция с хором, прошу прощения. И разошлись, как в море корабли. Гораций растерянно смотрел вслед Флитвику. Гарри вспомнил про поручение Домблдора и решил пойти за зельеваром. — Выпьем сливочного пива? — обратился он к друзьям. Они зашли в Три метлы и направились к единственному свободному столику. Глаза Гарри с момента захода в паб не отпускали Слизнорта, сидящего за барной стойкой и рассказывающего истории. Когда к ним подошел какой то парень принять заказ, вид на Горация закрыл направляющийся к выходу Драко. Не ожидавший этого Гарри посмотрел ему в глаза и увидел в них испуг. Он даже не успел толком понять, что произошло, как Малфой выбежал из паба и за ним захлопнулась дверь. Гарри было дернулся за ним, но вспомнил о первоначальной причине их прихода сюда и сел. Конечности дрожали от желания побежать за Драко, выяснить причину его испуга, но втереться в доверие к Слизнорту было в данный момент важнее, чем узнавать причину страха по отношению к нему, учитывая, что они вообще увиделись впервые за день. — Мерзавец. Это заявление вырывает Гарри из мыслей. — А? — непонимающе хмурится он. — О ком ты? — О Дине, — Рон указывает на сидящую в углу парочку, кривясь то-ли в отвращении, то-ли в возмущении. — Посмотри, ужас просто. Гарри переводит туда, куда указал Рон и находит целующихся Дина с Джинни. Брови приподнимаются в удивлении. Он пропустил момент начала их отношений. Погружаясь в себя в попытке понять, что он чувствует от это картины, и находит лишь удивление. Это, конечно, объяснимо, ведь чувств к Джинни у него не осталось после той встречи в поезде с Малфоем, но он ожидал какого-нибудь возмущения или чего-то наподобии. Она не стала ему совсем безразлична. Она ему как сестра, и вероятно реакция как у Рона была бы более логичной, нежели одно лишь удивление. Но что есть, то есть. — А что такого? Когда люди встречаются они целуются, если ты не знал, — чуть насмешливо произносит, хлебнув пиво из стакана. — Мне лучше уйти отсюда. — Что? — удивляется Гермиона. — Из-за этого? — Это моя сестра, — говорит как что-то само собой разумеющееся и объясняющее его поведение. — И что? А если бы она увидела, как ты целуешься со мной, думаешь она бы тоже ушла? — вырывается из девушки и она, поняв, что сказала, опустила глаза в свой напиток. На этой неловкой ноте Гарри замечает идущего в их сторону Слизнорта, кивает в знак приветствия и поднимается из-за стола. — Гарри, мальчик мой! — Здравствуйте, сэр, рад вас видеть, — пожимает руку и натянуто улыбается Гарри, выражая полное нежелание общения с профессором, несмотря на задание, но Слизнорт, видимо, этого не замечает. — Я тоже, Гарри, я тоже, — Гораций трясет руку Гарри и широко радостно улыбается. — Что привело вас сюда? — Решил вспомнить молодость, когда заведение еще называлось «Один веник»! — всплеснул руками профессор и напиток из его стакана вылился на них стол, слегка обрызгивать Гермиону каплями. — О, прошу прощения, — прозвучало без капли сожаления. — Я вот зачем подошел, Гарри. Раньше я устраивал званные ужины, и в свете своего возвращения на должность я возобновляю свою традицию и с нетерпением буду ждать там вас. И вас, мисс Грейнджер, — подмигнул он девушке. — Почту за честь, — так же натянуто улыбнулась Гермиона. — Отлично! Ждите от меня сову. Рад был повидаться, — последнюю фразу адресует Рону, которого заметил в последний момент, и оставляет их компанию. — Что за хрень? — поворачивается Рон к Гарри. Тот пожимает плечами и садится. — Дамблдор попросил сблизиться с ним. — Зачем? — Не знаю, — Гарри тяжело вздохнул. — И знать не хочу, по правде говоря.