Кали. В поисках тебя

Возможно, в этом мире ты всего лишь человек, но для кого-то ты – весь мир.

Габриэль Гарсиа Маркес

      Прошло уже несколько месяцев с того момента, как я проснулась в незнакомой квартире в центре Великобритании.       Квартира Киллиана была небольшой. Стены, выкрашенные в тёмные тона, создавали мрачную, давящую атмосферу. Плотно зашторенные окна не пропускали ни малейшего тоненького лучика солнца. Минимализм холостяцкой берлоги вызывал лишь гнетущие мысли.  В моём сознании не было абсолютно никаких воспоминаний о событиях прошлой ночи. Помню только то, что я услышала пленительный зов, которому не могла противиться, и провалилась в забытие. Там сама Махакали залечила нанесённую глубоко в живот рану от клинка, подарив бОльшим безумием, и произнесла безумные, подающие одновременно и надежду, и горечь слова:

      «Когда придёт время, мы вновь встретимся. Ты отплатишь мне сполна, а сейчас ступай. Вперёд. Тебе здесь не место. Тебе уготована другая роль. Только ты, Амала Басу, сможешь спасти свой род, возродить дюжину и заново погубить себя».

      Спасти свой род.       Возродить дюжину.       Заново погубить.       Заново.       Это звучало дико и предвкушающе. Теперь я не буду пешкой в чужой игре. Настанет новая эпоха, где род Басу вновь возглавит дюжину и пресечёттвсе козни ведающих. Я смогу расправится со своими обидчиками, и никто не помешает мне устроить собственную жизнь так, как требует сердце.       Как требует Тёмная Мать, то есть по желаниям Матери времени, которая, собственно, и дала второй шанс.

***

      Вернувшийся из душа Киллиан отвлёк меня от размышлений, вызванных странным сообщением. Крепко держа в руках телефон, я не могла поверить собственным глазам. Целых три месяца прожила в неведенье, и ровно в тот самый день, когда я осознанно приняла решение связать свою жизнь с Лайтвудом, ставшим синонимом слова «безопасность», Дубеи вспомнили про моё существование.       Это возмутительно!       «Амала, знаю мы с тобой не ладим, но я искренне прощу тебя вернуться. Я знаю, что в тот день таинственным образом ты выжила, хотя клинок прошёлся насквозь. Но Амрит… Он не верит мне.       Без тебя он сам не свой: не может здраво мыслить, стремиться расправиться с каждым, кто хоть слово о тебе скажет, а связь с Тёмной Матерью вовсе начала медленно угасать. Он даже задумывается о том, что его жизнь потеряла смысл...       Возможно, ты и хотела покинуть Калькутту, однако я никогда не поверю, что именно в тот момент, когда дюжина раскололась.       НО тем не менее этот склизкий мешающий червяк УВЁЗ ТЕБЯ, Заставив ВСЕХ ДУМАТЬ, ЧТО ТЫ ПРЕДАЛА НАС И СВОЙ РОД.       Позвони мне, я помогу тебе вырваться из гладких лап и незаметно вернуться. Л.Ш.».       Сообщение от Лалит.       Она всегда относилась ко мне пренебрежительно, но это лишь маска, которую она примерила на себя после замужества. Отчасти я понимаю кузину Амрита, ведь её выдали замуж против воли в столь юном возрасте за мужчину вдвое старше.        Почему-то я не сомневалась, что это именно Лалит Шарма, но это сообщение вызвало во мне бурю эмоций: непонимание, негодование и восхищение.       Более того, я не знаю: готова ли вернуться, не ведая, что тогда произошло?        Нет. Однозначно.       Ведь Киллиан увёз меня оттуда не просто так. Будучи военным атташе, он всегда меня гиперопекает и стремится защитить.       Голова резко заболела, и странный чужеродный голос начал кричать: ОН НЕ СПРОСИЛ МОЕГО ЖЕЛАНИЯ, И ДОЛЖЕН ПОПЛАТИТЬСЯ ЗА ЭТО.       Стоп.       Сначала нужно убедиться в том, правдивы ли эти слова.       Сегодня мужчина как раз позвал меня наужин в элитный ресторан при отеле «Alea jacta est». Вот уже несколько месяцев я не работаю, поэтому пересмотрела всевозможные хороры в онлайн-кинотеатрах. С рисованием у меня абьюзивные отношения, а вот стихи писать получается очень даже неплохо.       В ожидании вечера я вновь взялась за свою ручку с короной и любимый блокнот с принтом любимой книги «Тени Сентфора». Задумавшись о том, как справляется с мрачными мыслями Амрит, я вспомнила последнюю совместно проведённую ночь в резиденции Дубеев: нежные поцелуи, касания прохладных атласных простыней, плавные изучающие движения рук, томные взгляды, страсть, доводящая до истомы. Перед глазами всплывали всё более откровенные картинки. Щеки налились свинцом, а кисть начала выводить слова в стихотворение.

Мятая постель; на ней он

О своей желанной воздыхает...

Она же, вдохнув сандаловый одеколон,

К нему свои мечты устремляет...

И поддавшись порыву, к нему склонилась она,

Заглянула в зеленоватые глаза

И увидела болотные крапинки топаза,

И поняла, что в них утоплена.

В нём тонет она, как в омуте,

"И вы не боитесь, что утоните?"-

Спросил он прежде, чем дотронутся

И в порыве страсти растворится.

"В вас тонуть я не боюсь,

При любой возможности на встречу с вами рвусь,"-

Переплетая пальцы рук,

Выпалила она, опережая сердца стук.

Смотрит он, изучая каждый сантиметр нежного тела и касаясь бархатный кожи,

Блуждая голодным взглядом

И представляя свою ласточку экспонатом,

Её же бросало в жар до дрожи.

Время остановилось, рассудок помутнел,

Дыхание тише, губы всё ближе....

Амур спустился с облака свыше,

И попали они под прицел.

Единение душ, сплетение тел -

Искра пролетела.

Глаза распахнулись, зрачки расширены.,

Нормы приличия превышены.

И снова холод, снова расстояние,

Но при встрече вновь он сполна одаривает её вниманием.

      Ближе к вечеру Киллиан встретил меня с букетом кремов-белых пушистых пионов. С восхищением оглядев мой чёрный топ, подчёркивающий зону декольте, и брюки карго, Киллиан томно выдохнул и произнёс:       -Боже, какая же ты у меня офигенная! При одном взгляде на тебя я теряю не только дар речи, но и рассудок…                   Прогуливаясь по набережной под закатным солнцем, Киллиан долго и утомительно рассказывал про свою работу и повышение, которое он может получить совсем скоро, а точнее если поймает виновного во всех убийствах в Калькутте, то бишь Дубея, и привезёт его голову начальнику. Но Лайтвуд не понимает, какую цель преследуют Дубеи и как устроена жизнь внутри дюжины. Я не оправдываю и не поддерживаю никого, так как ни один человек не смеет вершить судьбы других людей, однако на всё божественная воля.       В какой-то момент я окончательно перестала слушать Киллиана и вновь задумалась о том, почему же в ту ночь он так бесцеремонно обошёлся со мной. С истинной Басу. Меня возмущает тот факт, что он устраивает патриархат и не даёт мне, наследнице рода, в котором последнее слово стоит за женщиной, высказать свою позицию на ту или иную ситуацию.        Я ДОЛЖНА ПОКОНЧИТЬ С НИМ РАЗ И НАВСЕГДА.       - Твою мать, Амала, ты меня вообще слушаешь? В каких облаках ты летаешь весь день? Я никак не могу понять, что с тобой произошло за те несчастные пять часов моего отсутствия – повернув меня лицом к себе, повысил голос Лайтвуд.       В ответ на необоснованную претензию атташе я скривила губы в неестественной улыбке и яростно выпалила: «НЕ СМЕЙ СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ В ТАКОМ ТОНЕ».       -Проклятье, Амала, дорогая, твои глаза… они мерцают серым цветом…. Боже, успокойся. В таком состоянии ты похожа на саму Тёмную Мать, картинки которой я видел в храме этого дубейского упыря.       В глазах Лайтвуда я заметила испуг, будто это не любимая девушка стоит в миллиметре от него, а какой-то устрашающий монстр, готовый растерзать его за секунду. Я не верю, что мои глаза могут менять цвет и уж тем более сверкать, так как после встречи с Кали видения закончились.                         На протяжении всего пребывания в Великобритании я не видела ни одного видения, будто в Калькутте я сходила с ума, а здесь полностью излечилась. Единственно, я почувствовала лёгкость и прилив могущественной энергии, которая течёт в каждой венке и полностью наполняет меня чем-то кричащим.        Остаток пути до отеля мы прошли безмолвно. Киллиан больше нерешался ничего сказать, а я думала над тем, что же его повергло в шоковое состояние и почему он всё-таки испугался.       Дизайн ресторана «Memorandum» был необычайно прекрасен: большие панорамные окна, открывающие потрясающий вид на реку Трент и находящуюся напротив неё растительность, плетённый стеклянный стол с букетом лаванды, софа с пушистыми подушками и вязанным пледом, витражные бра, тускло освещающие помещение. На потолке помимоихрустальных люстр находятся зелёные растения. Вход в ресторан также уставлен различными горшками с тропическими растениями: папоротниками, орхидеями, фикусами, кротонами и антуриумами. Официанты в изысканных золотисто-серых костюмах, галстука и белых перчатках подают аппетитные блюда. Обстановка и выбор ресторана верещато грядущем важном и торжественном событии.       В ожидании заказа к нам подошёл статный мужчина, потрясающе играющий на виолончели. Слияние чарующей мелодии и высокого бархатистого тенора ласкали мой слух нежной песней о любви на французском языке.       Кордон блю с плавным тягучим сыром и ветчиной оставляло после себя пряный вкус, а красное вино Гран Крю «Романе–Конти» из урожая 1945 года, собранного с дофиллоксерных лоз, дарилотерпкое послевкусие.       -Кхм – кхм… Любимая моя Амала, этот день особенный для нас... На самом деле, после неудачного прошлого опыта в отношениях с Эйлин, с которой мы расстались через три года отношений в день свадьбы, я думал, что больше никогда не захочу связать себя узами брака с кем-либо... Но, встретив тебя, изменил своё мнение. Конечно, сначала я подумал, что ты очередная глупенькая бестолковая овечка, с которой можно поразвлекаться в командировке. Однако, каждая минута, проведённая с тобой, каждая наша беседа, сладкие поцелуи и полусонные объятия - стремительно укрепляли в моём сознании мысль, что ты – та единственная и неповторимая, без которой мой мир лишён красок и радостей. Я хочу защищать и оберегать тебя от любых опасностей, проводить с тобой как можно больше времени, вместе растить нашу маленькую, пока ещё не рождённую, принцессу. В общем, я не умею говорить красиво, но хочу прожить жизнь и в горе, и в радости только с тобой и больше ни с кем. Амала, без тебя в моей жизни нет смысла – опустившись на колено, Киллиан произнёс пять заветных слова, которые мечтают услышать все девушки, кроме меня, - Любимая, ты станешь моей женой?       Когда я слушала речь Лайтвуда, мои глаза моментально наполнились слезами. Единственно, эти солёные слезы, от которых потекла тушь, были не от превеликой радости. Именно в этот момент я поняла, что уже давно не люблю нежного, заботливого и трепетного Киллиана Лайтвуда.       Я никогда его не любила. Моё сердце отдано другому. Ещё до нашего рождения. Судьба решила злобно посмеяться над нами, поэтому теперь я вынуждена окончательно разбить сердце дорогому мужчине.       -Прежде, чем я отвечу на твой вопрос, скажи, пожалуйста, что на самом деле произошло в последнюю ночь в Калькутте? Мне очень важно узнать правду.       Спустя пять минут тишины мужчина с горечью в глазах произнёс:       -В ту ночь я нашёл тебя полностью окровавленную и еле дышавшую на кафеле. Как только взял на руки, в залу вбежал Дубей с катаром в руках. Он пытался остановить меня, но я, грубо оттолкнув его, быстро ретировался из эпицентра бойни. И первым же рейсом мы с тобой улетели из Индии. Благо, нам нужно было подождать самолёт всего лишь пятнадцать минут, и никакая погоня не успела бы остановить нас. Ради тебя, я не закончил дело до конца, поэтому начальник был очень недоволен, зол и разъярён, но главное лишь то, что ты здесь. Со мной. Счастливая, живая и здоровая.       -Ох, Килл… Я ценю твою заботу и желание любой ценой защитить меня. Спасибо! Я приму твоё кольцо, но дай мне сутки подумать и прийти к окончательному решению, дабы ни ты, ни я… в последствии не пожалели о содеянном. А теперь мне нужно побыть наедине с собой. Ужин был великолепен.        Оставив Киллиана одиноко стоять под грустный аккомпанемент, я молниеносно устремилась прочь из ресторана и тихо прошептала: «Прощай».       Прости, мой любимый друг, но решение уже принято.       Всё было предрешено сотни лет назад.