Одна история

– Вот, Андрей, я всё равно не могу понять, как ты после всего того, что Полина сделала, смог взять её обратно? – Сердце моё, я вспомнил просто одну историю про врача, который развелся, был несчастен, ненавидел весь мир, потом пришел к своему начальнику, чтобы ему нахамить, а начальник его принял на работу и даже не обиделся. – Угу.. Быков, да я всё поняла, доктор – это ты, а начальник – это я, да? Слушай, дорогой мой, ты стареешь, становишься очень сентиментальным. – Я отдаю кармические долги, а стареем мы вместе.

***

В открытое окно сочился прохладный воздух, обдувая плечи девушки за столом, если, конечно, ближе к 30 годам, ещё можно так называться. День сегодня почти свободный, подписать документы и уйти домой можно хоть в два часа дня, и то ради приличия посидев подольше. Всю эту идиллию нарушают крики из коридора, Кисегач хмурится, голос отчего-то казался знакомым. – Главврач! Тьфу на вас! Анастасия Константиновна Кисегач! Нашли кого тут взять! Фонд помощи картавым? Начальство без ненавистной буквы! Где здесь главврач? – в кабинет вломился Андрей, почему-то Настя не удивилась тому, что именно он так орал. – Здравствуйте, я главврач этой болницы, Анастасия Константиновна Кисегач, присядьте, успокойтесь, если хотите, я могу послать Веру за кофе, – Кисегач слабо улыбнулась, указывая взглядом на место за столом, она говорила мягко, спокойно, не смотря на грубость Быкова. И так весь разговор, Настя терпеливо слушала нападки и наезды Андрея, который с каждым словом убавлял пыл. Со временем Кисегач пересела на место рядом с Андреем, неуверенно спрашивая ещё что-то. Стало в разы тише, чем было час назад. Уже минут 10 они сидели в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга. – Знаешь, с завтрашнего дня ты можешь работать у нас в терапии, – Настя положила голову на плечо Андрея и прикрыла глаза. – Ты не злишься на меня? – Быков приобнял её. – А должна? – Кисегач посмотрела на Быкова исподлобья. – Я же тебе нагрубил, я же бросил тебя тогда. – Ты тогда тоже на меня злись, я тоже развелась уже, и у меня тоже ребёнок есть, только сын.  – Я тоже злиться не буду, душа моя.