ЭГИНОР

Едва Лауэран начал вставать с постели, он заговорил об отъезде в Эмральдин. — Ты ещё до конца не поправился, мой мальчик, — глядя на бледного, изнуренного болезнью, остриженного сына, возразил Аргеран. — К тому же король Эсмар готов сохранить за тобой должность секретаря Совета Двенадцати. — Я… не смогу служить ему. Как представлю этого тюфяка на месте Эгинора… — рука Лауэрана сжалась в кулак. — Не нервничай, тебе может стать хуже… И когда в своё время ты возглавишь Эмральдин, ты будешь обязан посещать эти Советы. — Надеюсь, это будет очень и очень нескоро, — невесело улыбнулся Лауэран. — Прошу вас, отец… Попросите за меня князя Фингара.

* * *

— Хочет уехать в Эмральдин? — переспросил Старик. — Да, отец. — Эсмар считает, что он останется секретарём Совета, — напомнил Фингар. — Он пока не готов служить Эсмару. Прошу вас, отец, позвольте ему уехать. Он так любит Эмральдин… Там, среди наших лесов, на свежем воздухе, он скорее окрепнет. Мне кажется, спустя какое-то время он смирится с тем, что королем стал Эсмар, и вернется в Столицу. — Помнится, совсем недавно ты считал, что он смирился и не будет мне мешать… — усмехнулся Фингар. — Отец, он сейчас не в том состоянии, чтобы снова давить на него. — Согласен. Что ж… Пусть возвращается домой, отдыхает и выздоравливает. Накануне отъезда Лауэран сказал отцу, что хочет увидеться с почетным Главным советником и попрощаться с ним. — Это не повредит молодому князю? — Аргеран взглянул на лекаря. — Если ненадолго… — с поклоном ответил тот. — Я скажу, чтобы приготовили повозку. Спустя час юноша сидел в гостиной князя Дэнмаэля. По заметно постаревшему лицу хозяина было заметно, что он тоже очень тяжело пережил последние события. — Пожалуйста, расскажите мне, что с Эгинором? — попросил Лауэран. Дэнмаэль тяжело вздохнул. — Его низложили и отправили в городскую тюрьму. — В тюрьму?! — возмутился юноша. — Но за что?! — Он не захотел подписывать отречение, не признал Эсмара своим королём. — Но… — Я всё понимаю, мой мальчик, но пока мы ничего не смогли придумать. — Как же так… — Лауэран опустил голову. — А можно его хотя бы навестить?.. — встрепенулся он. — Нельзя, но, говорят, кошель, набитый серебром, творит чудеса, — усмехнулся Дэнмаэль. — Прошу вас, князь, помогите мне! Старик снова вздохнул, кивнул, и скоро Лауэран, одетый в плащ одного из слуг Дэнмаэля, незаметно вышел из дома через черный ход. Тюрьма находилась довольно далеко от кварталов знати, на южной окраине Канлуриана, и когда юноша дошел до тяжелых кованых ворот, он едва держался на ногах. Кошель, туго набитый серебром, сделал своё дело, и Лауэрана всё же провели к Эгинору. — Эгинор! — выдохнул Лауэран, увидев, в каком жалком и униженном состоянии содержался бывший Король. — Лауэран?! — На Эгинора тоже произвёл сильное впечатление изможденный вид друга. Лауэран опустился возле него на колени и обнял. — Как… как они могут?.. — прошептал он. — Человеческие жестокость и подлость не имеют границ. — Тебя нужно освободить!.. — Лауэран, братик… Не ломай себе жизнь. Ты же прекрасно знаешь, как страшен Фингар в гневе. Судя по твоему виду, ты снова был безжалостно избит. — Узник потрепал его по коротким волосам. — Пусть хотя бы у тебя всё будет хорошо… — Но они замучают тебя! — Лауэран смотрел на ещё до конца не зажившие синяки и ссадины на лице Эгинора. — Знаешь… Со мной по-прежнему остается благословение Отшельника. Представляешь, они даже стальными щипцами не смогли порвать цепь, когда пытались снять медальон. Значит, Небеса помнят обо мне. Я ничего не боюсь, — улыбнулся Эгинор. В камеру заглянул тюремщик. — Довольно. — Но я только пришёл! — возмутился было Лауэран. — Ничего не знаю. — Иди, не хватало, чтобы у тебя дома узнали о том, где ты был… — прошептал Эгинор. — Братик…— Глотая слезы, Лауэран крепко обнял узника и вышел. Он был потрясен увиденным, но измученное экзекуцией и болезнью тело отказывалось ему служить. “Дойти… Дойти до дома князя Дэнмаэля… Нельзя свалиться посреди дороги”. Последние сотни ярдов дались юноше совсем тяжело. Не находивший себе места Дэнмаэль ждал его у черного входа. — Вернулся?! — Князь! Эгинора нужно спасти… Он… в ужасном состоянии. Они… — Уже приходил человек от твоего деда, тебе нужно срочно домой!.. С юноши сняли простой плащ, набросили на плечи его дорогой и отвели к парадной двери. — Возница помог ему забраться в повозку, и уже через пять минут Лауэран, опираясь на одного из слуг, поднимался по лестнице Эмральдинского особняка. — Почему так долго? — спросил вышедший из своих покоев Дед. — Я уже собирался домой, когда пришел князь Конмаэль, внук почетного Главного Советника, и я задержался. — Мы отпустили тебя совсем ненадолго, тебе стало явно хуже! — проворчал Аргеран и взял совершенно белого сына под руку. — Немедленно в постель. Спустя примерно час после ухода Лауэрана, когда на улице начало смеркаться, Эгинор снова услышал шаги и невольно напрягся. Дверь в камеру со скрежетом открылась. “Только недолго, понятно?!” — проворчал тюремщик. Эгинор тихо ахнул: в камеру вбежала Рыжик. — Эгинор! — Рыжик!.. Она упала на колени рядом с ним и крепко обняла. Он опустил голову к ней на плечо и, едва веря свалившемуся счастью, закрыл глаза. Девушка гладила его спутавшиеся волосы. — Рыжик… — Что у тебя с лицом?! — Рыжик привыкла к полумраку и теперь разглядела его. — Кто посмел так… так… — Я арестант, Рыжик. — Но всё же… — Она чуть не плача провела кончиками пальцев по его щеке. — Гальдур. — Сволочь… Я убью его! — Её синие глаза вспыхнули. — Не нужно, Рыжик! Не губи себя. Даже если у тебя получится это сделать, тебя обязательно схватят, но поверь, тебя не посадят ко мне в камеру, — грустно усмехнулся он. — Но что он делал в тюрьме?! — Рыжик… Я не знаю, правда это или нет, но он заявил, что произошедшее — его рук дело. Он хотел отомстить мне, и у него на удивление получилось… Неожиданно для такого примитивного существа. — Это он?! — Рыжик, прошу, забудь о мести… — Он сжал её руки. — Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Она заплакала. — Не плачь, миленькая моя, не плачь… — Эгинор… Она с болью смотрела на его изможденное, заострившееся, покрытое ссадинами лицо. — Спасибо, что пришла. Ты даже не представляешь, как я рад, что мы ещё раз встретились… Мой маленький, мой самый чудесный Рыжик. Она улыбнулась сквозь слёзы. — А теперь… Пообещай мне одну вещь, хорошо? — попросил он. — Конечно, Эгинор! — Единственное желание, которое у меня ещё осталось. Чтобы ты была счастлива. Забудь меня, считай... — Нет! — Считай, что тебе всё это приснилось… Покинь Столицу, найди хорошего человека и будь счастлива. — Я могу быть счастливой только рядом с тобой! — Ты обещала мне. Я хочу, чтобы ты улыбалась и радовалась. Хочу, чтобы у тебя родились дети… Такие же чудные лисята, как и ты. — Нет! — Прости меня и забудь. Только если я буду знать, что у тебя всё хорошо... Только это даст мне силы жить дальше. Прошу тебя, Рыжик. — Нет, Эгинор, я вытащу тебя отсюда или умру. — Не смей об этом даже думать! Ты погубишь себя. Не заставляй меня страдать ещё сильнее… — Довольно, — сказал тюремщик. Она крепко обняла его. “Прощай, мой маленький, Рыжик… Прощай навек”. — Иди, Рыжик. — Я буду всегда любить тебя. — Она нехотя отпустила его и выскользнула из камеры. Дверь закрылась. “Неужели она была здесь, и я её видел?.. Обнимал…” Внезапно он заметил огненно-рыжий волос. Эгинор поднял его и сжал в ладони. “Рыжик”. — Он уронил голову и горько заплакал. Теперь Эгинору стало ещё тяжелей. Разумом он, действительно, хотел, чтобы Рыжик забыла его и прожила хорошую, полнокровную жизнь. Он искренне считал себя неудачником, потерявшим королевство и не сумевшим защитить самых дорогих людей: Рыжика, Аргиту и Лауэрана. “Я никудышный сын и возлюбленный… Моя невеста в день свадьбы осталась одна. Будучи королём, я не смог сделать её счастливой, всё потерял, и теперь она страдает из-за меня. И знать бы, что с матушкой. Не вынудил ли её Эсмар уехать из Дворца? Или, если у него есть хоть капля совести, он все же сохранил её статус? Но всё равно она будет переживать из-за непутёвого сына, который даже и не сын ей… Мучиться, что теперь он заключен в Подземелье без надежды на освобождение. Наверное, я и не заслуживал быть королём, если меня так легко свергли. Верил в свою популярность, считал, что подданные любят меня… Не сумел в решительный момент проявить твердость и арестовать Фингара. Впрочем, я бы всё равно уже не успел. Должен ли я был тогда уходить с Совета? — терзался он. — Всё же власть в тот момент была ещё в моих руках, и если бы я приказал гвардейцам удалить их из зала, ситуация, скорее всего, не вышла бы из-под контроля. Но ещё днём ранее я был так счастлив… — Он судорожно вздохнул. — Что ж, сейчас мирное время, и, возможно, Эсмар будет не таким уж плохим королём. Он слабоволен и даже по-своему мягкосердечен. Если сумеет окружить себя дельными людьми…” Рыжик мчалась по улицам. Многие останавливались и смотрели девушке вслед. Наконец она оказалась перед домом почетного Главного Советника. Князь Конмаэль спустился к ней. — Что случилось? — Он смотрел на взволнованную, запыхавшуюся девушку. — Эгинор! — Эгинор?.. — переспросил хозяин. — Я видела его! Я видела его в тюрьме! Его нужно спасти! — Что с ним?! — Его жестоко избили, живого места нет. — Избили?! — Да! Пожалуйста, князь Конмаэль, умоляю, сделайте что-нибудь!!! Если он останется в тюрьме, он погибнет! — Рыжик заплакала. — Неужели с ним настолько дурно обращаются?! — Князь нахмурился и покачал головой. — Это сделал Гальдур! — Гальдур?! Что он делал в тюрьме?! Хотя… Он же теперь помощник начальника столичного Сыска! — сообразил Конмаэль. — Это очень плохо. Получается, Эгинор, фактически, в его власти. — Спасите, его князь! — Моя милая Ровэйна, я сделаю всё, что в моих силах. — А если взять людей и попробовать ворваться в тюрьму? — Думаю, на такой случай у надзирателей есть приказ умертвить Эгинора. Я никогда не бывал в Подземелье столичной тюрьмы, но знаю, что она расположена на нескольких уровнях, и все они очень хорошо охраняются. Взять её можно только небольшой армией, но, как я уже сказал, при малейшей вероятности, что короля смогут освободить, они убьют его. Рыжик в отчаянии смотрела на Конмаэля. — Но это не значит, что я буду сидеть сложа руки! — пообещал он. Вечером следующего дня королю Эсмару сообщили, что его хочет видеть Верховный Астролог. Король позволил, тот вошёл и низко поклонился. — Здравствуйте, господин Астролог, — любезно встретил сановника новый Король. — Приветствую вас, государь. — Что привело вас ко мне? — Я… в связи с началом вашего царствования составил гороскоп… — О, и что говорят звезды? — заинтересовался новый Король. — Ваше правление будет долгим и благополучным, но… для этого… — Что я должен сделать? — Вы должны начать своё царствование со значимого милосердного поступка, государь. — Любого?.. Или речь идет о чём-то конкретном? — Да, государь. Вы должны освободить и помиловать бывшего короля. — У меня и у самого душа из-за него не на месте, — вздохнул Эсмар. — Всё же человек он достойный, и ему, разумеется, не место в Подземельях… Я сразу, ещё до этой церемонии низложения, предлагал ему подписать отречение за себя и за своих потомков. Но он, к сожалению, отказался. — Король развёл руками. — Возможно, теперь, когда он побывал в заключении и понял, что его ждёт, он станет сговорчивей?.. — Вы предлагаете попробовать? — Да. Если он снова откажется от вашей протянутой руки, то на вас не будет серьёзного греха. — Что ж… В конце концов, чем я рискую?.. — скорее для себя закончил Эсмар. На следующий день в камеру Эгинора пришли. — Идём, — бросил тюремщик, отсоединив его оковы от стены. Тот с трудом поднялся и медленно, опираясь на стену, пошёл вслед за надзирателем. “Снова Гальдур?” — с тоской подумал Эгинор. Но его привели во вполне приличный небольшой зал и сняли цепи с рук. — “Ждите”, — сказали ему. Двери в зал открылись, и вбежала Рыжик. Прежде чем он успел опомниться, девушка повисла у него на шее. — Рыжик, милая… — прошептал он. Следом вошли князь Конмаэль, Астролог и ещё несколько сановников. — Что случилось? — глядя на них спросил Эгинор. — Король Эсмар готов освободить вас, государь, — произнес Конмаэль, — в обмен на отречение. — Я уже сказал ему, что… — Эгинор, если ты не подпишешь, ты погибнешь в тюрьме, — перебила его Рыжик. — Причём очень скоро. Ты всё равно больше не будешь королём… Так неужели ты откажешься от свободы?! От меня, Эгинор?! Он молчал. — Думаю, в сложившейся ситуации это — единственная возможность спасти вашу жизнь, государь, — поклонился Конмаэль. — Король Эсмар гарантирует вам свободу и статус дворянина для вас и ваших детей. Правда, вы должны будете поселиться не менее чем в ста пятидесяти милях от Канлуриана, а также вам будет запрещено въезжать в Столичную область без личного письменного разрешения короля Эсмара. В остальном вы будете полностью свободны. — Эгинор? — Рыжик заглянула ему в глаза. — Прочтите акт, государь, там оговорены все условия, — произнес Конмаэль. Эгинор взял бумагу и начал медленно читать: “Я, бывший король Эгинор, бастард, считающийся сыном покойного короля Эрвана и неизвестной женщины, признаю законным государем Канлура короля Эсмара, а в случае смерти последнего — его наследников. Я навсегда отрекаюсь от королевских титула, власти и положения для себя и своих потомков. Я клянусь никогда не злоумышлять против короля Эсмара и его наследников и никогда не пытаться вернуть трон. После отречения и освобождения я обещаю немедленно покинуть Столицу и поселиться в любой провинции Королевства, но не ближе, чем в ста пятидесяти милях от Канлуриана. Для посещения Столичной области я обязуюсь испрашивать письменное разрешение короля Эсмара или его наследников. Также при первой же возможности я обязуюсь переговорить с Драконом Искром и взять с него обещание не вмешиваться в дела нашего Королевства, кроме как с позволения или по просьбе правящего короля Эсмара или его наследников. Клянусь, что не использую Дракона, чтобы вернуть власть”. — Не забыли и Искра приписать, — усмехнулся Эгинор. — Ты… Подпишешь? — Рыжик заглядывала ему в лицо. Он молчал. — Пожалуйста, оставьте нас наедине, — попросила девушка, и все вышли. — Эгинор, подумай. Ты подпишешь, и мы сейчас же уйдём отсюда. Ты будешь свободен, и мы будем вместе. Эгинор покачал головой. Она взяла его руки в свои — на запястьях темнели синяки от цепей. Рыжик начала целовать их. — Эгинор, пожалуйста, ради меня… Ты говорил, что единственное, чего ты хочешь, — это моё счастье. Я не смогу жить без тебя… Если ты сейчас откажешься, я просто пойду и спрыгну с городской стены! И попрошу, чтобы тебе немедленно сообщили об этом… — Её глаза наполнились слезами. — Эгинор… Неужели тебе твоя гордость и принципы дороже? — Нет! — Он привлек её к себе. — Я всё подпишу, и мы уже не расстанемся! Конмаэль и остальные вернулись. Эгинор сел за стол, ещё раз перечитал отречение и подписал его. Рыжик выдохнула. — Ещё вы должны поклясться на мече Эдэрна Великого, — сказал Конмаэль. — Но где я его возьму?.. — растерялся Эгинор. — Король Эсмар позволил принести его сюда из королевской сокровищницы. На стол поставили длинный резной ларец, открыли его и положили перед Эгинором меч. Он опустился на колени и взял старинный клинок в руки. — Я, Эгинор, сын Эрвана, бывший король Канлура навсегда отказываюсь от прав на трон и королевство за себя и своих детей… И призываю моего великого предка короля Эдэрна стать тому свидетелем. Я признаю своим полновластным государем короля Эсмара и его наследников и клянусь не посягать на их власть. — Он поцеловал ножны и вернул меч. Счастливая Рыжик помогла ему подняться. — Я свободен? — Да, — ответил Конмаэль, — но помните, что вы должны немедленно покинуть Канлуриан. — Хорошо. К Эгинору подошел один из тюремщиков и освободил от ножной цепи. Люди расступились и дали им с Рыжиком пройти. Скоро кованые ворота остались позади, и они оказались на улице. Девушка крепко держала его за руку. — Куда теперь? — тихо спросил он. — Тебе нужно прийти в себя и подлечиться. Но ждать в Столице мы не можем. Князь Конмаэль дал нам повозку — мы поедем в Кардалин и там заночуем. Повозка с возницей стояла неподалеку. Они сели в неё. Там уже лежали кое-какие вещи. Рыжик взяла плащ и накинула его Эгинору на плечи. — В постоялом дворе переоденешься, — улыбнулась она. Он обнял её и закрыл глаза. Ехали они не спеша и оказались в постоялом дворе только к вечеру. Они прошли внутрь, и хозяин проводил их в одну из комнат. — Приготовьте воды, моему мужу нужно вымыться, — сказала Рыжик. Через полчаса в комнату принесли довольно большое корыто. Эгинор снял тюремную рубаху, и торжествующая Рыжик бросила её в огонь. — Какой же ты тощий, — невольно ахнула она, глядя на его обтянутые кожей ребра. — Выйди, Рыжик. — Почему? — Я буду мыться. — Я помогу тебе, а то ещё чего доброго потеряешь сознание и утонешь. — Не утону. — Я помогу тебе. — Я справлюсь сам. — Послушай, ты что, стесняешься? У меня три младших брата, и наготой ты меня не испугаешь. — Она подошла и сдернула с него штаны. — Залезай, — велела она, и штаны тоже отправились в печь. Рыжик была права: Эгинор неважно чувствовал себя после заключения, и её помощь оказалась весьма кстати. Она лихо намылила его и отдраила мочалкой, потом вымыла волосы и в конце опрокинула на голову ведро воды. — Вылезай, только не поскользнись. — Рыжик протянула руку, помогла ему выбраться из корыта и завернула в покрывало. Эгинор почувствовал, что засыпает. Рыжик вытащила из сундучка чистые нижние сорочку и штаны и помогла ему их надеть. Скоро он спал, а девушка сидела рядом и с нежностью смотрела на него. На следующий день он проснулся поздно и не сразу понял, где находится. Рыжик подняла голову. — Эгинор? Он улыбнулся, привстал и поцеловал её. — Что мы будем делать дальше? — спросила она. — Не знаю… Наверное, я хотел бы посоветоваться с Отшельником из Восточных Предгорий… Правда, неизвестно, как он отнесется к моему отречению… Ведь я должен был стать королем, — вздохнул он. — Ты должен был стать королем, чтобы спасти Канлур, — напомнила Рыжик. — Возможно, теперь ты можешь просто жить дальше. — Хотелось бы, чтобы это было так. — Давай я причешу тебя… Он сел на низенькую скамью, она взяла в руки гребень и начала разбирать ему волосы. За время заключения они сильно спутались, и задача Рыжика оказалась непростой. — Возьми ножницы и срежь всё это. Какая разница для изгнанника, что у него на голове? — спустя полчаса предложил Эгинор. — Жалко… — призналась Рыжик и продолжила. — Более-менее готово, — спустя ещё час объявила она, собрала его темные волосы в “хвост” и завязала. — Скажи, у тебя есть деньги? — внезапно спросил он. — Сколько-то есть. Мне дала денег государыня Аргита… и ещё князь Конмаэль. Королева сказала, чтобы мы всегда обращались к ней. — Я даже не смог с ней увидеться… — вздохнул Эгинор, — а теперь я и не смогу приехать в Канлуриан. — Государыня сказала, что не собирается там оставаться. Эсмар сохранил ей все привилегии, но она заявила, что без твоего отца и тебя ей не мил Дворец да и Столица тоже. — И куда она хочет отправиться? — Она ещё не решила, но скорее всего, к морю. — Кстати, море лежит примерно в ста пятидесяти милях от столицы… Мы бы тоже могли поселиться у моря, — задумчиво произнес Эгинор. — Да, я же так и не видела его, — напомнила Рыжик. Они позавтракали, расплатились и отправились дальше. — Знаешь, когда мне станет получше, давай купим лошадей и отпустим возницу? — предложил он. — Хватит у тебя денег?.. — Хватит. — Вот и хорошо, тем более, что повозка не сможет подняться в Предгорья к Отшельнику. К вечеру следующего дня они добрались до небольшого городка, где поблагодарили и попрощались с возницей, передав ему письма для Аргиты и князя Конмаэля. Утром Эгинор выбрал и купил двух молодых кобыл, и они тронулись дальше на восток. (C) 2025 murzwin