Шестнадцать этажей.

—Прости, Чуя,–прошептал Дазай, мягко проводя по взъерошенным рыжим волосам. Чуя спал, раскинувшись на половину кровати. Осаму даже не ложился, хотя нагло соврал, что пойдет спать ближе к двенадцати. Нет, этого не было даже в планах. Даже в мыслях. Ни в коем случае, никаких «спать». Сегодня у него был четкий план, и, если Чуя не проснется, то всё пройдет идеально. Впрочем, пробуждение Накахары особо никак на действия не повлияет. Разве что, Дазаю будет чуть сложнее... Осаму грустно улыбнулся. Он слегка потрепал Чую по голове, а после вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. И вот, он уже на крыше. На крыше шестнадцати этажного дома. Он просчитал свои шансы: их попросту не было. Поэтому и выбрал такой способ. Холодный осенний ветер бил в лицо, словно отгоняя от края крыши. Но Осаму все решил, и давно. Просто как-то...Будто чего-то не хватало. По большей части, конечно, сил. Их не хватало больше всего. Тысячи звезд сияли в небе. Они манили за собой в необъятные просторы, где не будет так одиноко. Где не будет постоянно прибавляющегося отчаяния или страха, одиночества или проблем. Не будет ни-че-го. Только тёмно-синяя материя, которая заключает в свои объятия, медленно укутывает одеялом и не отпускает, заставляя забыть обо всем, забыть прошлую жизнь. «Может, я тоже стану такой звездочкой? Буду светить на небе Чуе. А если он посмотрит вверх, то я буду светиться еще ярче, только для него...» Эта мысль заставила улыбнуться. Чуя, конечно, не узнает, что за звезда выглядит столь ярко и красиво. Не знает, почему она так пленяет своим видом. Он никогда не догадается, что эта звездочка–Дазай. Где-то гавкнула собака. За ней Осаму услышал, как кто-то паркует машину. Интересно, а этот кто-то, он возвращается откуда-то? Или просто не спится? Или, может, он к кому-то уезжает? Или вернулся с ночной смены? Хотя, какое уже до этого дело. Скоро Дазаю будет совсем не важен этот незнакомец. Скоро. Скоро... Он сделал шаг. Ярко-красный шарф развевался на ветру, Осаму даже не пытался его завязать. Пускай себе балуется на здоровье. Может, это у них с ветром такая игра. Им весело. И не одиноко. Вдох. Воздух резко заполнил легкие, словно до этого момента Осаму даже не пробовал дышать. Стало холодно, хотя казалось, куда еще холоднее?.. Еще шаг. Вот он, спящий город, который раскинулся как на ладони. Можно рассматривать, сколько влезет. В том окне загорелся свет, кто-то проснулся. Во втором наоборот, свет погасили. Чьё-то окно светилось разными цветами. Вечеринка, сразу видно. Вот им точно не одиноко. «И здесь мне нет места.» Снова шаг. Почти последний. Почти конец, финал! Это как в видеоигре, где прошел все испытания и осталось только победить какого-то невероятно сложного босса. В данный момент босс–страх. Хотя, скорее, нерешительность. И вот, он у самого края. Осталось совсем чуть-чуть до его цели, к которой он шел так долго. Немного. От свидания со смертью их разделяет лишь шаг. Один крошечный шаг. Ничего сложного, ничего страшного, всего лишь нужно ступить в неизвестность. Чуя проснулся от странного ощущения. Он сел на кровати, тупо уставившись в стену, и не понимая, что происходит. Внутри словно кто-то копошился. Переворачивал все органы, резал внутренности, будто искал какое-то нечто. Отойдя ото сна, юноша развернулся. Дазая рядом не было. «Опять сидит на кухне, дурень»,–пронеслось в голове. Ничего не подозревая, Накахара лег спать дальше. А на утро ему стало плохо. Имея привычку рано-рано вскакивать по утрам, что бы побегать и привести мысли в порядок, Чуя вышел из дома в спортивном костюме, намереваясь как всегда сделать несколько кругов по местному стадиону. Открыв дверь подъезда и дойдя до угла дома он замер. На асфальте лежало.. тело. Ужасно изуродованное тело. Но еще ужаснее было то, что Чуя узнал рядом красный шарф. Тот шарф, который когда-то дарил Дазаю. Дальше он все помнил крайне смутно. Полиция, скорая, допрос...Всё как в тумане. После того, как его отпустили домой, легче не стало. На автомате дойдя до родной шестнадцатиэтажки, которая сейчас казалась ужасным монстром, Чуя зашёл в квартиру. Он чувствовал себя так ужасно, как не чувствовал никогда в жизни. Чуя рухнул на кровать без сил. Разговор с полицией знатно вымотал его, но больше всего убивало то, что Дазай просто спрыгнул. Спрыгнул, мать твою, с крыши, как давно шутил. Или теперь правильнее сказать «обещал» ?.. Из мыслей Чую вывело что-то, что лежало на кровати. Это непонятно что больно укололо в бок. Быстро скинув одеяло, Накахара нашел там тетрадь. Обычную школьную тетрадь с зеленой обложкой. Она не была никак подписана, что совсем не в духе Осаму. Он любил глупо называть тетради и дневники. Незамедлительно Чуя сел на кровати и распахнул тетрадь, надеясь найти там хоть какие-то ответы на вопросы. Оттуда вылетел листок, сложенный пополам. Письмо?.. На бумажке значилась надпись: «Для Чуи От Осаму.» Накахара незамедлительно раскрыл листочек. Руки тряслись, слезы постепенно закрывали обзор, создавая лишь муть в глазах. «Дорогой мой Чуя! Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Точнее, я есть, но не в привычном понимании этого слова. Прошу тебя сильно не горевать, ведь это мой осознанный, взвешанный выбор. Также я прошу тебя не винить себя. Если кого и винить, то лишь Госпожу Фортуну и Леди Жизнь. Думаю, они являются главными виновниками неприятного инцидента. Я очень многое хочу тебе сказать, честно, Чуя. Но скажу немного. Ты–замечательный человек, и я люблю в тебе все. От внешности до характера и обратно. Ты прекрасен, Чуя. Знай это, просто знай. Я искренне завидую твоему будущему избраннику, ведь ему достанется такое сокровище. А еще я сожалею, что в последнее время мало был с тобой. Понимаешь, просто я слишком сильно устаю. Все безумно сильно давит и давит. Давит так, будто скоро я окажусь пришпиленным к земле без возможности выбраться. Наверное, так оно и будет, но произойдет не из-за влияния обстоятельств, а по моей прихоти. Прости меня, Чуя. Я знаю, что это–не выход, но иначе не могу. Я устал. Не от тебя, конечно. Ты был единственным лучиком. Солнышком, я бы сказал. Прости меня. И прощай. Я запомнил тебя только хорошим, и надеюсь, что ты тоже. Прощай, мой милый Чиби. И еще раз прости за все. Искренне твой, Дазай Осаму.» Глаза Чуи застелила пелена слёз. Он перечитывал письмо снова и снова, пока, в конце концов, не разревелся в голос, как маленький мальчик. Сейчас ему было совсем не стыдно. Ему было обидно. Обидно, что он не заметил, что его партнёр собирался сделать. Он злился на себя за это, безумно злился! Но злостью делу не помочь. Совершенно не помочь... Когда слезы закончились, Чуя осторожно отложил письмо в сторону. Хорошо, что на бумагу не попали капельки. В тетради, кажется, осталось что-то еще. Что-то, что, может, тоже даст ответы. Семь дней до моего самоубийства. День первый. Я сегодня проснулся раньше Чуи. В четыре часа утра. Все из-за ночного кошмара. Такое не в первый раз, но сегодня почему-то было особенно жутко и плохо. Прям совсем. Теперь я хочу спать. Чуя ушел на пробежку, я пью третью кружку кофе и пишу сюда. Надо бы разработать план. И отсеять брак. Я нашел несколько интересных способов. Они довольно простые и традиционные, но от этого не менее действенные. В общем, разберусь. Чуя вернулся! Он сейчас пишет какой-то отчет на работу, а я все еще сижу на кухне. Может, пойти его побесить? Хотя нет, как-то не хочется. Мне может знатно прилететь в нос. Интересно, что раньше меня это не останавливало... Я отсеял брак, нашел самый вменяемый способ. А ещё просчитал свои шансы выжить, они практически равны нулю. Это отлично. У меня в запасе еще шесть дней, надо столько всего сделать... План дел на шесть дней!!! 1. Все-таки побесить Чую и получить от него кулаком в нос. 2. Сделать прощальную записку для Чуи. 3. Постирать шарф. 4. Провести время с Чуей, что бы ему не было грустно 5. Вести этот дневник. 6. Проверить, открыт ли выход на крышу. 7. Если выход не открыт, то открыть его. 8. Навестить матушку. Думаю, это все. Пока хватит. На этом запись под заголовком "День первый" заканчивалась. Все пункты в списке оказались зачёркнуты. Чуе потребовалось время, чтобы прийти в себя, и продолжить читать. День второй Сегодня не происходит ничего интересного. Прям совсем ничего. Мне скучно. Чуя ушел на работу. Я, по идее, тоже должен, но какой смысл в этой "работе"? Скоро мне до неё дела не будет. Пойду лучше шарфик постираю. И ещё нужно подумать, что написать в записке, чтобы Чуя не сильно горевал. Он ведь такой ранимый. Шарф сушится. Я тут подумал, и решил, что стоит составить портрет Чуи. Думаю, это будет интересно. Надо внести в свой список. Чуя вернулся с работы и мы вместе посмотрели фильм. Минус еще один пункт в списке. День третий. Чуя опять ушел на работу. А я иду на кладбище. К матери. Инетерсно, как она отреагирует на то, что скоро мы будем вместе? Если есть Небеса, то она, наверное, сейчас наблюдает за мной. Надеюсь, что это не так. Не хоетлось бы ее разочаровывать. Я поговорил с матерью. Она молчит, как всегда, что не удвиительно. Ведь мертвые не могут разговаривать. Зато они могут наслаждаться покоем. Я им в этом даже завидую.. Вернулся раньше Чуи. Наверное, он задерживается на работе. Надо пока заняться вторым пунктом моего списка. Записка готова! Я сложил ее в виде письма и спрятал, Чуя не найдет раньше времени. День четвертый. Вчера вечером Чуя вернулся поздно. Его сильно задержали на работе, а еще автобус долго ехал. Я приготовил нам ужин, а после подшутил над ним. Получил по носу. Еще одно дело выполнено. А сегодня Чуя снова на работе, а я на крыше. Вход оказался открыт. Кажется, за нашим домой давно никто не следит. Неужели всем действительно плевать?.. День пятый. Мне плохо. Я проснулся ночью с чувством пустоты внутри. Словно там ничего нет. Ни сердца, ни органов, ни души, совсем ничего. От этого стало больно. Я вспомнил мать, Оду, своих бывших друзей.. Почему им повезло, а мне нет? Почему-то к ним Леди Смерть повернулась лицом, приняла в свои объятия, а меня она настойчиво проигнорировала и продолжает игнорировать. Ну ничего, я сам организую нам свидание. Возьму инициативу в свои руки, так сказать. Я так и не уснул ночью. Провалялся в кровати. Вышел на балкон, постоял там, не помогло. В итоге вырубился днем, проспал весь день, пишу теперь вечером. День шестой. Я подумал, что не буду составлять портрет Накахары. А то вдруг я все же решу показать ему этот дневник, а он все увидит? Тогда ему наверняка станет плохо. Чувство пустоты нарастает. Почему-то ощущение того, что я пуст внутри, возросло достаточно сильно, если учитывать, что прошёл всего лишь день. А еще сегодня какая-то апатия. Сильная апатия. Но Чуе показывать нельзя, он забеспокоится. Я всё решил: завтра ночью осуществлю задуманное. Даже интересно, примет ли меня Леди Смерть? День Седьмой. У Чуи сегодня и завтра выходной. Я предложил сходить прогуляться в парк. Он согласился. Мы погуляли, было весело. Оказывается, сахарная вата–лучшее изобретение человечества! Чуя уснул. Он всегда спит крепко, так что я думаю, что мне не составит труда тихо выйти из квартиры. Думаю, стоит одеть черное пальто. И, конечно же, шарфик, который подарил Чуя. Это последняя запись в дневнике. Сейчас час ночи, четвертое октября. Я выбрал эту дату, я готовился. Кто бы это ни читал, прошу, передайте Чуе, что я его люблю. И что он–лучшее, что случалось в моей жизни. Поцелуйте его за меня в лобик, пожалуйста, и погладьте по голове. Всё, я ухожу. Прощай, незнакомый мне читатель, и прощай Чуя. Прощай, Жизнь. Здравствуй, Леди Смерть. Дальше записей не было. Эта действительно была последней. Чуя отложил тетрадь в сторону. Слезы катились ручьями по щекам, обжигая, футболка постепенно мокла. Внезапно, Накахара закричал. Громко, пронзительно. Это были слезы утраты, отчаяния и безысходности. А крик был от злости. Он злился, ведь не смог. Не увидел вовремя, не помог, не спас, не выслушал. Не попытался остановить, а просто уснул. Просто уснул.