Остаться на поверхности

Сон Джэ резко бросил через плечо своим парням: «Всё, на сегодня хватит, я вышел», — так, будто это не обсуждается, никто и не подумает его останавливать. Один из них что-то недовольно пробурчал, другой усмехнулся, кто-то крикнул «эй, ты серьёзно?», но он уже вышел из клуба, даже не объясняясь. Внутри у него всё было слишком шумно для разговоров — раздражение, упрямство, какая-то глухая злость, которую он сам до конца не оформил в слова. До Хи уже ждала у выхода, стояла, прислонившись к стене, будто случайно, но по тому, как она сжимала пальцы и избегала лишнего взгляда, было ясно — не случайно. Он подошел к ней, молча кивнул, и они пошли рядом, не начиная разговор сразу, будто оба давали себе время, чтобы не сказать лишнего. Вечер опускался медленно, фонари загорались один за другим, воздух становился прохладнее, и в этой обычной городской картине было что-то не так — слишком спокойно, слишком тихо для того, что крутилось у них в головах. До Хи первой не выдержала, голос вышел тише, чем она планировала: —Ты ведь не собираешься ничего делать, да? — и это прозвучало не как вопрос, а как просьба, почти как попытка остановить то, что уже началось. Сон Джэ даже не повернул голову, только чуть дернул плечом и усмехнулся без веселья. —А ты как думаешь? Она нахмурилась, шаг на секунду сбился. —Я серьёзно, — добавила она, и в этом было больше усталости, чем злости. Он выдохнул через нос, будто сдерживая раздражение. —Успокойся. Я ничего не сделаю, — короткая пауза, почти незаметная, но тяжёлая. — Пока что. Эти два слова как будто зацепились за воздух, не растворяясь, и До Хи остановилась, заставив его тоже замедлиться. —Это не твоя проблема, — сказала она уже жёстче. Он перевёл на неё взгляд, и в этом взгляде было то самое — упрямое, опасное, от чего у неё внутри всё неприятно сжималось. —Уже моя, — спокойно, почти лениво, но так, что спорить становилось бессмысленно. —Нет, — она сжала губы, дыхание стало неровным. — Это моя проблема, я не хочу, чтобы ты в это лез. Сон Джэ сделал полшага ближе, почти незаметно, но расстояние между ними вдруг стало слишком маленьким. —Если он хоть что-то тебе сделает, это перестанет быть только твоей проблемой, — сказал он тихо, но каждое слово легло тяжело, как будто он уже всё решил и просто ставил её перед фактом. До Хи отвела взгляд, пальцы снова сжались в кулак, спорить дальше не было смысла, и они дошли до её дома почти в тишине, которая уже не давила, а просто висела между ними. У подъезда она остановилась, посмотрела на дверь, будто проверяя, что за ней всё по-прежнему, и тихо сказала: —Просто не делай глупостей. Он усмехнулся, на этот раз чуть привычнее, но всё равно без лёгкости. —Я? Никогда. До Хи фыркнула, но улыбка не вышла. —спокойной ночи. — ага, — в своем стиле ответил Сон Джэ. До Хи зашла внутрь, дверь закрылась с тихим щелчком, обычным, почти незаметным, но почему-то в этот момент он прозвучал слишком окончательно. Сон Джэ остался стоять ещё несколько секунд, глядя на закрытую дверь, потом провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть липкое ощущение, выдохнул и развернулся, уже не думая, куда идёт — просто зная.

***

Школа ночью выглядела чужой. Не просто тёмной — мёртвой, будто из неё вытащили всё живое и оставили только оболочку: пустые окна, длинные коридоры и эту давящую тишину, от которой даже собственные шаги казались неправильными. Сон Джэ остановился у забора, машинально огляделся по сторонам и только сейчас понял, насколько здесь тихо. Ни голосов, ни шума машин, даже ветер будто обходил это место стороной. Он усмехнулся себе под нос, больше из раздражения, чем из уверенности, и быстро перелез через металлический забор, цепляясь ладонью за холодные прутья. При приземлении кроссовки мягко ударились об асфальт, звук вышел глухим, но в этой тишине всё равно показался слишком громким, поэтому он сразу замер, вслушиваясь. Ничего. Школа будто продолжала спать с открытыми глазами. Он двинулся к боковому крылу, засунув руки в карманы толстовки, но напряжение всё равно сидело где-то под рёбрами, неприятно царапая изнутри. Чем ближе он подходил к окнам, тем сильнее появлялось ощущение, что за ним наблюдают. Не человек — сама школа. Будто чувствует, что здесь чужой. Сон Джэ раздражённо выдохнул через нос и остановился у нужного окна. За стеклом было темно настолько, что оно больше напоминало чёрную воду, в которой отражался только его собственный силуэт. На секунду ему даже показалось, что отражение двинулось чуть позже него самого. — Бред какой-то, — тихо бросил он себе под нос. Он нагнулся, поднял с земли тяжёлый камень и несколько секунд просто крутил его в руке, чувствуя шероховатую поверхность под пальцами. Внутри всё ещё кипело после разговора с До Хи, после этого её взгляда, этой просьбы “не делай глупостей”, прозвучавшей так, будто она уже знала, что он всё равно полезет. И бесило его не то, что она переживает, а то, что сама продолжает делать вид, будто всё контролирует. Будто может одна разобраться с тем, что явно уже давно вышло за рамки обычных школьных проблем. Он резко размахнулся и швырнул камень в стекло. Треск ударил по ушам так резко, что он сам инстинктивно напрягся. Окно разлетелось с сухим хрустом, осколки посыпались вниз, звонко ударяясь о подоконник и асфальт, и этот звук будто разрезал ночь пополам. Сон Джэ застыл, чувствуя, как сердце на секунду ударило быстрее. Он ждал — шагов, крика охранника, хоть чего-нибудь. Но ничего не произошло. Тишина вернулась почти сразу, только теперь она стала ещё тяжелее, словно школа услышала его вторжение и просто… промолчала. — Ну и хер с вами, — пробормотал он уже тише. Он стряхнул с рамы крупные осколки, один всё-таки полоснул по пальцу, оставляя тонкий порез, но Сон Джэ даже не поморщился. Просунув руку внутрь, он нащупал защёлку и дёрнул её вниз. Металл оказался ледяным, настолько холодным, что по коже неприятно прошёлся мороз. Окно поддалось с тихим скрипом, и он быстро перелез внутрь, мягко приземляясь на пол кабинета. Внутри воздух оказался другим — сухим, неподвижным и пропитанным запахом химии настолько сильно, будто стены впитали его за годы. Сон Джэ сразу поморщился. Луч фонарика прорезал темноту, выхватывая ряды столов, шкафы с реактивами и доску, на которой всё ещё оставались следы мела. Всё выглядело слишком аккуратно. Не “чисто”, а именно аккуратно — как декорация кабинета, в котором никогда по-настоящему не было людей. Ни кружки на столе, ни забытых бумаг, ни куртки на спинке стула. Ничего. Будто помещение существовало само по себе. Он медленно прошёл вдоль учительского стола, провёл пальцами по гладкой поверхности и открыл первый ящик. Бумаги. Журналы. Методички. Второй — то же самое. Третий оказался почти пустым, и раздражение внутри начало медленно закипать. Сон Джэ захлопнул ящик сильнее, чем собирался, и звук резко ударил по кабинету, эхом уходя в темноту. Фонарик скользнул по стеклянным дверцам шкафов, и в отражении на секунду мелькнуло что-то странное — будто за его спиной кто-то стоял. Сон Джэ резко обернулся, мышцы мгновенно напряглись, но кабинет был пуст. Только тени качнулись от движения света. Несколько секунд он продолжал смотреть в темноту, чувствуя, как по спине медленно проходит неприятный холод. — Сука, как девчонка ссыкую, — усмехнулся он себе под нос. Раздражение тут же вспыхнуло сильнее — на самого себя. Сон Джэ никогда не любил это чувство. Не страх даже, а момент, когда тело реагирует раньше головы, будто инстинкты замечают что-то раньше, чем разум успевает всё объяснить. Он отвёл луч фонарика в сторону и снова принялся осматривать кабинет, уже быстрее и жёстче, будто хотел задавить это странное ощущение действиями. Дверцы шкафов открывались одна за другой, банки с реактивами звякали от резких движений, бумаги шуршали под пальцами. Всё было одинаковым. Стерильным. Неживым. Как будто этот кабинет существовал только тогда, когда на него смотрят. Сон Джэ раздражённо провёл рукой по волосам и выключил фонарик на секунду. Темнота накрыла мгновенно. Не обычная ночная темнота — густая, тяжёлая, словно воздух стал плотнее. На долю секунды ему показалось, будто прямо за спиной кто-то стоит настолько близко, что ещё чуть-чуть — и он почувствует чужое дыхание. Он резко включил свет обратно. Пусто. Только столы, шкафы и собственное дыхание, звучащее слишком громко. — Да заебало… — пробормотал он сквозь зубы и быстро вышел в коридор. Там оказалось ещё хуже. Длинный проход тянулся вперёд, растворяясь в темноте, и луч фонарика выхватывал куски стен так, будто школа не хотела показывать себя целиком. Шаги отдавались эхом, но каким-то странным — словно с небольшой задержкой. Будто кроме него здесь шёл кто-то ещё. Сон Джэ ускорил шаг. Раздражение внутри медленно смешивалось с чем-то другим, неприятным и липким. Он не понимал, что именно ищет. Доказательства? Следы? Хоть что-нибудь, что объяснило бы, почему рядом с До Хи внезапно оказался человек, о котором никто ничего толком не знает. Или не человек. Последняя мысль появилась слишком резко, и он тут же зло усмехнулся сам себе. — Совсем крыша едет. Когда впереди показалась дверь директорской, он сразу остановился. Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы из темноты кабинета виднелась узкая чёрная щель. На фоне остальной школы это выглядело неправильно. Слишком неправильно. Сон Джэ несколько секунд просто смотрел на дверь, чувствуя, как напряжение под рёбрами снова неприятно сжимается. Потом толкнул её. Скрип прозвучал резко и протяжно, будто в этой школе вообще ничего не открывали годами. Он сразу поднял фонарик. Кабинет выглядел идеально. Настолько аккуратно, что это уже раздражало. Папки сложены ровно, ручки стоят параллельно друг другу, на столе ни одной лишней бумажки. Не кабинет живого человека, а витрина. Сон Джэ подошёл ближе и дёрнул верхний ящик. Документы. Следующий. Финансовые отчёты. Ещё один. Папка сотрудников. Он раскрыл её прямо на столе и начал быстро листать страницы. Свет фонарика дёргался вместе с движениями рук, фамилии и фотографии мелькали перед глазами одной сплошной полосой. Учителя, администрация, охрана — всё нормально, всё как должно быть. Пока взгляд не зацепился за одно имя. Кендзи. Сон Джэ замер. Медленно перевёл фонарик ближе. Строчка действительно была там. Имя. Должность. И больше ничего. Ни фотографии. Ни даты рождения. Ни подписи. Ни даже печати. Просто пустое место, будто страницу не допечатали до конца. Он нахмурился и перевернул лист. Пусто. Следующая страница — тоже. Сон Джэ снова посмотрел на имя, чувствуя, как внутри начинает подниматься тяжёлое раздражение. Это уже не выглядело как случайность. Не выглядело нормально вообще. И в этот момент ему показалось, будто буквы дрогнули. Совсем чуть-чуть. Словно чернила на секунду поплыли по бумаге. Он резко моргнул. Всё стало обычным. Чётким. Нормальным. Только сердце почему-то ударило сильнее. Он захлопнул папку так резко, что звук ударил по кабинету почти как выстрел. Внутри мгновенно вспыхнуло желание уйти отсюда к чёрту, и Сон Джэ даже не стал с собой спорить. Он сунул папку обратно в ящик, развернулся и быстрым шагом вышел из директорской. Коридор снова встретил его этой ненормальной тишиной. Теперь она уже не казалась пустой. Наоборот. Будто школа слушала. Следила. Он почти физически чувствовал это спиной, пока шёл обратно к разбитому окну. Осколки хрустнули под подошвой, и этот звук неожиданно отрезвил. Реальный. Нормальный. Настоящий. Сон Джэ быстро перелез наружу и только когда оказался во дворе, наконец нормально вдохнул. Холодный ночной воздух ударил в лёгкие так резко, будто он всё это время находился под водой. Он раздражённо провёл ладонью по лицу и оглянулся на школу. Тёмные окна смотрели в ответ пусто и неподвижно. Дом встретил его привычной тишиной. Нормальной. Живой. Где-то гудел холодильник, за стеной едва слышно работал телевизор соседей, и после школы всё это казалось почти успокаивающим. Сон Джэ скинул кроссовки прямо у входа и прошёл в комнату. Щёлкнул выключателем, и фиолетовая подсветка мягко растеклась по стенам, возвращая ощущение чего-то знакомого и понятного. Он тяжело рухнул на кровать прямо в одежде, закинул руку за голову и уставился в потолок. Кендзи. Это имя снова всплыло в голове почти сразу. Пустая строчка в документах. Отсутствие следов. Это ощущение, будто в школе что-то не так. Сон Джэ раздражённо закрыл глаза. — Да похер… Но нет. Не похер. Совсем. Потому что внутри сидело чувство, которое он ненавидел больше всего — чувство, что он чего-то не понимает. Что впервые сталкивается не с человеком, которого можно избить, запугать или сломать, а с чем-то, что вообще не играет по привычным правилам. И хуже всего было то, что рядом с этим “чем-то” теперь оказалась До Хи.